— Слышишь ты, Лев Толстой, покороче, — рассердилась на него Янка.

Бабушка Липа, успев задремать под плавную, хорошо поставленную, ровную речь, вздрогнув, проснулась и принялась забавно, медленно моргать сонными глазами. В этот момент менее всего она походила на древнюю колдунью, а все более на черепаху Тортиллу.

— Как изволите, — кивнул Александр. — Во владениях батюшки все больше люд крепостной стали одолевать темные, нечистые мысли. Совершенно ненаучные и примитивные. Бытовало среди неотесанного мужичья мнение, что лютый мороз тот усмирить под силу простому человеку. А всего-то и надо, что принести в жертву девку дворовую. Мой отец всячески пресекал эти мысли, отвергая, как отголоски дремучей старины.

Древняя колдунья презрительно фыркнула.

Тактично проигнорировав этот выпад, молодой человек продолжил:

— Да только мороз тот так крепчал, что никакому жару печи не под силу было вытравить его из батюшкиной усадьбы. И, так уж сложилась судьба, что именно в ту лютую зиму моя маменька разорилась долгожданной девочкой. У отца от страха, что младенец может околеть, помутился разум. И дал он свое благословение на страшный грех. Девку ту дворовую выволокли прямо в одной рубахе посреди ночи. Мать ее убивалась, умоляла. Да только никакие слезы не могли тронуть в тот момент сердце моего отца. Оставалось оно глухо к стенаниям бедной женщины. А дочку ее мужики в лес утащили да там у дерева привязанную и оставили в самой чаще. А, чтобы мать ее не вздумала искать, заперли несчастную в доме. Окна, дверь — все подперли. Слух до меня доходил, что до самого рассвета двор содрогался от ее нечеловеческого воя. А по утру, осознав, что дочь не пережила ночь, женщина притихла.

Юноша умолк, переводя дыхание. Марина слушала, затаив дыхание, во все глаза глядя на рассказчика, сопереживая всем и вся. Янка же нервно покусывала губу, выказывая свое полное негодование по отношению к Дубровскому старшему.

— Та женщина вошла в наш дом спустя месяц. Застала нас за утренней трапезой. Оглядела так, презрительно скривившись, — было ясно, как тяжело Александру вспоминать события того рокового дня. — И вот какие слова произнесла она страшным, замогильным голосом, обращаясь к моему родителю: «Ты решил обменять у смерти моего ребенка взамен своего. Отнял у меня единственную, в ком текла моя кровь, и кому было суждено продолжить мое ремесло. Так заберу и я у тебя твоего единственного наследника». В глазах у меня потемнело. А как прозрел, осознал себя уже в теле то ли пса, то ли волка.

— Это порода такая, хаски, называется, — без какого-либо намека на сострадание вставила Янка.

— Да тише ты, язык твой поганый, — шикнула на нее бабушка.

— Как вы уже смогли догадаться, женщина та деревенской ведьмой значилась. Сотворив страшную месть, испарилась, будто и не было ее никогда. Расколдовать же меня не представлялось никакой возможности. Да никто и понятия не имел как. Мне бы отжить свой век в поместье у батюшки. Пусть и в виде зверя дикого. Да только родитель мой решил, что смерть мне будет лучшим спасением, чем такая жизнь невольная. Долго он преследовал меня с гончими. Уж, и не знаю, каким чудом я спасся. А дальше… Плутал. Едва не позабыл себя. Если бы не люди добрые, коих на моем пути встречалось немало, не довелось бы более мне на ноги встать да речью человеческой объясняться.

— А как это некто не увидел, как колдунья тебя поясом опоясывала? — критически оглядывая парня, сложила руки на груди Яна.

— Видать, пыль в глаза она бросила. Вот и остался ее фокус незаметен, — тяжело вздохнула жалостливая старушка.

Марина не сдержалась и мягко сжала руку юноши. Тот бросил на девушку полный признательности взгляд.

— Знаешь, ты очень похожа на ту девушку, — в порыве откровения высказался Александр и тут же устыдился своей искренности.

— Которую ты любил? — осторожно уточнила Марина, не рассчитывая, впрочем, получить ответ.

Юноша только поджал губы, взгляд его был направлен куда-то вглубь себя, в самую темноту его воспоминаний.

— Прошу меня извинить, — и с этими словами он удалился к себе.

— Тогда понятно, — проводив нового соседа взглядом, фыркнула Яна.

— Ты о чем? — занятая мыслями о невеселой участи Александра, вполголоса поинтересовалась Марина.

— Ну, я все думала, а что он с тебя глаз не сводит? Так ты на его бывшую похожа. Вот и все, — развела руками юная колдунья.

— Э-эх, — протянула бабушка Липа, — и в кого ты такая злая.

— Я не злая! — вспыхнула от обиды девушка.

— Я все равно тебя не понимаю, — смешалась блондинка. — По-твоему я не могу понравиться парню просто так? А как же Андрей?

— То-то и оно! Прошло сколько, пару дней? А ты уже и с Андреем танцевала! И над недобитый дворянин по первой же твоей просьбе всю свою жизнь готов рассказать! Это нечестно! — обиженно заявила Яна. — Может, ты тоже колдунья? Приворотом владеешь? — сверкнула она глазками.

— Я? — ахнула Марина. — Нет!

— Врешь! Такого быть не может! Чтобы колдовская кровь в роду не проявлялась!

— А вот во мне не проявляется! — вскочила на ноги городская.

— Так, все! Как петухи раскудахтались! — встала между нами бабушка. — А почему б Маринке и не нравиться? Девка симпатичная, нежная, — любовно оглядывала свою внучку пожилая женщина.

— А я? — нижняя губка у Яны предательски задрожала.

— И ты! — утвердительно произнесла старушка. — Та только характер у тебе больно грубый.

— Кому надо — тот полюбит! — насупилась девочка.

— Полюбит, — охотно согласилась бабушка Липа. — И я лично ему от себя подарок царский сделаю.

— Ба-а! — протянула возмущенно юная колдунья.

Марина же коротко хихикнула и тут же зажала рот ладонью.

Петух явно за что-то мстил Марине, поскольку уже которое утро подряд девушка неизменно просыпалась под его аккомпанемент. Зевая и сонно потирая макушку, девушка вышла на крыльцо, потянулась и тут же тяжело опустилась на ступеньки. Сил продолжать этот день больше не находилось.

Городская большую часть ночи провела в беспокойных мыслях и все ворочалась, вспоминая историю Александра. Ей было нестерпимо жаль молодого человека, у которого так несправедливо за ошибки отца отняли жизнь.

Словно в насмешку над девушкой мимо их ворот пробегал Илья. До ужаса бодрый. То противного веселый. Заметив на ступеньках Марину, юноша остановился и, облокотившись о забор, обратился к ней:

— У вас в городе все так равно встают?

— Это все петух! Почему бы просто не пустить его на суп! — жаловалась блондинка.

— Потому что без петуха цыплят не будет, — усмехнувшись, сумничал утренний бегун.

— А кто тебя в такую рань выгнал? — протирая лицо, спросила Марина.

— Никто, я сам, — не без гордости объявил он. — В здоровом теле — здоровый дух!

Девушка измученно опустила корпус на колени.

— Маринка, ты? Встала уже? — раздался энергичный голос бабушки Липы.

Блондинка в ужасе дернулась, боязливо приподняла голову, оглядываясь.

— Сейчас поможешь мне с огородом! — прозвучал голос старушки где-то совсем близко.

— Бабушка Липа, а можно Маринка мне сначала поможет? — озорно подмигнув девчонке, крикнул Илья.

— А тебе на что? — искренне удивилась пожилая женщина, поднимаясь на крыльцо и внимательным взглядом окидывая паренька.

— Так, мне бы зашить.

— Что?

— Да куртку вчера порвал. А мне очень надо прям сейчас. Пока мамка не увидела. А то заругает, — довольно убедительно чесал языком давний друг Янки.

То, что парень мастерски ей лапшу на уши вешает, бабушка Липа поняла давно. Чай не первое столетие небо коптит. Но уж больно любопытно стало пожилой женщине поглядеть, к чему все это приведет.

— А ты шить-то умеешь? — придирчиво глядя на внучку, поинтересовалась старушка.

— Умею! — уверила ее Марина. — Я и на кружок в детстве ходила!

— Ну, ладно.

И под пристальный взгляд прозорливой колдуньи ребята быстрым шагом устремились вдоль дороги, не веря в успех мероприятия.