Бабушке Липе, конечно же, о состоявшемся привороте ничего сказано не было. Сестры верно понимали, что старушка их за это по головке не погладит. По большему счету, девушки надеялись унести их маленький секрет в могилу, полагая, почему-то, что устроить отворот им удастся так же легко, как и влюбленность Андрея в Янку.

Как же они ошибались.

День, когда колдунья окончательно устала от отсутствия нежности и заботы со стороны Андрея, был до омерзения погожий. На небе ни облачка. Легкий прохладный ветерок разгонял поднимающийся от земли жар. Это был идеальный день во всех смыслах. И только Яна мрачнее тучи возвращалась домой.

Убедившись, что бабушка на огороде, она громко оповестила сестру:

— Все! Сил моих больше нет! Это не парень, а осел какой-то! Ишак! Индюк! — сокрушалась колдунья.

Марина заинтересованно подняла голову, отвлекшись от перебирания ягод, и уставилась на девушку испытующим взглядом.

— Ты уверена?

— Абсолютно!

— Ну, наконец-то! — с облегчением выдохнула блондинка, порядком уставшая даже от самого имени парня, через чур часто звучащее в стенах деревенского дома.

— Так, Янка! Чего прохлаждаешься? — сделала ей замечание вернувшаяся с огорода пожилая женщина. — Нагулялась со своим? — старушка принципиально не называла имени, выражая этим всю свою неприязнь и неодобрение к выбору внучки.

— Да, — буркнула колдунья.

— Вот садись и помогай сестре! — распорядилась бабушка Липа.

Сдержав раздражение, юная колдунья плюхнулась за стол.

Смерив Янку пристальным взглядом, пожилая женщина вернулась на улицу. Дождавшись, когда за старушкой закроется дверь, Маринка перегнулась через стол и заговорщицки зашептала:

— А ты можешь колдовство использовать? А то мы так и до завтрашнего утра не управимся!

— А ты сама? — с долей высокомерия насмешливо заметила Янка.

— Не получается! — с нажимом отвечала блондинка. — У меня ягоды вновь к веткам прикрепляются.

— Обратно на кусты? — не поняла колдунья.

— Да не! — Марина вытащила из-за спины ветку, уже обобранную. После ее заклинания она сама собой вырастала и приманивала ягоды смородины, а те и рады крепиться к ней. — Ну, давай! — взмолилась девушка.

— Ладно!

Яна оглянулась, выглянула в окно и, убедившись, что бабушка далеко и не обращает на них внимания, торопливо зашептала:

— Ягодка к ягодке, как подобное к подобному. Листья же с пыль обратитесь!

И красные ягоды действительно принялись группироваться вместе, а листва и прочая шелуха испаряться на глазах. Вот только одна беда. После того, как не осталось и листочка, ягоды тоже принялись рассыпаться. Сестры в ужасе перед бабушкиным гневом завизжали, повскакивали.

— Марина! Давай! — кричала Яна.

— Что? — хваталась за голову блондинка.

— Пожелай! Ты ведь не хочешь, чтобы от нас остались только рожки да ножки?

Маринка крепко зажмурилась, и ягоды вдруг перестали исчезать. В облегчении выдохнув, сестры упали на стулья.

— Скажем, что поели их, — оценивая ущерб, произнесла Яна, тяжело дыша.

Блондинка согласно кивнула.

— А теперь давай, расколдовывай Андрея. Мне такой парень сто лет не нужен! — милостиво разрешила колдунья.

Марина сдула упавшую на глаза прядку. Внимательно оглядела сестру.

— Вот прям точно?

— Да! — уверила ее девушка.

Кивнув, блондинка сделала глубокий вдох, выдох и зажмурилась. Колдовство у нее пока работало с переменным успехом, но, что касается желаний, девушке казалось, что принцип она уловила. Старательно поморщила носик. Открыла глаза.

— Вроде, все.

— Я опять ничего не чувствую, — пожала плечами Янка.

— Будем ждать.

Яна уже неделю старательно игнорировала попытки Андрея как-то связаться с ней. Удивительное дело, стоило девушке отпустить его, попросить Марину совершить отворот, как юноша активизировался. Нет, цветов или серенад под окном от одноклассника по-прежнему ожидать не приходилось. Но вот продыху от него совсем не было. Андрей наведывался к дому бабушки Липы каждый день, ища встречи с Яной. Подлавливал ее по дороге и все требовал объяснений, день ото дня становясь все более агрессивным.

Однажды колдунья буквально влетела в дом и, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной. Девушку немного потряхивало, а глаза беспокойно метались по комнате.

— Ты чего? — взволнованно спросила Марина, подходя к сестре.

— Да это все Андрей! — шептала она. — Сумасшедший какой-то стал! Ты же должна была его от меня отвадить! А как будто только сильнее привязала!

— Я не колдунья, а только учусь! — обижено подметила блондинка. — То приворожи, то отвяжи! Я даже нормально заговаривать предметы не научилась!

— Тогда и браться нечего! Раз не умеешь! — накинулась на нее Яна.

— Нечего ныть и на меня наезжать! Сама попросила! — огрызнулась Марина.

Услышав очередную ругань внучек, к ним вышла бабушка Липа. Устало оглядывая девушек, как бы нехотя поинтересовалась.

— Да что у вас опять стряслось? Что не поделили?

— Ничего, — скуксилась Марина.

— Вернулась, гулена? Что так рано? — обратилась старушка к Янке.

— Бабушка! — чуть не плача, воскликнула та.

Пенсионерка не на шутку испугалась. Девушка порывисто бросилась к ней на шею и крепко обняла. Пожилая колдунья, окончательно растерявшись, с изумлением взглянула на Марину в ожидании ответов. Блондинка только бросала короткие взгляды на сестру и поджимала губы.

— Девки, что натворили? — быстро сориентировалась бабушка Липа.

— Это все Янка!

— Это все Маринка!

Хором отвечали девушки, указывая друг на друга пальцем.

— Ты меня попросила!

— Ты наколдовала!

Хлопнув в ладоши, пожилая колдунья завязала обеим языки, чтобы те не трещали без умолку и не мешали ей думать. Усадив внучек перед собой, пенсионерка позволила высказаться сначала Янке, как явно пострадавшей стороне. Получи возможность разговаривать, та затрещала, хуже пулемета:

— Я попросила ее приворожить Андрея. А у нее ерунда какая-то вышла. Попросила отворожить. И опять мимо! Она вообще не учится колдовству! Только вред от нее! Никакой пользы!

Пенсионерка вновь заставила внучку умолкнуть. Настала очередь Марины. Девушка спокойно, вдумчиво поведала всю эту историю от начала и до конца, сообщая обо всех деталях.

Бабушка Липа слушала внимательно, не перебивая. И на первый взгляд, выглядела весьма спокойной, вот только глаза ее сверкали недобрым светом, то и дело готовы были блеснуть молнии и поразить на месте нерадивых внучек.

— Вы что, девки, ополоумели? — взорвалась древняя колдунья. — Это ж надо было додуматься! Человеческая душа, человеческие чувства — это вам не игрушки забавы ради! За такие фокусы цена ой как высока.

— Но бабушка! — осмелилась подать голос Яна.

— Тихо! Это вам что, козлик? Захотели — привязали, захотели — отвязали? — бушевала женщина. — Приворожить легко! Много ума не надо! А вот исправить все — вот наука. Так просто по желанию не делается!

Сестры переглянулись, испуганные, но еще не полностью осознавая значение своей ошибки.

— И что нам теперь делать? — осторожно спросила Марина.

— Вам — ничего! Вы уже все сделали! — гневно бросила пенсионерка и, со злости скрипнув стулом, принялась копаться в своих колбочках и скляночках.

Очевидно, ревизия не удовлетворила бабушку Липу. Ее выдавали поджатые губы и резкость движений. Остановившись, старушка побарабанила пальцами по столешнице и, обернувшись на внучек строгим, дрожащим от гнева голосом произнесла:

— Отправляйтесь-ка вы, девоньки, за колдовской травой.

— Куда? — пискнула взволнованно Марина.

Женщина промолчала. Зато заговорила Яна, желая хоть как-то успокоить древнюю колдунью:

— Это в самой чаще леса, в его темной стороне.

При упоминании теней у блондинки засосало под ложечкой. В памяти еще свежи были воспоминания от вида Ларисы и ее компании после встречи с мрачными обитателями обратной стороны.