Он появился в компании друзей. Не под фанфары, стадо взбесившихся бабочек в животе или со страстным огнем в глазах. Просто появился. Кривоватая улыбка и размеренный голос, от звука которого на душе становилось теплее.

Он случайно касался моей руки, не задерживаясь, словно боялся спугнуть. Спрашивал, как прошел день, а затем помнил детали. Не потому что надо, а потому что ему в самом деле было интересно.

-Ты всё время устраиваешь чужое счастье, - как-то сказал он на свадьбе друзей, которых я свела, - а когда свое?

Я улыбнулась, потому что тогда мне подумалось: сейчас? Ведь вот оно. Вот он!

Я впервые рискнула стать не фоном, не «подругой, которая подсобит» … А главной героиней своей истории, как в книжках! Только без глянца, блесток и страстей.

А затем общая знакомая сказала:

- Он не твой типаж.

Я пожала плечами, задорно роясь в шкафу в поисках лучшего наряда. Вечером мы собирались встретиться в ресторане, чтобы отметить месяц отношений.

- А чей? - без задней мысли бросила, не сильно прислушиваясь.

Лена фыркнула, и как будто в шутку ответила:

- Может, мой.

Я засмеялась, потому что еще не понимала, что это не была шутка. Что в ее голосе звенела не ирония, а тихая зависть. Въедливая, ядовитая, разрушающая.

Я не заметила гниль вовремя и продолжала встречаться с ним, что постепенно становился с другой все ближе. То в гостях говорит с ней чаще, чем со мной, то комплимент отвесит.

Я убеждала себя, мол, если бы между ними было что-то, я бы заметила. Но я была слепа. Потому что не хотела видеть. Потому что хотела просто любить и верить. Хотела счастья!..

А его жестоко развеяли. Милая, немного взбалмошная, эмоциональная до истеричного крика Ленка. С большими глазами, всегда красными и влажными от слез. Он называл ее «знакомой». Позже «Леночкой». А потом уже приятными эпитетами...

Я говорила. Сначала мягко. Потом настойчиво:

- Вы с ней слишком близки.

- Мы с детства дружим. Это ничего не значит, - отмахивался, утыкаясь в телефон чтобы ответить на сотое за вечер сообщение от «простой подруги».

- А мне больно, - шептала, прикусывая губу, чтобы не дать пролиться слезам. Мне не хотелось опускаться до манипуляций, которыми Лена постоянно заманивала парня в объятья.

- Ты просто ревнуешь. Это глупо!

- Я вижу, как она на тебя смотрит, - продолжала, закрываясь от его безжалостных слов.

- Перестань, это уже паранойя. Достала.

Я замолчала. Потому что каждый новый разговор делал меня плохой. Ревнивой. Неуверенной. Недоверчивой. А я же сваха! Я не могла ошибаться. Я же всё знаю про людей.

Но потом начали происходить… вещи.

Сначала неловкость при случайных встречах - на иные меня более не звали.

Позже осуждение во взглядах. И наконец прямые обвинения:

- Ты… правда лезешь к парням своих подруг? - спросила девушка с работы, что когда-то просила помощи в поиске суженого.

-Ты правда распускаешь про нас слухи? - тем же вечером подсторожила у дома однокурсница. Ее голос дрожал и не от страха. От презрения.

Я смеялась. Сначала. Уверенная, что это какой-то глупый розыгрыш:

- Серьёзно?.. Ты же меня знаешь. Я бы… никогда…

Но никто уже не слушал. Некогда близкие подруги отворачивались и уходили. А я стояла, как на рельсах, слушая, как приближается поезд.

Я потеряла голос. Ведь что бы ни говорила, меня никто не слышал. Даже не смотрел - все до единой избегали взгляда.

И финалом истории с плохой концовкой стал мост. Место, где висел не один замок новобрачных, повешенный в знак истинной и вечной любви. Место, где об меня вытерли ноги окончательно. Словно о потрепанный коврик в зале регистрации - выкинуть лень, так что придется прибить, чтобы не мешалась.

Он стоял передо мной и молчал, пока Лена пряталась за его спиной. По счастливой случайности в последнее время на нее свалилось столько бед: то дверь в квартиру кто-то разрисует, то записку с угрозами в почтовый ящик подкинут, то юбку кто порвут.

И утешение можно было сыскать лишь у одного человека. В объятьях, слезах и с запинками.

А затем и шепотом - совсем невинно - обвинить во всем плохую меня. Будто мне несчастий не хватало.

Вот и в тот вечер мы стояли на мосту. Я, он и она - с глазами как у побитого щенка, чуть ли не падающая ему в руки.

- Зачем ты делаешь все это? - прокричал он с презрением, теснее прижимая к себе дрожащую девушку.

- Ты ей веришь?! - голос сорвался, как лопнувшая струна.

- Ну не придумала же она все это! Она бы не стала...!

- А я бы стала?! - опешила и взмолилась. - Ты ведь меня знаешь...

- Видимо, нет, - прошептал и разочарованно покачал головой. - Вообще не знаю.

И всё. Или почти, потому как неожиданно он сделал выпад.

Его тело резко качнулось, и мне пришлось шагнуть, чтобы увернуться от удара. Вот только я оступилась… а мост оказался скользким.

И я полетела. В воду настолько ледяную, что, казалось, будто я врезалась в бетонную плиту.

Я даже не закричала. Не успела. Лишь с сожалением осознала, что нужно было просто уйти. Развернуться. Уехать. Заблокировать номер. Признать: это не моё. Я ошиблась.

Пусть с разбитым сердцем, пусть с ощущением поражения, пусть в одиночестве... но по крайней мере, живая. Но нет, я полезла объясняться. Я ещё надеялась!.. а в ответ получила боль - и в какой-то момент что ни на есть физическую!

Но когда лед треснул, а вода поглотила меня целиком, ничего не закончилось…

В первую секунду я решила, будто меня реанимируют. Во вторую - что добивают. В третью - что меня, возможно, уже вскрывают наживую. Я дернулась и попыталась вырваться из... из чего? Почему всё трясётся, стучит и пахнет сырой шерстью?

Распахнула глаза и с ужасом узрела внутренности... гроба? Быть того не может!

Я дернулась и тут же охнула от боли... точнее попыталась.

Вдох. Не получается. Второй. Всё ещё не дышится. В горло будто засыпали льда да затянули ремнём, чтобы наверняка. Руки дрожат, пальцы не сгибаются и совсем не слушаются. Я извиваюсь, дёргаюсь, мычу, пока наконец траурную тишину не пронзает бодрое:

- Госпожа ДюЛанс, Вы в порядке? Совсем побледнели! - пролепетала девица с ангельским голосом и ликом, будто выточенным из фарфора.

Господи, неужто я взаправду на небесах?!

Но как же? Сердце забилось совсем как живое, да и боль чудится вполне ощутимой.

А когда тонкие ручки незнакомки нырнули мне куда-то за пазуху, меня настигло истинной блаженство. Словно узел ослабили - все давление моментально спало вместе с.. корсетом?

Перед глазами появилось устаревшее орудие пыток, буквально содранное с моего тельца. В неверии опустила взгляд на взлохмаченное платье под накидкой. Почему я вся в мехах? На рукавах, вороте, поверх сидений. Что за чертовщина?

- Чай! - сиплю и жадно вдыхаю, поднимая взгляд к приоткрытой створке, что звонко поскрипывала.

Именно из нее валил ледяной воздух, под потолком превращаясь в изморозь.

- До остановки далеко, госпожа, да костер уже не развести - дрова совсем кончились. Может, воды? - раздаётся радостное щебетание, и через секунду к губам уже поднесли бутыль... керамическую?!

Где-то перевернулся любитель вторсырья. Что это за изыски?

Только спустя несколько глотков медленно признаю: я не в гробу и даже не в машине. Я в… В чём-то. В чём-то роскошном, но дико качающемся. Наполненном шкурами и подушками с ручной вышивкой.

- А ты...? - спрашиваю девушку напротив.

- Мирабель Лейтвуд, первая дочь барона Лейтвуда, госпожа, - с благоговением кланяется. Да так резко и страстно, что чуть не бьется лбом о мои колени.

- Ну хоть не Эсмеральда…, - бормочу, смущенная титулами и непривычному уху именами.

Так. Либо я в коме, либо… очутилась в книге? Бред... по крайней мере кому было бы проще объяснить.

- В самом деле… запамятовала, - попыталась скрыть замешательство и отвернулась к окну.

Земля за стеклом не идёт, а скачет. Никакая машина не тряслась так сильно! Даже самая древняя маршрутка. Только карета.