— Ладно, — сказал он. — Я не буду настаивать сегодня. Но я вернусь. И предложение будет... лучше.

— Оно не будет лучше, — сказала я. — Потому что ответ — один и тот же.

Он посмотрел на меня — долго, с выражением человека, который заносит имя в список. Потом — повернулся, сел в карету и уехал. Кучер щёлкнул бичом. Лошади тронулись. Карета скрылась в темноте леса.

Я стояла на крыльце. Дракоша прижимался к моему плечу — сильнее, чем обычно. Его дыхание было быстрым, горячим, с тихим фырканьем, которое теперь звучало не как приветствие, а как страх.

— Не бойся, — сказала я. — Я тебя не продам.

— Фырок, — сказал он тихо.

— Никогда.

— Фырок.

— Обещаю.

— Фырок-фырок.

— Ни за какие деньги.

Кэл стоял рядом. Его лицо было... жёстким. Тем самым выражением, которое я видела только в моменты, когда он был по-настоящему зол.

— Морден Блэквуд, — сказал он тихо.

— Ты знаешь его?

— Все знают Мордена. Он — крупнейший торговец в Линворе. Три лавки, два склада, караванный маршрут до столицы. Он богат. Влиятелен. И... опасен.

— Опасен?

— Он не бросает. Если он захотел дракона — он получит дракона. Не сегодня — завтра. Не деньгами — судом.

— Судом?!

— В Элларии торговцы имеют право подавать в суд на... — он помолчал, — ...на «неправомерное удержание ценного магического существа».

— Что?!

— Если торговец считает, что магическое существо используется ненадлежащим образом — он может подать иск. Суд рассмотрит. Если решит, что владелец не обеспечивает надлежащих условий — существо изымут.

— Изымут?! МОЕГО дракона?!

— По решению суда. Законно.

— Это... безумие!

— Это — Эллария. Здесь закон — выше чувств.

Я села на ступеньку. Дракоша у моих ног — тёплый, дрожащий. Графит рядом — молчащий (впервые за весь день — молчащий; он, кажется, думал).

— Кэл, — сказала я. — Что делать?

— Судиться, — сказал он.

— Я не умею судиться.

— Я умею.

— Ты?

— Я — юрист, — сказал он. — Точнее — был. До магии. Я учился на юриста. Два года. Потом бросил — ушёл в магию. Но... — он помолчал, — ...я помню. Формы. Процедуры. Аргументы.

— Ты будешь моим адвокатом?

— Если попросишь.

— Прошу.

— Тогда — ложись спать. Завтра — суд.

— Завтра?!

— Морден не будет ждать. Он подаст иск сегодня ночью. Суд — завтра утром. Стандартная процедура для торговых исков.

— Какой суд?

— Магический. Апелляционная палата. Здание рядом с Министерством магии. Там... — он помолчал, — ...необычный процесс.

— Необычный?

— Поединок адвокатов. На магической арене.

— ПОЕДИНОК?!

— Метафорический. Не физический. Адвокаты используют аргументы, которые... материализуются. В виде магических проекций. Каждый аргумент — образ. Каждый довод — сила. Судья оценивает не слова — энергию. Кто убедительнее — тот выигрывает.

— Это... театр?

— Это — суд. Элларийский. Единственный, который работает.

Я посмотрела на Кэла. Он стоял на ступеньке, при свете двух месяцев, и выглядел... уверенно. Не так, как обычно — устало, закрыто, саркастично. А — по-настоящему уверенно. Как человек, который нашёл своё дело.

— Кэл, — сказала я.

— Что?

— Ты — юрист.

— Бывший.

— Ты — адвокат.

— Если попросишь.

— Я — прошу. Спаси моего дракона.

Он посмотрел на меня. Потом на Дракошу. Потом — снова на меня.

— Сплю, — сказал он. — Завтра — рано.

— Сколько?

— Семь утра. Суд начинается в восемь.

— Я встану в шесть. Испеку кекс.

— Зачем?

— Для суда. Если аргументы материализуются — я хочу, чтобы мои аргументы были... вкусными.

Он моргнул. Потом — засмеялся. Тихо, коротко, с закрытыми глазами.

— Вы — безумная, — сказал он.

— Возможно. Но безумие — мой козырь.

— Козырь в суде?

— Козырь в жизни.

Он ушёл в дом. Я осталась на крыльце — с Дракошей, с Графитом, с двумя месяцами и с мыслью о завтрашнем суде.

Суд. Из-за дракона. В параллельном мире. С адвокатом-магом, который бросил юриспруденцию ради магии. И с кексом, который я собираюсь испечь как аргумент.

«Кондитерская, — подумала я. — Я просто хотела открыть кондитерскую.»

Но, как оказалось, кондитерская — это только начало. Дальше — суд, драконы, торговцы, магические арены и кекс как юридический документ.

Странная жизнь. Моя жизнь.

И я не отступлю.

Суд был назначен на восемь утра. Я встала в пять.

Не потому что не могла спать (хотя и это тоже — я крутилась всю ночь, представляя, как магические аргументы материализуются в зале суда, и один из них — к сожалению, не мой — оказывается огнедышащим). А потому что мне нужен был кекс.

Не обычный кекс. Кекс-аргумент. Кекс, который будет не просто вкусным, а — убедительным. Кекс, от которого судья закроет глаза и скажет: «Вердикт в пользу дракона. И ещё кусок, пожалуйста.»

Я спустилась на кухню в полумраке. Дракоша спал — тихо, свернувшись у печи, с лёгким посапыванием и дымком из ноздрей. Графит — на подушке, мурлыкал. Кэл — внизу; я слышала его шаги (он тоже не спал, видимо; или спал мало; или вообще не ложился — я перестала удивляться его режиму).

Ингредиенты — на столе. Я расставила их, как расставляют солдат перед боем: каждому — своё место, каждому — своя роль. Мука — генерал. Яйца — офицеры. Масло — интендант. Сахар — артиллерия. Сливки — кавалерия. Орехи — разведка. Карамель — секретное оружие.

— Ты разговариваешь с ингредиентами, — сказал Графит, не открывая глаз.

— Планирую.

— Вслух.

— Это помогает.

— Это безумие.

— Безумие и гений — соседи. Ты же знаешь.

— Я знаю. Но соседи иногда ссорятся.

— Сегодня — не ссорятся. Сегодня — работают вместе.

Я начала. Тесто — мраморное, проверенное, московское, адаптированное. Но с одним отличием: вместо тёртых орехов в тёмную часть — я добавила... Дракошино масло.

Нет, не то, что вы подумали. Дракошино масло — это продукт, который я обнаружила случайно: когда Дракоша фыркнул на сковородку (он стоял на кухне, я жарила оладьи, он фыркнул от любопытства), на поверхности сковородки осталась тонкая плёнка — золотистая, маслянистая, с запахом, который был одновременно масляным и... драконьим. Как смесь сливочного масла и чего-то древнего, огненного, тёплого.

Кэл сказал, что это — естественный секрет полосатых ночных. Они выделяют его через кожу (точнее — через чешуйки), когда чувствуют себя комфортно. Это — не опасно, не токсично и, по слухам, обладает... свойствами.

— Какими свойствами? — спросила я.

— Усилительными, — сказал Кэл. — Драконий секрет усиливает ману. Если добавить его в магическое зелье — зелье станет сильнее. Если в артефакт — артефакт мощнее. А если в...

— В еду? — предположила я.

— Не знаю. Никто не пробовал.

— Я попробую.

— Опять?

— Всегда.

И вот — я попробовала. Одна капля драконьего масла в тёмное тесто. Результат: тесто стало... другим. Не по цвету (цвет остался — тёмно-коричневый, шоколадный). Не по консистенции (консистенция та же — густая, тягучая). А — по энергии. Я чувствовала это руками: тесто пульсировало. Тихо, ровно, как сердцебиение. Живое.

— Живое, — прошептала я.

— Что? — спросил Кэл, стоя в дверях.

— Тесто. Оно... живое.

— Драконий секрет активирует ману, — сказал он. — Даже если маны в тесте нет. Он... создаёт её. Из ниоткуда.

— Из ниоткуда?!

— Из воздуха. Из энергии дракона. Из... — он подошёл, коснулся теста кончиком пальца и дёрнул руку, — ...да. Из воздуха. Это — натуральная мана. Не концентрат. Не дождь. А — самозарождающаяся.

— Самозарождающаяся мана, — повторила я. — В тесте.

— В тесте, — подтвердил он. — Это... я никогда не видел.

— Это хорошо?

— Это... потрясающе. И — потенциально незаконно.

— Опять незаконно?!