— Значит, вам нужна лицензия, — сказал Кэл.

— Значит, мне нужна лицензия, — подтвердила я.

— Понедельник — Министерство торговли.

— Понедельник — Министерство торговли.

Я поставила кекс на стол. Графит откусил. Мурлыкнул.

— Неплохо, — сказал он. — Но вчерашний лучше.

— Я знаю, — сказала я. — Вчерашний был с маной.

— А этот — без.

— Без.

— Значит, делай с маной.

— Мне нужна лицензия.

— Тогда получи.

— Я получу.

— Когда?

— Как можно скорее.

Графит посмотрел на меня. Потом на кекс. Потом на меня.

— Ладно, — сказал он. — Я подожду. Но если к понедельнику не будет лицензии — я ем этот. Без маны. Но ем.

— Спасибо за терпение.

— Не за что. Я кот. Терпение — мой второй талант.

— Первый?

— Сон.

Дракоша подошёл к столу. Фыркнул на кекс. Лизнул. Фыркнул снова — с видом существа, которое оценивает.

— Тебе нравится? — спросила я.

Он фыркнул — мягко, без огня. Устроился у печи. Свернулся калачиком.

— Ему нравится, — сказала я.

— Ему всё нравится, — сказал Графит. — Он дракон. У драконов низкие стандарты.

— У драконов отличные стандарты, — возразил Кэл. — Они едят только лучшее.

— Как коты, — сказал Графит.

— Не как коты. Коты едят всё, что на столе.

— Это клевета.

— Это констатация.

Я слушала их перепалку и улыбалась. За окном — вечерело. Фонари-кристаллы зажигались. Город затихал. Где-то играла флейта. Где-то пела птица. Где-то ш-ш-ш печатал гном-копир.

Двадцать лунных штрафа. Сорок три долга. Печь в рассрочку. Ингредиенты в долг. Аренда — жду ответа. Лицензия — понедельник.

Но я была здесь. Живая. С кексом на столе, с котом на подоконнике, с драконом у печи и с магом в кресле, который впервые за три года выглядел... спокойным.

Не счастливым — нет. Спокойным. Как человек, который нашёл что-то, что давно искал, и пока не понял — что именно.

«Понедельник, — подумала я. — Министерство торговли. Лицензия на магическую кулинарию. И тогда — настоящая кондитерская. С маной. С тортом. С шоколадом. Со всем.»

А пока — спать. Завтра — воскресенье. Выходной. Первый выходной в параллельном мире.

Я поднялась в свою комнату. Легла. Закрыла глаза.

И — на грани сна — услышала, как Графит, устроившийся на подушке, сказал:

— Алиса.

— Что?

— Ты справишься.

— Откуда ты знаешь?

— Я кот. Я знаю всё.

— Ты не знаешь, как делать шоколад.

— Это правда. Но я знаю, что ты узнаешь. Потому что ты — Алиса. А Алиса — это человек, который не сдаётся.

Я молчала. Потом сказала:

— Спасибо, Графит.

— Не за что. Спи.

— Сплю.

И — заснула. Быстро, глубоко, с запахом кекса в воздухе и мурлыканьем кота рядом.

Впереди — понедельник. Министерство. Лицензия. И — новая глава в истории кондитерской «У Алисы».

В параллельном мире.

С драконом у печи.

Воскресенье в Элларии оказалось тем, чем воскресенье должно быть во всех мирах: тихим.

Город затих. Торговцы не кричали. Дети не бегали. Лошади не тянули телеги. Даже птицы пели тише — как будто договорились, что воскресенье — это день, когда можно не стараться.

Я проснулась поздно — в десять. Без Дракоши на лице (он, кажется, наконец усвоил, что это неприемлемо, и перешёл на тактику «фыркать в ухо» — менее травматичную, но не менее раздражающую). Графит спал на подушке. Кэл — непонятно где (я услышала шаги внизу, значит, он уже встал).

Спустилась. Кухня. Каша. Кэл. Триада, к которой я привыкла быстрее, чем к московскому метрополитену.

— Доброе утро, — сказала я.

— Утро, — ответил он. — Сегодня — выходной.

— Я знаю.

— Значит, никаких Министерств. Никаких очередей. Никаких проверок.

— Слава богу.

— Но.

— Но?

— Я хочу показать вам кое-что.

— Что?

— Линвор. Настоящий. Не Министерства, не очереди, не чиновники. А город. Людей. Жизнь.

Я посмотрела на него. Он стоял у плиты, в руке — половник, на лице — выражение, которое я ещё не видела: что-то вроде... робости. Как будто он предлагал не прогулку, а нечто личное, и боялся отказа.

— Конечно, — сказала я. — Пойдём.

Он кивнул — коротко, облегчённо — и вернулся к каше.

Завтрак прошёл как обычно: каша, хлеб, масло, сидр. Графит ел с видом кота, который утром не разговаривает (принципиальная позиция: «до обеда я — обычный кот»). Дракоша получил свой кусок хлеба и устроился на подоконнике, греясь в солнечном луче.

После завтрака мы вышли.

Я взяла Графита (он, несмотря на утреннее молчание, присоединился, видимо решив, что прогулка — это исследовательская миссия). Дракошу оставили дома — в городе он по-прежнему привлекал слишком много внимания.

Утро было тёплым, лёгким, с тем особенным светом, который бывает только в воскресенье — когда солнце светит мягче, воздух пахнет спокойнее, а время течёт медленнее.

Кэл повёл меня не на площадь Цветочную (туда — в рабочие дни), а в другую сторону — через лес, мимо ручья, по тропинке, которую я не замечала раньше.

— Куда мы идём? — спросила я.

— На холм, — сказал он. — Там видно весь город.

Мы шли молча. Десять минут, двадцать, тридцать. Тропинка поднималась вверх — полого, легко, между деревьями, которые здесь были выше и толще, чем внизу. Стволы — в обхват, кроны — сплошной зелёный шатёр, сквозь который просачивался золотой свет.

Графит шёл рядом — тихо, без жалоб, что уже было подозрительно.

— Ты в порядке? — спросила я его шёпотом.

— Наблюдаю, — ответил он так же тихо. — Этот мир... он интересный. Воздух — другой. Земля — другая. Даже трава пахнет иначе.

— Ты это серьёзно?

— Я всегда серьёзно, когда дело касается запахов. Я кот. Запахи — мой профессиональный интерес.

Мы вышли на холм. И я... остановилась.

Внизу лежал Линвор.

Нет, не «лежал» — раскинулся. Расползался. Расплескался по долине, как лужа мёда на столе, которую кто-то забыл убрать. Крыши — красные, коричневые, серые, с флюгерами и без. Башни — три, может, четыре, каждая — со своим характером: одна — строгая, прямая, с часами; другая — кудрявая, с шпилем и флагом; третья — круглая, с кристаллом наверху, который мерцал даже днём.

Между крышами — улицы. Узкие, извилистые, как вены на листе. По ним двигались точки — люди, лошади, телеги. Маленькие, неразличимые, но живые.

И — площадь Цветочная. Я узнала её сразу: квадрат зелени посреди камня, с огромным деревом в центре. Рядом — «Бурштейн». Рядом — моё будущее помещение (если агент получит ответ). Рядом — мой будущий мир.

— Красиво, — сказала я.

— Да, — согласился Кэл. — Красиво.

— Вы часто сюда приходите?

— Иногда. Когда... — он помолчал, — ...когда нужно вспомнить, зачем.

— Зачем?

— Зачем жить. Зачем стараться. Зачем... — он замолчал снова, дольше, — ...пытаться.

Я не стала спрашивать. Стояла и смотрела. Внизу — город. Над ним — небо. Вокруг — лес. Под ногами — трава, мокрая от росы.

Графит сел рядом и тоже смотрел.

— Здесь мыши водятся, — сказал он.

— Ты серьёзно? — спросила я. — Мы на вершине холма, с видом на параллельный город, а ты думаешь о мышах?

— Я кот. Я всегда думаю о мышах. Это как вы думаете о тортах.

— Не одно и то же.

— Абсолютно одно и то же. Просто вы не понимаете.

Кэл сел на траву рядом. Не на скамейку (её не было) — просто на траву, как садятся люди, которым всё равно, что на них испачкаются штаны.

— Алиса, — сказал он.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За вчерашний кекс. За... — он ищет слово, — ...за то, что вы здесь. Не знаю. Просто — спасибо.

— Мы знакомы четыре дня, — сказала я.

— Четыре дня, — подтвердил он. — Но это были... насыщенные дни.

— Это мягко сказано.

Он чуть улыбнулся. Та самая маленькая, едва заметная улыбка, которая меняла его лицо — из худого, усталого, закрытого — в... живое.