— Свобода воли – незыблемое правило. Я могу мягко направить события в нужное русло, например, посредством сна или вовремя рассказанной сказки, но напрямую вмешиваться не имею права. Беломоры, люди и драконы должны творить историю, не я. А ты свою роль явно еще не понял.

— Так чего ты хочешь на самом деле?

Глаза Оанна вдруг показались мне бесконечно старыми, скрывающими в своих глубинах всю мудрость Вселенной, и от этого стало страшно.

— Мне нужна твоя кровь. Настанет день, и судьба мира драконов будет зависеть от наследника Казимировых и твоих потомков. Когда они будут готовы принять великую ответственность, я наконец смогу уйти.

— И ты действительно оставишь нас?

— Как и многие другие миры до этого.

Действительно, великая ответственность. Меня к тому времени не будет, но мой род принесет мир и процветание, объединится с нынешними врагами, чтобы навсегда изменить ход истории. Только с кем мне суждено положить начало новой династии?

Уже ночью, вернувшись в гарнизон, я приказал принести в мои покои чертежи будущего замка на берегу Северного моря, который станет родовым гнездом будущий поколений хранителей. Это будет монументальное строение, ни в чем не похожее на дворец крола Казимира: меньше роскоши, никаких архитектурных излишеств, скорее оборонительная крепость, неприступная твердыня. И хозяйка замку нужна будет соответствующая.

Мысли снова вернулись к черноглазой драконице, которая наверняка сейчас спала, и не знала, в какой нелепой ситуации мы оба оказались. Я держал в плену ее, а она взяла в плен мое сердце. Я могу освободить ее, но от ее влияния мне не освободиться. Я могу нарушить планы морского бога, могу подчинить ее себе силой, но никогда не добьюсь ответной любви или хотя бы ласкового взгляда. Она всегда будет любить другого мужчину, будет стремиться к детям, а мне нечего ей предложить взамен, всего севера для этого не хватит.

Умом я понимал, что должен сделать, но сердце отчаянно сопротивлялось, не хотело признавать, что эта история останется без продолжения.

У меня оставалось немного времени. Моему намерению еще только было суждено стать или не стать решающим поступком.

Глава 72. Побег

Каридад

Беломор не хотел прямо отвечать, что меня ждет. Никакие уловки на него не действовали. Он был настолько уверенным и спокойным, словно знал, что северу больше не грозят притязания Казимира. Возможно, этот вопрос действительно уже решен, и прямо сейчас мой муж возвращается домой, а я застряла в ледяном плену, без любой надежды на спасение.

Видимо, все же придется идти на риск.

Память услужливо подкинула образы кислотного моря, безжизненной снежной пустыни, изматывающего холода. Да, это не Южный материк с его мягким климатом, вечным теплом, ласковым океаном и буйной растительностью. Интересно, жив ли еще наш истинный дом, наша брошенная родина? Собирает ли тетя виноград, перечитывает ли дядя свои скучные пособия по рыболовству?

А ведь я не хотела покидать их, не хотела плыть в Норгратер!

«Разве дети того не стоили? Твоя доченька, близнецы? А как же Казимир? Ради него ты пожертвовала собой, ради любви к нему. И ради безопасности ваших детей», – напомнил внутренний голос, заглушая отчаяние.

Действительно, если бы крол погиб, многие обратили бы внимание на ново созданную империю. Даже бывшие союзники... Да тот же Витторау решил бы прибрать власть к рукам, раз больше не нужно воевать и вести за собой драконов. Что тогда случилось бы с малолетними сыновьями бывшего правителя? Вулко точно попытался бы защитить нас, но его усилий не хватило бы против своры амбициозных аристократов. Либо же Оздемир решил бы захватить ослабленного соседа, тем более он состоит в родстве с Казимиром через его сестру.

Я родилась в бедности, росла в нужде, а мои дети – кровные принцы и принцессы, будущие правители. Я рискнула собой ради их будущего, и ради любви к мужчине, который причинил мне много страданий.

Теперь я должна спастись ради них.

В этот момент дверь открылась, и служанка позвала меня прогуляться по стене крепости, подышать воздухом. Странно, раньше меня не выводили наружу, однако я восприняла предложение с энтузиазмом. Во-первых, мне и правда хотелось размяться, во-вторых, это давало возможность осмотреться, и составить план побега.

Надев теплую шубу и сапоги, я вышла вслед за служанкой наружу, и невольно пошатнулась. Девушка предложила вернуться, но на самом деле моя слабость была следствием долгого заточения. Все время я проводила в крохотной комнатке, не принимала драконий облик, что очень важно для поддержания формы. Зато сейчас морозный воздух показался мне самым вкусным и прекрасным, и я с радостью следовала за служанкой, куда бы она меня ни вела.

Когда мы свернули за угол, я увидела морскую гладь, и попятилась назад в испуге.

— Бояться нечего, – усмехнулась служанка.

Если удастся выведать сведения об этом загадочном крае, шансы на успех возрастут. Поэтому я смущенно улыбнулась, и сказала:

— Местные уже привыкли, а мы были в прямом смысле сметены громадной волной. Кто бы мог подумать, что на свете существует кислотное море!

Девушка рассмеялась.

— Мертвое море – величайшая загадка севера, она прожигает насквозь даже драконью шкуру! Лишь нашему хранителю смертельные воды не причиняют вреда.

— В каком смысле?

— Мы все видели, как он ныряет в Мертвое море, и спокойно выходит на берег без малейших ожогов.

Что там говорил Казимир в столице, северяне почитают своего лидера почти как бога? Может ли его сила иметь божественное происхождение? То он поднимает всю тяжесть моря, и обрушивает на вражеское войско, то спокойно выдерживает соприкосновений с кислотной водой.

Вдруг вдалеке раздалась мрачная процессия с небольшим гробиком. Женщины в черных одеяниях громко пели, и от печальной мелодии сжималось сердце.

— Бедная мать, – вздохнула, представив, как тяжело сейчас несчастной женщине.

— Это все морские твари! – с неожиданным гневом произнесла служанка. – И нет от них спасенья, даже ребенка не пощадили!

Выходит, и у них на севере есть враги?

— Где похоронят малыша?

— У нас тела сжигают. Огонь – символ жизни, тепла и возрождения, он поможет душе найти свою дорогу.

От ее слов стало некомфортно. Наши драконы верили только в науку и собственные силы, Казимир же и вовсе не выносил иррациональную веру. Должно пройти немало времени, прежде чем северяне осознают, что нет никаких божеств... или все-таки есть?

Тем временем процессия приблизилась к крепости. К ним вышли служанки, и принялись одаривать скорбящих скромными съестными дарами.

«Вот он, шанс!» – пришло озарение.

Повернулась к служанке, и сделала умоляющее лицо:

— Можем ли мы спуститься к ним? Мне очень хотелось бы выразить сочувствие несчастной матери!

Девушка и сама хотела бы спуститься, но у нее явно был другой приказ. Она долго отказывалась, но потом согласилась, когда у ворот появились молодые стражники. Видимо, решила, что под их надзором я никуда не денусь.

Крепость в целом была небольшой, мы быстро преодолели ступени, внутренний двор, и вклинились в образовавшуюся толчею.

— Ты, чужеземка, что ты тут делаешь? – обратилась ко мне пожилая драконица.

— Хочу выразить сочувствие безутешной матери.

— Я не об этом.

Но другая старуха указала рукой на сгорбившуюся фигуру у гроба, и я подошла к ней. Служанка пристально следила за каждым моим шагом, но не вмешивалась.

— Мне жаль, что твой малыш покинул тебя так рано! Пусть... его душа обретет заслуженный покой.

Было некомфортно говорить то, во что я не верила, но мое пожелание все равно было искренним. Незнакомка подняла лицо, и у меня перехватило дыхание. Совсем еще юная девочка, не старше девятнадцати, а уже такая боль!

— Ты не из наших, – произнесла она безжизненным голосом. – Кто ты такая?

— Я пришла издалека.