— Нет, это не обручальное. Зарина отказалась выходить за меня до того, как я докажу, что достоин ее. Пока что у командования колонистов нет разногласий, но фракции уже сформировались, и борьба за власть будет жаркой. Я могу стать лидером, но могу и проиграть соперникам, а Денницина не хочет быть женой слабака и изгнанника. Поэтому мне предстоит сначала завоевать устойчивое положение в новом обществе.

Судя по выражению лица, девушка была ошеломлена.

— Тебя не обидело ее требование?

— Наоборот, оценил ее мудрость.

— А как твой отец отреагировал?

— Он был в ярости, но Денницины согласились с дочерью.

Каридад с трудом улыбнулась, и дрожащим голосом сказала:

— Мне остается лишь повторить свое пожелание, чтобы у тебя все получилось, и невеста признала тебя наконец достойным.

— Я тоже этого страстно желаю.

Порыв ветра разметал черные волосы по плечам, напомнив то утро, когда я встретил девушку на берегу возле ее дома. Уже тогда я знал, как поступить, но не ожидал, что придется действовать против ее воли. Простит ли она меня? Поймет ли?

— Каридад! – притянул драконицу к себе, и поцеловал, не в силах больше противиться ее власти надо мной.

Она попыталась отстраниться, несколько раз ударила меня в грудь, но передумала, и ответила на поцелуй с лихорадочной готовностью. Так она прощалась со мной, хотела запомнить это мгновенье.

— Каридад! – повторял ее имя снова и снова, осыпая поцелуями шею, щеки, губы. – Я люблю тебя.

Ничего не ответив, девушка отвернулась, и расплакалась.

— Неужели ты не чувствуешь того же? Я так люблю тебя, всегда любил!

— Прекрати, не смей говорить о любви! – закричала драконица, вырываясь из кольца моих рук. – Ты помолвлен с Зариной Деннициной, собираешься жениться на ней, так зачем мучить меня пустыми словами? Что ни делай, а ты не изменился: как был моим палачом, так и остался. Ты отравил все мои школьные воспоминания, но тебе этого мало, да?

Пришлось заглушать ее упреки поцелуями, хотя чувство стыда сжигало изнутри. Ну почему я тогда не прислушался к Вулко?! Почему не оставил Каридад в покое, а упорно мучил бедную девочку?

— Прости, я так виноват, любовь моя!

— Я же сказала, не зови меня так! В любви невесте будешь признаваться.

— Именно это я и собираюсь делать всю оставшуюся жизнь. Каридад, я надеюсь, ты поймешь, и простишь, но у меня действительно нет другого выхода. Дракон умрет за своих близких, но каким я буду мужчиной, если позволю умереть тебе?

Она застыла, в глазах отразилось непонимание, и я воспользовался секундным замешательством, надавив на определенные точки на ее теле. Каридад обмякла, упала в обморок, а я подхватил ее на руки, и понес на корабль. У трапа как раз стояли ее родственники.

— Берегите нашу девочку! – всхлипнула тетя.

— Ее вещи уже на корабле. Когда очнется, скажите, мы оставили ей письмо в коричневой сумке, – подхватил дядя. – Надеюсь, она сможет простить нам обман, но мы не хотим видеть ее смерть. Позаботьтесь о ней!

— Я женюсь на Каридад, даю слово.

— Пусть Норгратер станет для вас новым домом! В добрый путь!

Каридад

Неприятные ощущения и расплывчатые образы мучили меня целую вечность, но я никак не могла избавиться от наваждения. Стоило более-менее прийти в себя, как к губам подносили чашу с травяным настоем, и я вновь засыпала. Не знаю, как долго это длилось, но одним утром вместо вышеупомянутого напитка мне подали простую воду, такую холодную и чистую, что ее вкус показался исцеляющим эликсиром.

— Тетушка, – позвала в полном изнеможении, преодолевая вселенскую усталость, но ответа не последовало.

Вместо этого по моей щеке провели грубыми пальцами, и мокрая ткань легла на лоб. Спустя некоторое время муть перед глазами рассеялась; глаза различили среди незнакомой обстановки Казимира Хорса в военной форме. В руках он держал серебряный таз для умывания, наполненный водой.

— Все хорошо, моя любовь, сейчас тебе станет лучше, – улыбнулся мужчина, и отложил таз на пол.

— Где я? – голос еще слабо подчинялся, пришлось повторить два раза.

— В моей каюте. Три дня за тобой ухаживали служанки, но вот пришло время просыпаться. Только позволь мне все объяснить, договорились? – добавил он с тревогой, увидев ярость на моем лице.

Память, чья острота притупилась за несколько дней, услужливо вернула все воспоминания: причал, поцелуй, ссору с драконом, его объятия...

— Ты похитил меня! Казимир, что ты наделал?!

Вскинулась, он попытался меня удержать, но я оттолкнула его, спрыгнула с постели, и ноги предательски подкосились: видимо, за три дня неподвижности мое тело ослабло. Нужно разработать мышцы, крепко поесть, набраться сил, а то во рту до сих стоит гадкий привкус травяного настоя.

— Каридад, прошу, успокойся, я тебе все объясню!

Дракон навалился сверху, хватая меня за талию, однако он недооценил силу моего гнева: я взяла тот самый серебряный тазик, и обрушила на голову Хорса. Хватка ослабла, и как раз в этот момент в каюту зашла служанка с большим подносом. Ее лицо застыло, когда девушка увидела погром, а я ощутила прилив сил. Сумела подняться на ноги, кинулась к двери, оттолкнула служанку, и под аккомпанемент звона посуды выбежала в коридор.

Цепляясь за стены, потом – за перила, я выбралась наружу, на палубу огромного судна странной формы. Тогда на причале я была поражена, подумала, что это не столько пассажирский, сколько боевой корабль, и вот я оказалась на его борту. Против воли, без родных, без малейшей надежды на возвращение.

Нас окружал океан – серый, суровый, беспощадный. Не было ни игривых волн, ни ласкового шума прибоя. Ни земли на горизонте, чтобы я приняла облик дракона, и вернулась домой. Поэтому Казимир и поил меня все эти дни снотворным, боялся, что я покину корабль. Теперь же мне деваться некуда: в драконьей форме я не могу летать на большие расстояния, как только устану – рухну в воду, и погибну.

«Я в ловушке! Попалась, как же глупо я попалась! А мои дядя с тетей?» – лихорадочно метались мысли, пока я оглядывала горизонт.

— Остыла? – за спиной раздался голос Хорса.

Неожиданно для самой себя рассмеялась, увидев кровь на его лице.

— И не надейся!

— Давай вернемся, я не хочу выяснять отношения при посторонних.

— Нет у нас никаких отношений, и никогда не будет.

Казимир жестко усмехнулся.

— Ты три дня провела в моей каюте, для всех на корабле тыуже состоишь со мной в отношениях, так что мы поженимся, как только ты будешь готова.

Мне хотелось броситься на него, причинить такую боль, чтобы она заглушила мои страдания, но что толку? Казимир загнал меня в угол, лишил выбора; урон, нанесенный моей репутации, уже не исправить. Я могу во все горло кричать, что между нами ничего не было, но мне не поверят. Лишь взяв его фамилию, я буду спасена. В противном случае придется жить в позоре.

— За что ты так со мной? – спросила до того, как поняла, что по щекам текут слезы. – Чем я заслужила эти издевательства?

Лицо дракона дрогнуло, он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась от Хорса, и ему пришлось остановиться.

— Каридад, я же сказал, что люблю тебя. Я дал слово твоим дяде с тетей, что женюсь на тебе.

— Ты похитил меня, насильно увез, разлучил с семьей.

— Они знали о моих планах, и помогали.

— Это ложь!

— Нет, ты сама убедишься, когда вернешься в каюту. Тетя собрала твои вещи, в коричневой сумке должно быть письмо. Пойми, они не хотели, чтобы ты погибла, их долг – защищать тебя, они поклялись в этом на могиле твоих родителей.

— Довольно, замолчи! Я не желаю тебя слушать!

— Пожалуйста, нам нужно объясниться, ты должна прочитать то письмо.

Оттолкнула его руку, и вернулась в ненавистную каюту, ставшую моей темницей. Служанка уже убрала опрокинутый поднос, новый завтрак на столе источал превосходный запах, но я повернулась к нему спиной, требовательно глядя на Казимира. Мужчина подошел к гардеробной, вытащил оттуда сумку, и протянул мне.