За долю секунду до этого, пока мир ещё был в моей власти, я услышала звук, с которым треснул защитный купол, окружавший Арнольда. Это было последнее, что я услышала. А последней мыслью было: «Ничего не вышло… Мы все умрём»...Нас с Эйданом отбросило ударной волной. Уши вмиг заложило, будто мы оказались в комнате, полностью заполненной ватой… всё даже именно так и побелело. А потом наступила тишина. Абсолютная, катастрофическая, звенящая. Эта пустота длилась одно мгновение, а следом прогремел второй взрыв — но уже в моём сознании. Он ударил по разуму лавиной образов. Словно что-то прорвало плотину, и сквозь трещины хлынуло всё, что было от меня скрыто. Я тонула в этих воспоминаниях. Я кричала. Я плакала. Захлёбывалась, пытаясь осознать в одно мгновение целую жизнь, скрытую в моём подсознании. Я упала на колени. Или уже лежала? Я не помнила, как оказалась на полу. Зато отлично чувствовала, как память прорывалась в мой разум, продираясь сквозь пустоту, заполняя пробелы воспоминаниями, которых ещё секунду назад, мне казалось, и вовсе-то не было в моей голове. Точнее, они были, просто их спрятали. Свадьба с Эйданом. У меня мурашки по телу побежали от одного его взгляда. Как он смотрел на меня, когда я под руки с отцом и матерью шла к нему через зал, полный гостей… включая моих погибших родственников… Был среди них и дядя Магнус. Я вспомнила руки Эйдана — тёплые, сильные, сжимающие мои пальцы, когда он надевал кольцо. Вспомнила слова клятвы, которые мы произнесли. Вспомнила, как дядя Магнус обнял нас на свадьбе и сказал: «Вы сделали правильный выбор. Вы лучшая пара из всех, кого я знаю». Дядя любил нас. Искренне. Всю семью. Вспомнила рождение Кайла, моего маленького дракончика-защитника. Его победоносный крик, разрывающий тишину моих покоев. Вспомнила, как взяла впервые сына на руки, прижала к груди… но это не конец, я знала это тогда и помню это ощущение теперь. Короткая передышка и… рождение Эмбер, моей красавицы-малышки. Это было проще, словно она уже при рождении помогала мне своей магией. Вспомнила, как прослезился Эйдан, бережно взяв свёртки с малышами на руки. Как благодарил меня за это счастье. Как мы строили этот дом. Как спорили, где повесить ТОТ самый портрет. Как я настояла на лестнице, а Эйдан сказал: «Ладно, ты у нас главный архитектор». Как Магнус назначил Эйдана своим наследником на приёме во дворце. Ропот толпы. Недовольство. Ненависть. Теперь я их чувствовала, хотя тогда не понимала — ещё не знала, как может быть жесток мир. А потом — чёрная пелена. Я не помнила, когда и как она опустилась, но вот я уже в доме Гидеона. Он отчитывает меня и за суетливость детей и тащит в постель. Боги, какой кошмар… Когда я открыла глаза, оказалась на полу в коридоре перед кладовкой. Стены обуглены, дверной проём превратился в зияющие чернотой врата в ад. От кокона Магнуса не осталось и следа. Как и от кокона Арнольда. — Эйдан! Эйдан! Дети! Бассейн! — прохрипела каким-то чужим голосом я. Тело болело так, словно на меня каменная глыба упала. Я едва могла пошевелиться. — Ты как? — также хрипло спросил он откуда-то справа. — В порядке? Сейчас пойду к ним. — Я в порядке, — ответила я. — А ты? Где Магнус? Арнольд? — Я в порядке. Их — нет, — присев рядом и осмотрев меня, мрачно произнёс Эйдан. — Сейчас вернусь. Я тоже медленно начала вставать… Посмотрела туда, где ещё недавно стоял дядя. Ничего. Только чёрный круг на полу. — Дядя… — подползая к месту его гибели, прошептала я. Обернулась. Поползла в комнату ко второму чёрному кругу. — Арнольд… Зачем… Зачем?!Такой меня Эйдан и нашёл, когда вернулся от детей с новостями, что с детьми всё в порядке. Я сидела на коленях, тупо пялясь в выжженное место, где недавно стоял на коленях Арнольд. Эйдан притянул меня к себе, а я уткнулась лицом в его грудь и разрыдалась. Все слёзы, что я копила — за дни замужем за Гидеоном, отчаяние и страх за детей, за потерю семьи и последнюю потерю здесь, в доме — всё вырвалось наружу. — Я вспомнила всё, — всхлипнула я. — Но какой ценой… — Наши близкие очень упрямые, — хрипло ответил он. — И очень любили нас. Мы должны прожить достойную жизнь, чтобы это всё не было зря.

Следующие два месяца изменили всё. Арнольда и Магнуса мы так и не нашли. Даже тел. Остался только пепел и наша память. Дом Печали пал первым. Как только память вернулась к людям — а она вернулась буквально ко всем жителям империи в одночасье, — по стране прокатилась волна возмущения. Все вспомнили, как на самом деле был «убит» император Магнус. В ночь после пира в честь наречения своего приемника. Эйдана. Тогда заговорщики, недовольные этим выбором, подло пробрались в покои всех лоялистов и, вытащив их и всех членов их семей из постелей среди ночи, они заставили мужчин добровольно надеть на себя антимагические кандалы и сдаться, иначе у них на глазах убьют их семью. Кого-то даже убили, пока кто-то пытался сопротивляться. После того как все сдались, генералов и советников императора тут же начали убивать на глазах у собственных детей вопреки обещаниям. Потом убивали детей и жён. Иногда наоборот. Ужас. То было очень тёмное время. Грязное, подлое, жестокое. Никакой славной битвы, которую якобы проиграл Магнус и его войско, не было. Не было чудесного спасения Арнольдом Эйдана во время того боя. То воспоминание Арнольд поместил в голову Эйдана, видимо, уже поняв, что сотворил, и оставляя себе лазейку всё же исправить всё в будущем. Но стоило всем вернуть память из-за заклинания Арнольда и их с дядей жертвы, как все сразу вспомнили, насколько подлая коалиция теперь правит страной. Первыми взбунтовались ветераны в Доме Печали, и пришедший туда Эйдан разрушил камни их душ. Все, кроме одного. Камень души Арнольда он не тронул. Рука не поднялась, как он сказал. То была единственная память о друге. Армия раскололась. Те, кто служил Магнусу, встали на сторону Эйдана. Те, кто служил Дайнарту, — либо бежали, либо сдались. Эйдан не стал затягивать с расправой над изменниками и захватом столицы. Он собрал верных генералов, в том числе генерала Клейтона, который возглавил бунт Дома Печали против узурпатора, и своего друга Хантера, и вместе с ними осадил столицу. Но смысла особого в этом не было. Ворота столицы открыли восставшие жители, а войско Дайнарта рассеялось, не успев начать сражение. Эйдан занял законное место на престоле. А я — рядом. Стала его императрицей, его спокойствием и милосердием. А он — моей опорой и надеждой для всех нас на справедливое будущее. Я видела, как ему тяжело это далось — занять место того, кто был ему наставником и пожертвовал собой, чтобы всё исправить. Об их с Арнольдом подвиге и посмертной награде рассказал людям Эйдан в своей приветственной речи после коронации. На которой, конечно же, отсутствовали прокля́тые заговорщики, которые, словно крысы разбежались по своим норам и ловить их было непросто. Гидеон был арестован только на третью неделю. Он пытался бежать с вместе Корделией за границы империи, видимо, но его схватили в одной из деревень в трёх днях пути от столицы: они пытались купить карету и лошадей. Их сдали крестьяне, по надменному поведению опознав в них беглецов из разгромленной оппозиции. Когда их приволокли во дворец для суда, я смотрела на него и не чувствовала ничего. — Ты, — прошипел он, глядя на меня. — Ты! Всё ты! Я был с тобой так ласков, а ты?.. — Казнить, — холодно бросил Эйдан. — За издевательство над женщиной и детьми — через четвертование. Корделия Лафаер — за пособничество узурпатору — каторга бессрочно. Семья Лафаер не заступилась за невестку-изменницу, хотя и присутствовала при этом. — Нет! Нет! Нет! Пожалуйста! — заверещал наконец осознавший свою участь Гидеон. — Я знаю, куда сбежали остальные! Я всё знаю, я всё расскажу! Всё. — Я тоже всё знаю! Я лучше его знаю! Я могу рассказать про всех! Я спала с ними! — панически взвизгнула Корделия. — Пожалуйста, не губите меня! Я ни при чём! Это всё мужчины так решили! — Хорошо, — кивнул Эйдан. — Допросить снова, а потом привести в исполнение мой приговор для каждого. Если откажутся рассказывать добровольно — добиться правды любой ценой. Эйдан был суров со всеми заговорщиками. Я не до конца понимала, обусловлено ли это потерей Магнуса и Арнольда или и без этого бы муж также бы решил. Дайнарт и Кайрлоу-старший бежали из столицы, но их успели поймать и тоже уже казнили неделей раньше. А вот старший брат Арнольда, Себастьян, всё же сбежал, как и Ванесса из Дома Печали. Их до сих пор обоих искали, как и ещё несколько человек. Тот дом, в котором мы обрели память и потеряли близких, мы оставили, переселившись во дворец, но всё же Эйдан отправил людей восстановить его. Кстати, старых слуг из дома Гидеона, которых уволила Корделия, мы взяли во дворец. Они с радостью пришли снова работать под моим «крылом». И вот сегодня все вместе мы вернулись, чтобы проследить за упаковкой вещей и «консервацией дома» — Кайл и Эмбер очень хотели взглянуть на это заклинание вживую, а Эйдан, как и обещал, хотел показать им этот процесс. А ещё мы с мужем хотели навестить души тех, кто умер в этом доме, исправляя совершенные ошибки. Так что дом был наполнен люди — слуги собирали вещи, рабочие ремонтировали дом, дети купались «напоследок»...Я попросила наш портрет снять в самом конце сборов. Сколько я стояла перед ним, любуясь на эту счастливую семью, не знаю. Долго. Вспоминала слова Эйдана о том, что этот портрет стал скорей всего последней «каплей» для Арнольда. — Они были бы рады, — сказал подошедший сзади Эйдан. — Видеть, что мы всё это сделали. — Да, — кивнула я. — Арнольд бы, правда, как-нибудь наверняка бы пошутил, но дядя был бы горд тобой. — Тобой тоже, — он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. — Сиара, ты была сильнее всех нас. Ты не сдалась даже тогда, когда не помнила, за что бороться. Это ты пришла ко мне. Это ты заставила меня выслушать себя. Это ты дала нам и всей империи шанс вернуть всё. — И это я, выходит, подтолкнула их к смерти, — тихо ответила я. — Не бери на себя вину за чужие поступки, любимая, — мягко произнёс Эйдан. — Это не твоя вина, и притом я глаз готов отдать за то, что ни Магнус, ни Арнольд ни разу даже мысли такой не допустили бы. Они умерли, защищая свои принципы и желая справить грехи. Не умаляй их жертв своей виной. — О да, мой император, спасибо за наставление, — добродушно проворчала я. — Но глаз оставь, пожалуйста, себе. Он у тебя очень красивый, как мы уже выяснили. Ты знаешь, Эйдан, я не хочу забирать этот портрет. — Почему? — нахмурился муж. — Пусть он останется здесь. С ними, — тихо сказала я. — Чтобы они не скучали и не грустили здесь одни. А мы закажем новый семейный портрет. Вместе с ними. — Арнольд-то с какого бока будет на нашем семейном портрете присутствовать? — с мягкой улыбкой фыркнул Эйдан. — Но в целом я не против. — Ну слава богам, — раздался позади задорный голос Арнольда. — А то я возмутиться хотел, что я даже умер, чтобы вам память вернуть, а вы меня на какой-то вшивый семейный портрет добавлять не хотите. Чем я вам не названный брат, Ваше Величество? Мы резко обернулись. Да. По лестнице поднимался Арнольд. Живой. ЖИВОЙ!Худой, обросший, с тёмными кругами под глазами, но живой. Всё такой же едкий, вредный и… такой родной! На пару шагов позади него шла миловидная блондинка… Кажется, я когда-то её видела. — Арнольд?.. — чуть ли не хором воскликнули мы с Эйданом. — Но как?! — Да. Я, — довольно улыбнулся Арнольд. — Давайте уже обниматься, и я вам всё расскажу. Или у императорской семьи нет привычки обниматься с друзьями? — Есть. Но мы обнимемся с братом, — хриплым, надломившийся голосом прошептал Эйдан. — Иди сюда, нахал! И как ты выжил в том аду? — О, это интересная, конечно, история, и я её вам точно расскажу однажды, — загадочно произнёс Арнольд, — но позвольте представить вначале вам, Ваши Величества, мою будущую жену — Диану Кайрлоу. — Кайрлоу? — нахмурились мы, и я запоздало вспомнила девушку. Вроде она была из побочной ветви семьи Лафаер и… женой Себастьяна. — Да, — твёрдо сказал Арнольд. — Лучший подарок от брата в моей жизни. Я его, кстати, казнил по вашему приказу, Ваше Величество. Правда, на месте, до вас не довёз, вы уж не серчайте. — Только если ты прекратишь паясничать, брат, — улыбнулся Эйдан. — Ну, как же ты выжил? — Магнус помог, — веско ответил Арнольд. — Без его магии я бы не смог вернуть всё на место и выжить. Слава императору старому и новому. Я рад, что всё же смог тебе помочь вспомнить свою жену, Эйдан. — А я её и не забывал. Просто запамятовал, — хохотнул Эйдан и поцеловал меня в висок. — Это возраст, брат, — с непередаваемо серьёзным выражением лица ответил Арнольд. — Ничего, Ваше Величество, это лечится, если во время микстуры принимать. Ну... или позвать на помощь мага-менталиста, у вас как раз один такой есть. Быстренько твою голову в порядок приведу, всех своих жён сразу вспомнишь. — ВСЕХ?! — нахмурилась я. — Это о чём он, дорогой?! — Нам твоей «помощи» уже хватило! — добродушно усмехнулся Эйдан. — Будешь копаться в моей голове, я твою откручу! А если продолжишь чушь молоть, зачарую молчать на целый месяц. — Да ты что? Я же лопну от шуток! Да шучу я, шучу. Видишь, Диана, всё как я говорил, — картинно оскорбился Арнольд, — люди они чудесные, но с юмором у них проблема. Но я их всё равно очень люблю.