— Ты совсем оборзел, Эйдан? Ты забыл, с кем разговариваешь? — прорычал Майкл. — Забыл, кто перед тобой? — Да, я забыл, кто передо мной, ведь ты выглядишь как Майкл, — с лёгкой ухмылкой ответил Эйдан. — Прими свой облик и докажи мне, что это ты, наставник, и тогда я склоню перед тобой голову. Вот только каждый правитель должен быть достоин своего народа. И я не уверен, что ты всё ещё остался таким. — Почему ты обвиняешь меня? — прошипел Майкл. — Меня? А не Арнольда и всю эту свору заговорщиков?! Это не я поднял восстание и разрушил вашу жизнь с Сиарой! — Потому что мы тебя предупреждали о том, что не надо давать им лишнюю власть, — холодно ответил Эйдан. — Мы говорили с Ройвестом, Хантером и Клеймором, что это ошибка. Что не надо поощрять их амбиции, не надо давать издеваться над слабыми, над девицей Лафаер, например. Говорили, что не надо злить лояльных тебе людей лишь ради того, чтобы завоевать тех, кто никогда не будет тобой доволен. Что ты нам сказал? Что мы ничего не смыслим в политике. Ну и? Кто оказался прав? Мы говорили, что эта безнаказанность и вседозволенность будет давать им повод думать, что они вправе делать всё, что захотят, и однажды насытятся твоим «разрешением» и захотят взять власть в свои руки. Ты же ответил, что мы ничего не смыслим в управлении и нужно поощрять тех, кто этого достоин и может укрепить твою власть. А те, кто и так верны, побояться потерять то, что имеют и будут терпеть. Помнишь тот разговор? И что теперь? Ройвест и Клеймор мертвы. Потому что они выполняли твой приказ. Потому что ты отказался поверить, что тебя предали твои верные, тщательно вскармливание незаслуженными наградами псы. И после этого я тебе должен что-то доказывать? Это я-то не оправдал твоих надежд? А ты? Ты как поступил, Магнус? Майкл отвёл взгляд уже на середине тирады Эйдана, но в конце всё же перевёл взгляд обратно. — Я помню его. Да, вы были правы, — тихо проговорил Майкл. — Что я могу сделать с этим? Я ошибся. Меня предали. Но это стало возможно благодаря сопляку, которому ты защищаешь. — Арнольд всего лишь инструмент, — твёрдо ответил Эйдан. — С тем же успехом ты мог обвинить магию в принципе или оружие, которым Дайнарт убил Ройвеста в спину. — Мальчишка обладал своей волей, — начал было спросить Майкл, но Эйдан его перебил — Прекрати его называть мальчишкой, у него есть имя! — Он всё это делал, понимая, что он делает! — упрямо продолжил император. — Почему ты его защищаешь? Почему вообще речь идёт об этом? — Потому что ты должен понять: именно Арнольд может всё исправить, — процедил Эйдан. — И именно Арнольд, в отличие от тебя, наставник, поступает зрело и мудро. Он понимает, что ошибся, и, признавая это, пытается всё исправить. В отличие от тебя, который затаился, и никому ничего не сказал о том, что ты живПочему ты не вернулся? Почему ты не дал нам с Хантером знать, что ты жив? Он там до сих пор, в Доме Печали. Я умру через полтора месяца, вместе с Сиарой, кстати, потому, что, оказывается, твоё детище, этот прокля́тый пансионат, не лечит, а убивает ветеранов, и я теперь с ним связан. Хантеру осталось и того меньше — около двух недель. Потому что камни душ забирают наши силы! Но ты спрятался и ждал, зная, что мы там и только императорская кровь способна спасти нас! Ты бросил нас. Или ты думал, я пойду на поклон к брату, отправившему меня в Дом Печали? Ладно, допустим, я бы пошёл. А Хантер? Ему как быть? Да и вообще, где гарантии, что кровь лже-императора поможет, а? Так что я задам снова свой вопрос, наставник: почему я должен идти за тобой и тебе хоть что-то доказывать? Это ты должен убедить меня, что тебе стоит снова верить. Ты сам меня учил: что, проиграв сражение, не смей отступать и терять дух, борись дальше, иначе проиграешь войну. И ты её проиграл. И теперь злишься на меня, на Сиару, на Арнольда... Ты на себя не хочешь для начала разозлиться? Или хотя бы признать, что всё это, в первую очередь, твоя вина? Потому что всё, что мы делаем — это наш выбор. И не надо винить других в своём. Уважая свой выбор, ты уважаешь себя, в первую очередь и вызываешь уважение у других. Это твои слова. Мудрые. Очень даже. А ты — достоин этого уважения, наставник? Эйдан замолчал, и в комнате повисла тишина. Я, если честно, уже не знала, в какой угол спрятаться. Понятия не имела, что между Эйданом и императором была такая глубокая связь! Не знала, что у Эйдана, оказывается, в Доме Печали остался сослуживец, за которого он переживает. Не знала, что кровь императора способна остановить смертельную угрозу, нависшую над нами! И почему Эйдан мне ничего не сказал? Я бы гораздо раньше приняла все решения и не стала бы столько колебаться! Посмотрев на мужа, я вспомнила его последние слова в его тираде и, кажется, сама нашла ответ на свой вопрос. Он не хотел подталкивать меня, чтобы я могла САМА принять все решения. Он уважал моё право сделать это тогда, когда я сама буду готова. Всё это Эйдан говорил с такой болью в голосе, что я искренне верила в его печаль. Теперь понятно, что то состояние, в котором я его застала в Доме Печали, действительно было обосновано. Конечно, он не помнил нас с детьми, но он помнил своего наставника… и всё и всех потерял. И смысла жить не видел. — Да, я был не прав, — тихо заговорил Майкл. — Ты это хотел услышать?

— Нет, Магнус, — твёрдо проговорил Эйдан, хоть и была небольшая заминка. — Я хотел услышать не это. Я хотел услышать, какой у тебя план действий. Потому что с происходящим в стране надо что-то делать, и срочно. — Ну, как я тебе сразу с ходу скажу, что делать-то? — проворчал Майкл, который наконец-то принял облик дяди. — Ну вот я тебе легко скажу, что нужно делать, — отчеканил Эйдан. — Нужно отвязать меня, Хантера и Арнольда от камней души, для начала. Да и вообще нужно разрушить к чёртовой матери этот пансионат и его магию! Видишь, я первый шаг тебе предложил. А что ты будешь делать дальше? Как вернёшь свою власть? В этот раз Магнус промолчал. Даже не знаю почему: то ли у него действительно плана не было, то ли напор и ярость Эйдана сбили его с толку. — Молчишь? Верно, молчи, — холодно проговорил Эйдан. — Без поддержки армии, которую ты потерял, проиграв в восстании, твой единственный способ вернуть всё — это магия, разрушившая всё и способная вернуть всё обратно. А чтобы это сделать, тебе придётся договориться с Арнольдом. Никак иначе. Но для этого ты должен попросить у него помощи, но я не слышу в твоём голосе, что ты хоть каплю раскаиваешься в содеянном и хоть что-то понял. Вот, что я хотел услышать. — Я не буду извиняться перед мальчишкой, — процедил Магнус. — Не буду. Он тоже натворил дел! Я — император. Он должен был защищать меня, как преданный подданный, а он что сделал? — Он сделал то, что велел ему отец, — ответил Эйдан. — Я тебе напомню, как работает иерархия и право в твоём государстве, император. Тебе подчиняются твои вассалы, но для своих вассалов они — сюзерены. И Кайрлоу-старший, твой вассал, которому ты дал полную свободу действий, приказал своему вассалу изменить память мира, и он сделал это. Арнольд — почтительный сын и преданный вассал своего отца. Он сделал то, что велел ему его сюзерен. А вот то, что этот сюзерен и одновременно твой вассал творит бесчинства — это твоя вина. Следи за своими подданными лучше. — И почему ты всё переворачиваешь против меня? — устало вздохнул Магнус. — Да, понял я, понял. Был неправ. Я затаился, да? Я не знал, кому доверять. Я видел, что ты просто загибаешься в Доме Печали, как будто тебе плевать, что происходит в стране. Я видел, как Сиара с каменным лицом наблюдает за казнью своих родных. Что я должен был делать? Броситься к ней на помощь? Зачем? Она и так прекрасно приспособилась... — Не смей в это вмешивать Сиару! — прошипел Эйдан и, рванув к Магнусу, схватил его за грудки. — Не смей! Мы из-за твоей гордыни и глупости едва не потеряли всё! Мы потеряли память, наши чувства, наши воспоминания. Наши дети потеряли всё это! Так что не смей сюда вмешивать Сиару, Магнус! Иначе я за себя не ручаюсь. — Ладно, ладно, хорошо, Сиара — слабая женщина и делала то, что могла. Принято, — проворчал Магнус. — Но ты… — И я тебе уже всё объяснил и повторять не собираюсь, — отпустив дядю, отчеканил Эйдан. — Так что мы делаем дальше? Поделись со мной планами или ценной информацией, о, мой император?! Или я сейчас запру эту дверь и уйду к Арнольду, освобожу его, и мы с НИМ будем решать, кто дальше будет править. Ты вообще собираешься в этом участвовать, а, наставник? — Эйдан, прекрати! — буркнул Магнус. — Не буду я прогибаться перед пацаном, который мне в сыновья годится. Но готов сотрудничать. — Тебе надо сделать так, чтобы ОН был готов с тобой сотрудничать, — процедил Эйдан. — Вот и прогибайся с императорским достоинством. Не ты ли мне говорил, наставник, что мудрый военачальник слушает своих следопытов, которые могут рассказать ему о местности куда больше, чем он знает сам? Ну, военачальник, послушай своего следопыта! Предложи сотрудничество Арнольду. — Его папаша воспользовался мо… — начал было дядя. — Твоей глупостью? — вставил Эйдан. — Моим великодушием, — процедил Магнус. — Я уже доверил одному Кайрлоу что-то важное, и что теперь? Они извратили саму суть, и теперь камни души качают силы из своих пациентов. Как я могу довериться этой подлой семейке? — Захвативший твой трон Дайнарт — мой брат, напомню тебе, наставник, — стальным голосом проговорил Эйдан. — Я тоже подлый? Нет? Тогда и Арнольда не мерь по его родственникам. Хочешь или не хочешь, но тебе придётся признать, что его магия сейчас — твой единственный выход. А для вашего примирения нужен жест доброй воли. — Да понял я, уже понял, — вздохнул Магнус. — Нет, ты не понял, Магнус, — процедил Эйдан. — Ты до сих пор ничего не понял. Я не слышу от тебя плана действий или рассказа. Что ты делал эти два месяца? — Собирал информацию о тех, кто захватил мой трон. Например, как работает Дом Печали, — ответил Магнус. — Это и дураку понятно. Я за два дня, находясь там, всё понял, — надменным тоном сказал Эйдан. — Твоя чудесная задумка, призванная спасать жизни, была искажена, потому что ты даже не следил за тем, что творили твои псы, и не слушал своих верноподданных! А ведь генерал Клейтон говорил тебе, что в Доме Печали творится странное, что магия пошла наперекосяк и сила теперь уходит в никуда. Что ты ему что сказал? «Ты сбрендил, старик? Дом печали работает как было задумано, разберись с персоналом, если магию воровать стали» Вот перед ним бы тоже извиниться было бы неплохо, Магнус. Генерал Клейтон был прав. — Ты совсем с ума сошёл? — возмутился Магнус. — Что я за император, если буду извиняться перед каждым? — Мудрый, — отчеканил Эйдан. — Признавший, что совершил ошибку, и готовый исправить это. На языке взрослых это называется ответственность. Слышал о таком, наставник? Её наличие уважение вызывает, между прочим.