Подъём на второй этаж у Хартрата занял долгие двадцать минут. Мы все терпеливо ждали и пытались помочь ему, но он от этого только лишь раздражался. И хотя мы хором ему говорили, что он слишком требователен к себе для человека, только что вставшего с инвалидного кресла, он этого не слышал. Эйдан упрямо пытался идти сам, опираясь на перила, а не на людей, где это было возможно, и только в пролёте между лестницами он был вынужден всё-таки сдаться. Было видно, что его ноги отвыкли от этой нагрузки: они дрожали, подламывались. Он злился и краснел — скорее всего, от стыда за свою слабость. Арнольд, пробежавшись по дому, принёс ему напольную костюмную вешалку, с помощью которой Эйдан смог двигаться самостоятельно на площадке между этажами, используя их как своеобразный «костыль». И всё же, конечно же, мы его страховали. Однако, когда он преодолел два пролёта и поднялся, наконец, к портрету, на этой площадке ноги у него всё же подломились. Хартрат медленно сполз по вешалке на пол и так там и остался. Я понимала его и разделяла чувства, которые он, наверняка, испытывал при виде этой картины. Семья на портрете была такой счастливой, дружной, так смело смотрела в будущее, что аж дух захватывало. Если бы эта семья с портрета знала, какое будущее их ждёт, что их разлучат, что они даже не будут знать друг о друге… Портрет оказал невероятное действие и на молодого генерала. Обычно саркастичный и язвительный Арнольд, при виде картины, тоже сел на пол рядом с Эйданом и тоже надолго замолчал. Так что в итоге получилось довольно забавное зрелище: двое мужчин, сидящих на полу и уставившихся на портрет семьи, и подставка для одежды между ними. В какой-то момент меня даже пробило на смешок, так что я решила не портить им «красоту» и серьёзность момента и увела детей вниз, попросив Майкла на всякий случай присмотреть, затем как Хартрат будет спускаться. Так что мы с ребятами пошли купаться в бассейн. Разумеется, а куда ещё хотели быстрее попасть дети? Даже еда никакая не была нужна — лишь бы поплескаться. Я удивилась, но оказалось, что дети взяли с собой купальные костюмы! На мой вопрос, как так они смогли предугадать, что он им понадобится, ребята ответили, что они готовились к побегу и думали, что им может пригодиться для выживания на природе. И так как они не знали, что их ждёт, решили взять вещи про запас: и на жаркую погоду, и на дождливую, и холодную, и чтобы речку переплыть, и чтобы лазать по горам, и чтобы спать на земле. В общем, запасливые и разумные дети у меня оказались. Я же села в плетёное полукровать-полукресло рядом с бассейном и наблюдала, как они плещутся. Сама я купальный костюм, разумеется, не взяла и купаться не стала. Я вообще вещей не взяла — Гидеон выгнал меня в Дом Печали очень уж спешно, а купаться голой мне не хотелось — в доме полно мужчин, да и Кайл уже взрослый. Неприлично это. Так что я лежала и отдыхала, а дети, словно две лягушки, бултыхались в воде. И на это зрелище я была готова смотреть часами, как Хартрат на тот портрет. Когда ребята вдоволь наплескались и даже уже как будто бы начали уставать, в дверь постучался Арнольд и, не заходя внутрь, окликнул нас с той стороны двери — Сиара, Кайл, Эмбер, мы с Хартратом приготовили ужин. Вы, как закончите, можете присоединиться к нам в гостиной на первом этаже. — Спасибо, скоро придём, — крикнула я в ответ и добавила для ребят: — Дети, заканчиваем купаться и вылезаем. Пора поесть и спать, день был долгим и сложным. — Еда-а-а-а-а! Отлично! — воскликнул Кайл. — Я уже готова, — подхватила Эмбер. — Ну тогда пойдёмте, помогу вам ополоснуться и отправимся на ужин. После того как все были умыты, одеты и готовы, мы, проводив с лёгким сожалением бассейн взглядом, ушли вместе с детьми в гостиную. Ужин, приготовленный генералами, оказался очень вкусным, пусть и простым: похлёбка из овощей и мяса. На вопрос Кайла, откуда в доме подходящие продукты и почему вода в бассейне не протухла в отсутствии хозяев, Хартрат ответил, что так работает заклинание консервации. Оно хранит всё в том состоянии, как его оставили. А значит, раз всё готово для жизни, мы его покинули не в спешке, а в какой-то обыденной ситуации — поэтому есть продукты, и бассейн всё ещё свежий. — Понятно, — сказал Кайл. — Папа, а ты научишь меня такой магии? Очень мне интересно, как это всё происходит. — И мне тоже, — добавила Эмбер. — Я тоже хочу уметь так делать. — Конечно, научу. Когда сам поправлюсь до конца, всему вас научу, ребята, — мягко улыбнулся Хартрат. — Ну что, если поели, то пора на короткую прогулку и спать. Вы, кстати, нашли свои комнаты? Они ведь точно есть в этом доме? — Да, я видел наши комнаты! Мне они очень понравились! Моя — прямо комната мечты! А можно вместо прогулки дом поизучать? А то я ещё не всё видел, — осторожно спросил Кайл. — Хорошо, но недолго, а потом спать, — строго сказала я, не решившись спросить, а где спать мне. Позже обсудим, когда дети лягут. — Я сейчас уложу их и вернусь. — Возвращайся. У нас там бассейн ещё не опробованный, — с улыбкой ответил Хартрат. — Эй, уважаемое семейство Хартратов, не забывайте, что мы всё ещё здесь, — проворчал Арнольд. — Может быть, мы тоже в бассейн хотим? — Вот по очереди искупаемся, — сказал Хартрат. — Сначала вы мужской компанией, а потом мы с Сиарой. Как муж и жена.

Заявление Хартрата меня, конечно, смутило и удивило. Я, конечно, всё понимаю, что мы были и женаты, и всё такое, но на данный момент, в данном состоянии он для меня — совершенно незнакомый мужчина, с которым я познакомилась с утра. При всех я ему, конечно, не выскажу, что это заявление про совместное купание слишком поспешное, но позже обязательно скажу и купаться с ним не буду. «Муж и жена»! Вы посмотрите на него, какой торопыга! Однако, когда пришло время говорить то, что я была вроде как решительно настроена, я даже как-то растерялась. Потому что ждало меня совершенно иное, чем я думала. Вместо того, чтобы пойти к бассейну, генерал пригласил меня сначала посидеть вдвоём в одной из уютных гостиных, спрятанных в глубине дома. Обстановка в ней была весьма романтичной: приглушённый свет, свечи, близко и вместе с тем не впритык распложенные кресла, тарелка с нарезкой фруктов и сыра. Из напитков — домашний вишневый сок, потому что иное, по словам Эйдана, может натолкнуть меня на плохие мысли о его намерениях. — Сиара, нам нужно поговорить вот о чём, — ровным тоном проговорил Хартрат. — Как мы будем дальше вести себя и выстраивать отношения? Я клянусь, что не буду давить, настаивать и торопить события, но мне хотелось бы понимания, что ты на этот счёт думаешь. Потому что я чувствую себя так будто мы действительно много лет счастливо женаты. Мне с тобой просто и удобно, но я вижу, что для тебя это не так. Расскажи, как ты это всё восприняла. За сегодня произошло так много событий, ты много переживала, успела ли ты осознать то, как теперь изменилась наша жизнь, или пока находишься в процессе принятия? — Честно тебе скажу, Эйдан, у меня пока нет ощущения, что мы с тобой женаты всю жизнь, — после небольших раздумий ответила я, решив, что правда в нашем случае явно полезнее лжи. — Ты мне, буду честна, нравишься, мне с тобой тоже просто и легко, но желания купаться наедине или спать вместе у меня пока нет. Мы слишком мало знакомы в этой жизни, так сказать, и мне некомфортно делать столь интимные вещи с незнакомым мужчиной. — Понял, — хриплым, чуть изменившимся голосом ответил Хартрат. — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче воспринимать меня как мужа? У меня есть свои идеи, но всё же хочу и твоё мнение узнать. — Я думаю, мне нужно просто время, — тихо ответила я. — Мне правда комфортно с тобой, но всё же я не готова прыгнуть в омут семейной жизни. Прости. — А что ты чувствуешь к Гидеону? — мягко спросил мужчина. — Ведь ты жила, думая, что он твой муж. — Ну, после его измены, я уже перестала воспринимать его как мужа, — с досадой в голосе ответила я. — Тем более, когда он стал шантажировать меня детьми, чтобы я заменила Корделию в Доме Печали. Это был уже верх свинства с его стороны! Уж если вы женаты — значит, это был ваш выбор. И сохраняя верность партнёру, в первую очередь, ты уважаешь свой выбор. А уж если любовь прошла… ну так нечего обманывать. Ложь не приносит счастья никому, а момент её обнаружения может нанести даже больше ущерба, чем если сразу прямо сказать, что любви больше нет. Оглядываясь назад, я могу твёрдо сказать, что отношение Гидеона к нам с детьми изначально было не очень хорошим. В моей памяти это было связано с тем, что дядю свергли, и я выглядела, как очень сомнительная партия, но по факту получается это и есть примерно момент, когда он взял нас себе после замены памяти. Зачем они это сделали? Это мне всё ещё непонятно, но, если честно, узнавать причины у меня желания нет. Наши с ним отношения никогда не были тёплыми, вот что я могу сказать, так что и сейчас ни чувств к нему, ни сожалений у меня нет. Хартрат кивал в такт моим словам, а после замолчал вместе со мной, хотя я ожидала его следующей реплики. Было видно, что ему что-то хочется спросить, и он несколько раз открывал рот, но передумывал, так и не решившись что-то произнести. Я догадывалась что. Я выразила весьма чёткую позицию насчёт супружеских измен, и вопрос Эйдана наверняка был в том, спала ли я с Гидеоном. Думаю, он понимал, что я считала его мужем и, согласно навязанной мне памяти, любила его, так что причин отказывать ему в близости у меня не было. С другой стороны, замужем по-настоящему я была за Эйданом, и по факту ночь с Гидеоном означала бы мою измену. — А как дети? Они… как они к нему относились? — внезапно всё-таки спросил Хартрат. — Я понимаю, что они думали, что он их отец. Но как ты считаешь, есть ли шанс, что они забудут навязанное им и действительно искренне примут меня? Сегодня, мне показалось, у нас хорошо вышло общаться. А ты как думаешь? — Я если честно думала, ты спросишь, спала ли я с Гидеоном, — растерянно ответила я. — Про детей у меня нет сомнений: они легко приняли тебя в роли отца. Гидеон всегда был с ними строг и не всегда справедливо строг, так что они только обрадовались, я уверена. — Я очень рад это слышать… — потеплевшим голосом ответил Хартрат. — Что касается ваших супружеских отношений с Гидеоном… я об этом знать хочу, только если он был с тобой груб или действовал против воли. В этом случае, я ему не только руки и ноги ему местами поменяю, но и причиндалы кое-куда засуну. Всё остальное меня не касается. Во-первых, ты считала мужем его. Во-вторых, мне не важно, что или кто был у тебя до меня — я не имею привычки зацикливаться на прошлом. А в будущем, я уверен, ты будешь только со мной. Потому что я приложу все усилия к этому и к тому, чтобы мы снова стали той счастливой и дружной семьей, что мы все сегодня видели на нашем портрете.********Дорогие читатели! Мне очень не хотелось до последнего это писать, но я вынуждена это сделать. Меня вчера экстренно забрали на скорой и прооперировали по женской части. Сегодня прихожу в себя после наркоза и операции, и работать пока не могу. Я очень постараюсь в ближайшее время продолжить работу над книгой, но прошу отнестись с понимаением, если в продах будет небольшой перерыв — мне пока очень больно сидеть, да и в целом больно.