Следующую минуту мы с генералом молчали. Я думала о том, совпадение это или нет, что семья Лафаер связана и со мной, и с Хартратом. О чём думал генерал, мне неизвестно, но он вскоре заговорил. Ну как заговорил? Подумал так, что я смогла услышать. «Это, конечно, очень интересно, что семья Лафаер в этом замешана. Интересно… — мысленно произнёс генерал. — Но я уверен, что ни Доминик, ни Норман не одобрят того, что вместо жены и невестки, которую они хотели наказать, в Дом Печали попала ты». — Ну да. Ведь эта коварная стерва осталась пока безнаказанной. С моими детьми и моим мужем, — тихо ответила я. «Думаю, скоро сюда явится Доминик, а может быть, и сам Норман, — усмехнулся генерал. — И будет разбор полётов. Вот только уже сделать ничего нельзя, ведь мы с тобой заключили магический контракт. А возможно, Корделия появится здесь в статусе целительницы для кого-нибудь ещё? Представляешь, если Арнольду она достанется?». К концу своих рассуждений генерал даже повеселел. Я этой радости не разделяла. — Это будет та ещё парочка, — мрачно прокомментировала я. — Нет, я бы не желала Арнольду такой целительницы, она явно алчная, злобная и эгоистичная девица, которая всё сделает только ради себя и больше ни для кого. А Арнольд, несмотря на свои странности, в целом мне даже нравится начал после вашего рассказа. «Ты не других мужчин не заглядывайся, — добродушно (или нет и взгляд был вовсе не добродушным?) ответил генерал. — Ты моя целительница, и всецело в твоих мыслях должен быть только я». — Вы что, ревнуете? — усмехнулась я. — Не стоит. Меня романтические отношения не интересует, и вы мне нужнее любого мужчины в данный момент. Что касается появления здесь мужчин из семьи Лафаер, с претензиями насчёт замены Корделии… Ну, во-первых, у меня не было выбора. А во-вторых, мне бы не хотелось этих разборок, пока мы не заберём детей. Потому что, если семья Лафаер попытается всё же наказать Корделию, и Гидеон узнает, что я как-то к этому причастна, уверена, это скажется на моих детях. «Да ладно тебе, он же всё же их отец. Ничего не будет с твоими детьми, не переживай», — попытался успокоить меня Хартрат. — Не смешите меня, генерал, — с горечью произнесла я. — Какой он им отец?! Он отказался от них. Он сказал мне, что это не его дети. «А чьи тогда?», — опешил генерал? — Чьи? Да конечно его, чьи ещё! — зло буркнула я. — Я помню нашу с ним свадьбу, первую брачную ночь. Помню, как рожала их. Это его дети. Я верная жена. «Да никто не сомневается в твоей порядочности, Сиара, — миролюбиво ответил Хартрат. — Я не то имел в виду. В том, что ты верная женщина и примерная жена, я даже ни на секунду не сомневаюсь. Гидеон, конечно, тот ещё подонок, но чтобы отказаться от собственных детей?.. У меня нет для этого объяснения». — У меня есть, — горько ответила я. — Разве это редкость, что мужчина забывает о своих детях ради новой любви? Кажется, вы в пылу своих битв забыли, как ведут себя мужчины с брошенными жёнами и общими, но уже ненужными детьми. «Тогда этот человек не может называться мужчиной, — веско припечатал Хартрат. — Потому что отец никогда не обидит своих детей, а мужчина не обидит слабых, которыми являются чужие дети. И если твой Гидеон на это способен, он не то что на мужчину — даже на мужичка не тянет. Не хочу тебя расстраивать, но… нет. Не думаю, что он способен обидеть детей. Он скотина, но не такой». Мысленный «голос» генерала на последней фразе изменился. Даже без магии я смогла понять, что он врёт, да и по его глазам было видно: впервые за весь разговор Хартрат отвёл взгляд. Если уж Гидеон предал императора, вышвырнул меня и шантажирует детьми, конечно, он способен обидеть их. И Хартрат это понимал так же, как я. Просто, видимо, он попытался проявить сочувствие ко мне. Это тоже хорошо, что в генерале проявляются человеческие чувства, ведь так?«Но это очень странно. Почему он сказал, что это не его дети, а чьи они ещё могут быть? — начал рассуждать генерал, видимо, чтобы отвлечь меня от мрачных размышлений. — Помнишь, как ты с ним начинала отношения, как замуж выходила? Ведь по нему сразу, мне кажется, было видно, что это за человек. Кто тебе, кстати, его выбрал в мужья?». — Мой отец, — тихо ответила я. — Насколько я помню, это была воля старших. «Мне казалось, что твой отец — хороший человек, — осторожно проговорил Хартрат. — Но, видимо, и его этот змей Гидеон Морроу обманул, и раз уж он императора обмануть сумел, то и некого здесь винить». — Я действительно не знаю, почему папа выбрал мне в мужья Гидеона. Я лишь помню нашу свадьбу, первую ночь, роды… — задумчиво произнесла я. — Если честно, это странно, потому что их я помню немного смутно. Воспоминания из детства ярче, чем эти. Хотя для меня это должно быть очень важным событием в жизни: ведь тогда, когда я выходила замуж за Гидеона, я не знала, что он мерзавец, я должна была быть счастлива. И вроде была! А потом у меня родились мои чудесные детки! Почему я так плохо это помню? Это, правда, изредка пугало меня и раньше, но я думала, что просто воспоминания поблёкли со временем, а я от них ожидаю слишком многого. Но после этих слов Гидеона я задумалась… Я замолчала на полуслове, не решаясь произнести это вслух. Но генерал понял меня без слов. «Ты задумалась о том, не изменили ли тебе память? — спросил мужчина. — Я про свою думаю так же. Кажется, Арнольд там что-то странное про нас с тобой говорил, да? Видимо, пришло время нам поговорить втроём с ним. Позови его».

— А вы уверены, что стоит его звать? — с опаской спросила я, хотя на самом деле, по непонятным мне причинам беспрекословно подчиняясь генералу, уже начала вставать. «Нет, не уверен, но очевидно, что этот паршивец знает больше, чем говорит, — ответил генерал. — Ты же слышал его слова? Мы можем о чём-то там догадаться. Значит, каждому из нас, скорее всего, врали. И он, возможно, знает правду о том, что случилось с моей семьёй и почему ты вышла замуж за Гидеона». — Да, наверное, вы правы, — неуверенно и задумчиво произнесла я. — А ещё эта противная женщина сказала ему, что ему нельзя нам с вами ничего говорить, потому что иначе он умрёт под действием знака карающей длани. «Да, это я тоже слышал, — кивнул Хартрат. — Но опытные военные знают, как обойти это. Придётся нам допросить Арнольда, и если он будет сотрудничать, мы сможем узнать нужную нам информацию, обойдя знак карающей длани». — Ну, хорошо, — немного нервно ответила я. — Просто, насколько я помню, если человек сгорает под действием знака карающей длани, то вместе с ним сгорает ещё и всё, что есть вокруг, в пределах одной комнаты. То есть — мы с вами. «Сиара, доверься мне, — с лёгкой улыбкой сказал генерал. — Я всё понимаю и, уж поверь мне, знаю, как обращаться с теми, на ком наложен этот знак». Я замешкалась. Не то чтобы я не верила этому генералу… Ну, хотя да, не верила! С чего мне ему верить? Это он хотел умереть, а я нет. — У меня есть дети — я не могу умереть, — твёрдо произнесла я. — Понимаете? Пожалуйста, не рискуйте моей жизнью. Память и причины брака с Гидеоном мне важны не так, как важны для меня дети. «Я всё понял, не переживай. Если совсем боишься, можешь в определённый момент выйти из комнаты», — ответил генерал. — И как вы с ним будете общаться? Он же не может слышать вас, — фыркнула я и тут, наконец, спохватилась. — Кстати… а как мы вообще будем общаться с ним?! Ведь в его присутствии я вас не слышу. Какой смысл его звать?«А ты хочешь бегать из комнаты в комнату?» — уточнил генерал. — Ну, нет. Я вообще не хочу с ним разговаривать, но… Я не понимаю, как мы будем втроём разговаривать, — растерянно ответила я. «Женщина, кошмар, сколько в тебе недоверия? Вот же Гидеон по тебе прошёлся, конечно, — с сарказмом прокомментировал ситуацию Хартрат. — Во-первых, тебе нужно будет уговорить его нам помочь. Это ты можешь сделать без меня, так? Во-вторых, Арнольд — сам генерал и тоже всё прекрасно понимает, чем грозит ему знак карающей длани. А значит, он сам будет искать способ рассказать нам без последствий, если ты сможешь его уговорить». — А если он будет мне какие-нибудь непристойности предлагать? — возмутилась я. «Получит по шее, пацан этот, — припечатал Хартрат. — Не будет он тебе ничего предлагать. Я буду на него сурово смотреть, в этом заключается моя роль. Говорить с ним — твоя задача. Когда я буду трогать тебя за руку, Арнольд будет выходить, а я буду тебе сообщать что-то, что нужно исправить в вашем диалоге, или уточнить». — Ясно. Ну, вот теперь это похоже на план, — немного неуверенно произнесла я. «Господи, женщина, ты умудряешься командовать генералом! — усмехнулся Хартрат. — Ты посмотри, всё ей надо объяснить, доложить и разложить по полочкам. Кто из нас ещё генерал тут? Возможно, Гидеон Морроу не так уж и сладко жил в этом вашем браке». — Прекратите паясничать, — возмутилась я. — Я добрая, мягкая и честная женщина. «Насчёт доброй и честной у меня сомнений нет, — хохотнул мужчина, — а вот насчёт мягкой я не уверен. Ты упрямая, как…»— Как кто? — сурово посмотрев на мужчину, спросила я. — Ну, давайте, генерал. Слушаю вас внимательно. «Как Арнольд! Как тебе такое сравнение?», — усмехнулся Хартрат. — Вы меня с ним сравнили?! — фыркнула я. «Ну, по степени упрямства вы друг другу под стать» — с улыбкой ответил генерал. — Но вас нам не переплюнуть, — фыркнула я. — Ладно, заканчиваем с обменом любезностями. Я пошла за ним. Понятия не имею, как мы я буду уговаривать, но если он скажет мне что-нибудь лишнее…«Я ему дам затрещину. Не переживай, твоя честь не пострадает», — подхватил генерал. — И всё же мне не нравится эта идея, — проворчала я, но пошла. Выйдя из комнаты генерала Хартрата, я прошлась по коридору и свернула в ту комнату, на которую показывал Арнольд. Молодой генерал Кайрлоу, очевидно, ждал меня. Откинувшись в роскошном кресле и закинув ногу на другую, он встретил меня с широкой улыбкой. — Ну наконец-то. Сколько ж вы там миловались? — проворчал Арнольд. — Это ж надо, только сейчас до меня дело дошло! Я уж подумал вы глухие или тугодумы оба! Что вы там делали с генералом Хартратом? Подавив желание ответить что-то вроде: «Вам-то какое дело?», я зашла внутрь и закрыла за собой дверь. — Здравствуйте, Арнольд. Я была неправа в оценке вашего поведения, простите, — начала я с извинений. — Вы нам очень помогли с генералом Хартратом, и мы бы хотели с вами побеседовать. — МЫ бы хотели?! А что, у нас генерал разговаривать научился? — удивился мужчина и тут же по его лицу скользнула тень понимания. — Или… ааа… да, это логично. Интересная картина вырисовывается, очень интересная. Даже ясно мне, наконец, стало, ПОЧЕМУ... Ну пойдёмте, Сиара Морроу, не будем заставлять нашего вернувшегося к жизни генерала-молчуна ждать. Кажется, это будет разговор века.