— Нет, больше пожеланий, у меня нет. Спасибо, что выслушали, — с достоинством ответила я. — Итак, что вы хотели обсудить?«Первое, что тебе нужно понимать, женщина, — мрачный голос генерала в моей голове звучал весьма раздражённо. — Это то, что у меня непростой характер, и менять его ради тебя я не собираюсь». — Поняла, — ровным тоном ответила я. — И отвечу вам на это следующее: у меня тоже непростой характер. Я крайне упряма, как вы успели заметить. «Это я заметил, — окинув меня оценивающим взглядом, ответил генерал и внезапно попросил: — Налей мне тоже чай». — Конечно, генерал Хартрат, — немного удивившись просьбе, ответила я. Пока я наливала ему чай и доливала себе, мужчина молчал и смотрел на меня. Я снова отметила, что взгляд был странный: он всё ещё вызывал во мне внутреннюю дрожь, причин которой понять я не могла. Притом он не вызывал у меня чувство страха и отсутствия безопасности, мне не было неприятно или мерзко из-за скрытой похоти, и я не видела в нём желания как-то обмануть меня или воспользоваться мной… И всё же взгляд был странный. Я не могу его чётко охарактеризовать, будто бы и сам генерал не понимал, что он чувствует или думает насчёт меня. Но одно я знала точно: внутри у меня было неспокойно от этого взгляда. «Во-вторых, — отпив чаю и закусив кексиком, продолжил генерал, и я последовала его примеру. — Ты должна знать, что у нас осталось полтора месяца до того момента, как я умру. И если я не излечусь до этого момента, вместе со мной умрёшь ты». Слова прозвучали так буднично, что я опешила и поперхнулась чаем. «Поэтому я не хотел, чтобы ты становилась моей целительницей, — продолжил генерал после того, как я откашлялась. — Но ты у нас упрямая, да? И плевать, что времени у меня почти не осталось, да? Всё так же уверена в правильности своего выбора?». — Уверена, — я попыталась ответить максимально твёрдым голосом, хотя если честно, его слова меня напугали, и ещё как!«Буду честен, отдавать тебя Арнольду я тоже не хотел, ему осталось всего на неделю больше, и... — в мысленной речи генерала произошла небольшая пауза, после которой он продолжил. —...И я ему не доверяю, хотя отношения у нас и вправду непростые. Он поступает странно, нелогично, вразрез приказам нового императора и своего отца. Это он вытащил меня с поля боя. Ну… почти… Он начал тащить, но в здание, где он спрятал нас, рухнуло из-за магического удара. Так я и очнулся: у него на спине под завалом из опор и стен здания. Я вылез каким-то чудом и даже вытащил его, так что мы квиты, и долга жизни у меня перед ним нет. Но, думаю, что, пообщавшись с ним, ты поняла, что он совсем непрост и явно преследует свои цели». — Понятно… Но почему вы говорите, что вам осталось полтора месяца? — растерянно проговорила я. — Здесь же вроде героев годами лечат?«Лечат, да не всех, — мрачно усмехнулся генерал. — Ты вообще знаешь, как устроено это место? И почему срок ограничен у кого-то?». — Нет, — ответила я. — Из разговора Ванессы и Арнольда я поняла, что есть какие-то ограничения, но что это за ограничения и каковы последствия, я не знаю. Расскажите мне, пожалуйста. «Когда военные поступают сюда в тяжёлом состоянии, близком к смерти или иногда даже шагнувшими за грань и вернувшимися в этот мир, их жизнь поддерживается с помощью специального камня, который называется камень души. Этот камень поддерживает жизнь пациента Дома Печали и… определяет срок, который отведён дракону для того, чтобы вернуть себе магию и здоровье. Этот срок проявляется в момент привязки камня к дракону. И на моём камне осталось сорок восемь дней». — Что за жуть такая... Как это работает?.. — обескураженно прошептала я. «Я тоже до конца не знаю, как это работает, но точно знаю, что ни один человек, у кого истёк срок, не выжил, — мрачно ответил Хартрат. — У меня пока недостаточно данных, чтобы представить доказательства, но, судя по словам Арнольда и моим соседям справа и слева, сила дракона обратно пропорциональна количеству отведённого времени на восстановление. Мне кажется, пока я нахожусь здесь, это место забирает остатки моей магии, но в этом я тоже не уверен до конца. Возможно, оно забирает остатки моей жизни вместе с магией». — А как умирает тот, у кого истёк срок? Он просто живёт, живёт и… умирает в один день? — сбивчиво спросила я. — Простите, я не понимаю, как это возможно. «Смерть выглядит естественной, — сухо «произнёс» генерал. — Остановка сердца или дыхания, кровоизлияние в мозг, внезапный паралич всего тела, смерть во сне… Любой вариант необъяснимой мистической смерти подходит, но итог всегда один — пациент умирает, если срок на его камне души истёк». — И целительница тоже умирает, если её пациент умер? — осторожно уточнила я. «Да, — кивнул Хартрат. — Целительница умирает той же смертью ровно через сутки. Так что ты, Сиара Морроу, оказалась крайне неудачлива в выборе защитника и спасителя для своих детей. И этот выбор будет стоить тебе жизни».

— Да-а-а, ну и кошмарное это место, — тихо проговорила я. — Я такого не ожидала. Но это ничего не меняет: всё уже решено и обратного хода не имеет. Так что и сокрушаться не о чём. Другого варианта защитника у меня всё равно не было. Да и полтора месяца для моих детей в семье, где нет родной мамы, а вместо неё есть любовница, которая вряд ли будет к ним добра, — это даже, пожалуй, большой срок. Так что… нам осталось полтора месяца? Ну что же. Значит, нужно успеть за это время, вот и всё. — А вообще, кто-то выжил? Кто-то выходил из этого ужасного места живым? — подумав, спросила я у генерала. — Я вот только знаю рассказы, что сюда попадают, и что для целительниц это место почти равносильно смерти. Мужчина ответил не сразу, и в этот раз его «ментальный» голос показался особенно мрачным. «Я ещё таких не видел, — ответил Хартрат. — Единицы отсюда входят и возвращаются в строй. Но я, например, не помню ни одного своего бойца, попавшего сюда и вышедшего обратно, все погибали здесь: то от ран, кто от загадочной остановки сердца, кто из-за отсутствия целительницы. И всё же я слышал о тех, кто вышел отсюда относительно здоровым, но это было явно не просто. Они вернулись к мирной жизни через годы, к тому же «перебрав» множество целительниц. Но никто не выздоравливал быстро, за короткий срок. Это точно». — И почему вам выпал столь короткий срок? — тяжело вздохнув, с досадой проговорила я. «Это действительно хороший вопрос, — закивал генерал. — Почему нам с Арнольдом дали так мало времени и есть ли в этом чья-то воля или умысле? Моему соседу справа, лейтенанту Уолтеру, выпало восемь лет. Но при этом, хочу заметить, он был адъютантом отца Арнольда. Моему соседу слева, подполковнику Сартеру, выпало четыре года, тоже вполне достаточно, чтобы успеть восстановиться, он тоже воевал на стороне нового императора». Я подметила, что Хартрат упорно не называет императора братом, лишь императором. Это, конечно, и так было понятно, учитывая всё произошедшее, но это тоже ма-а-а-а-аленький штрих к портрету Эйдана Хартрата. «Так что на вопрос: почему нам с Арнольдом выпали такие короткие сроки, у меня ответа нет, — добавил мужчина. — Но я его найду». — Вас это пугает и лишает воли к жизни, да? — осторожно спросила я. — Вы поэтому не хотели лечиться, потому что думаете, что всё равно не успеете?«Я с этим смирился, — после долгой паузы мысленно ответил генерал. — Я уже понял, что меня отправили сюда доживать срок просто потому, что не смогли убить. К большому сожалению одержавших победу мятежников, я выжил. Заслуги мои всем известны, как и родство с новым императором. А учитывая, что наследников у императора пока нет, я — и есть наследник и гарант сохранения новой династии». — А вы хотели бы… хотели бы… — замялась я. «Занять отобранное моим сводным братом место твоего дяди? Нет. Я бы этого не хотел, — с мрачным выражением лица помотал головой Хартрат. — Но живой я крайне неудобен новому императору. Убить нельзя, приблизить к себе тоже. Вот он и послал меня сюда в надежде, что я всё же здесь на тот свет отправлюсь. Выходят из Дома Печали редко, да и скрыть мою смерть здесь будет гораздо легче, чем если бы я был у всех на виду». — Но как такое возможно, вы же всё же братья с новым императором? — рассеянно пробормотала я, и не сразу поняла, что вместо того, чтобы подумать об этом, я сказала это вслух. «Братья… Да что там братское родство, если отец сына сюда отправил? — горько усмехнулся генерал Хартрат. — Ладно меня император сюда отправил, но вот молодой Кайрлоу... Вот это человек-загадка». — А что в нём такого загадочного? — нахмурилась я. «Думаю, Арнольда сюда упрятали за неповиновение, — начал рассуждать Хартрат. — В назидание, чтобы больше младший сын не бунтовал и не самовольничал, но Арнольд оказался крайне упрямым молодым мужчиной. Он был не в таком ужасном положении, чтобы его жизнь были вынуждены поддерживать камнем души, однако, он настоял на соблюдении правил и практически заставил несчастного генерала Клейтона выдать ему этот камень и привязать его к этому месту. С тех пор он отказывался от всех целительниц, которых присылал его отец, я не понимаю этого салагу. Чего он ждёт? Зачем всё это делает?». — Действительно, пока что всё это звучит крайне странно! — согласилась я. «Я даже толком понять не могу, какой магией владел этот юнец до того, как сюда попал, — с явно заметной досадой продолжил Хартрат. — Почему-то я ничего не слышал о его даре. Мне кажется, он, как и я, искал смерти. И, возможно, как и я, передумает. Но при этом он выглядит жизнерадостней многих обитателей этого пансионата. Как это объяснить логически? Понятия не имею. Но он с чего-то решил, что мы с ним приятели, после нашего чудесного спасения, и стал каждый день приходить ко мне изливать душу. Я пытался не слушать, но он такой же настырный, как ты». — Из ваших уст это звучит, как оскорбление, хотя таковым не является, — с сарказмом прокомментировала я. «Из обрывков его рассказов я понял, что жилось ему очень несладко: мятежные взгляды отца он никогда не разделял, старший брат его гнобил, — мрачно продолжил генерал, — и это, наверное, самое мягкое слово. Советник Кайрлоу поддерживал старшего сына, считая, что тот таким образом «делает» из Арнольда мужчину. Но наш Арнольд просто предпочитал думать головой, а не бить кулаками. С детства ему за это доставалось, так что выкручиваться он умеет теперь филигранно. Так что наш с тобой коварный сводник умён, хитёр, умеет извлечь выгоду из любой ситуации. И я уверен, за то, что ты стала моей целительницей, этот нахал ещё явился за долгом. И плата будет немаленькая».************А пока мы ждём продолжения, дорогие читатели, предлагаю вам заглянуть в другую новинку нашего моба от Энн Шайн — “Плод порока. Целительница для генерала” (https:// /shrt/1TxZ)! — Помогаешь мне? А если я злодей? — усмехнулся окровавленный мужчина. — Сиди смирно, злодей, — фыркнула я, доставая заживляющее зелье, — а то точно помрешь раньше времени! Я — плод порока. Двадцать один год назад мою мать, оклеветав, с позором вышвырнули из поместья уважаемого лорда. На тот момент она уже носила под сердцем меня. Мы жили в бедности, пока страшная болезнь не забрала ее. Но перед смертью матушка решила отправить письмо отцу и рассказать о моем существовании. Высокомерная родня, скрипя сердце, приняла меня в свою ядовитую семью. Роскошный особняк оказался настоящим змеиным гнездом. Они думают, что я — слабая, забитая сирота, которая покорно склонит голову. Но я никому не дам себя в обиду. Особенно теперь, когда тот самый "злодей", за которого так мечтают выдать моих сестер, узнал в новоявленной аристократке свою спасительницу...