— Смысла в этом поступке я тоже не вижу, — согласился со мной Эйдан. — Но в этом случае мы должны допустить вариант, что Гидеон просто идиот и не умеет мыслить наперёд. И мне кажется, это более реалистичным, чем вариант, в котором Гидеон, жертвуя всем, пытается нас свести наперекор своим благодетелям. — Это похоже на правду, — буркнула я. — Вёл себя он именно так. Затеял роман с Корделией, учитывая, что она жена наследника могущественного семейства Лафаер! — Ладно, чёрт с ним, с Гидеоном, — вздохнул Эйдан. — Давай вернёмся к нашим «гостям» или как их назвать? Итак, предлагаю: идём вниз, пытаемся разговорить Майкла и понять, является ли он императором или нет, потому что дальнейшие наши рассуждения застревают именно на этом моменте. Может быть, у тебя есть в запасе ещё один тайный ритуал императорской семьи, чтобы выявить, кто он? — К сожалению, нет, — растерянно ответила я и, только увидев улыбку Эйдана, поняла, что последний вопрос был шуткой. — Надеюсь, искренний разговор между нами заставит его признаться. Но если Магнус не он, а Картер… — Тогда получится, что мы откроем Майклу правду о том, что император жив, — начал рассуждать Эйдан. — С другой стороны, учитывая, что оба они люди Арнольда, проблем быть не должно. Ну или Арнольд сотрёт им память. Так, получается? — Так, — вздохнула я. — Я не знаю, как лучше, Эйдан, правда, не знаю! — Уверен, мы найдём правильный вариант, — улыбнулся Эйдан. — Я помогу тебе. Давай подумаем: от чего больше вреда — оттого, что мы и дальше продолжаем всё делать вид, что мы не знаем, что кто-то из них император, или оттого, что мы одному из них расскажем лишнее, а потом попросим Арнольда стереть память? — Но это сработает, если он только на нашей стороне, — предостерегла я. — А если Арнольд не на нашей стороне, то у нас будут большие проблемы. — Когда я их разнимал, Арнольд, в отличие от Майкла, вообще не показывал агрессии ни в чью сторону, — подумав, ответил Эйдан. — Сомневаюсь, что нам сейчас сто́ит опасаться его в этом плане. А если подумать о том, что нас наверняка ищут и времени не то чтобы много… — Ладно, согласна. Из этих двух вариантов больше вреда будет, если мы продолжим делать вид, что всё нормально, — проворчала я. — Потому что, если наше время на исходе, когда найдут, может оказаться поздно для разговоров. — Значит, идём на разговор? — с улыбкой спросил Эйдан. — Идём на разговор, — кивнула я. — Только я одну вещь сначала сделаю, — сказал Эйдан. — Какую? — нахмурилась я. — Мне уже порядком надоела эта повязка на глазу, — проворчал мужчина и повернулся ко мне спиной. — Помоги мне её снять. У меня есть подозрение, что зрение уже вернулось. — У тебя и зрение восстановится? — удивлённо спросила я. — Ну, если уж ноги восстановились, то и зрение должно вернуться, — ответил Эйдан. Я развязала повязку, но он не торопился оборачиваться. — Ну, как? — озабоченно спросила я. — Всё отлично, — обернувшись, улыбнулся Эйдан. Всё и вправду было отлично. Без повязки, казалось, Эйдан немного потерял свою суровость, но приобрёл что-то иное. У меня почему-то даже сердце ёкнуло, когда он взглянул на меня. — Красивый глаз, — решила я «похвалить» мужчину. — Очень похож на второй. — Шутки шутишь? — усмехнулся он. — Рад, что тебе понравилось. Идём вниз, а я буду учиться смотреть на мир широко открытыми глазами. Спустившись, мы проверили, что Картер с детьми в бассейне. Ребята удивились и очень обрадовались, что Эйдан снял повязку. Поболтав немного с ними, мы направились к кладовой, в которой Эйдан оставил Майкла. Меня всё это время не отпускали мысли о том, что каждый из «пленников» имел все причины, чтобы сбежать, а потому я снова засомневалась. — Или сначала к Арнольду зайдём? — прямо перед дверью в кладовую спросила я. — Нет, Сиара. Давай сначала с Майклом поговорим, — мягко ответил Эйдан. — Кем бы он ни был, в любом случае, нужно сначала узнать, по какой причине он напал на Арнольда. Ну а Арнольд… я уверен, он поймёт наш выбор, когда узнает всю правду. — Это если он на нашей стороне, — возразила я. — А если нет? Нельзя, чтобы он сбежал за то время, пока мы не будем за ним приглядывать. Может быть, разделимся? — Милая моя, ты забываешь, что на доме мои защитные чары, — терпеливо проговорил Эйдан. — Никто не сможет уйти. Беспокоиться не о чём. Не думаю, что нам сто́ит разделяться. Если Арнольд на нашей стороне, то всё поймёт. Если нет — то на его чувствам нам будет плевать. Пойдём к Майклу, хорошо? — Ладно, ладно, — проворчала я. — Хорошо. Но давай постараемся не затягивать этот разговор, потому что если Арнольд — враг, то очень плохо, что он долго сидит один. Если он друг, то тем более плохо, что он там сидит один. — Хорошо, — с улыбкой кивнул Эйдан. — Вот ведь, истинная жена генерала. Строит генералов только так! Всё, заходим, быстро всё узнаём и уходим.

Майкл встретил нас хмурым взглядом. С чего начать разговор, если честно, я не знала, потому решила промолчать, надеясь, что Эйдану возьмёт инициативу в свои руки. Так и случилось. — Слушай, Майкл, — начал Эйдан. — Ты чего на Арнольда-то напал? Он тебя обидел чем-то? — А как ты думаешь? — исподлобья глядя на нас, спросил Майкл. — Что у меня совсем причин для этого нет? — А что есть? — ровным тоном ответил Эйдан. — Ну так это всё по его вине случилось, — ответил Майкл. — Что — всё? — Всё, что с вами произошло, — холодно усмехнулся Майкл. — Он же рассказал вам об этом. Как вы вообще с ним после этого можете так по-дружески общаться? Ещё и заступаться за него. Вот уж не ожидал от тебя, Эйдан. — А тебя это каким образом касается? — холодным тоном спросил Эйдан. — Почему ты так за нас переживаешь? И почему только сейчас начал переживать? Ведь ты уже некоторое время служишь Майклу, так? — Эйдан, давай прекратим этот цирк, — процедил Майкл. — Я «служу» ему три дня, он просто принимает меня за… Мы все прекрасно знаем, кто есть кто в этой комнате, кто что сделал и кто в чём виноват. Арнольд виноват, его нужно бы казнить. Но я не стал этого делать, потому что в доме дети. Но вот от того, чтобы по морде этому сопляку съездить не удержался, уж извините. Фразы Майкла, с одной стороны, намекали на скрытый смысл, с другой — он ничего толком так и не сказал. Я покосилась на Эйдана, тот спокойно и даже с виду расслабленно смотрела на Майкла. — О каком цирке идёт речь? — спокойно спросил Эйдан. — О том, что… — начал было Майкл, но замолчал. — Ты же всё понимаешь, о чём я говорю. Я прищурилась, глядя на мужчину. Если он и правда мой дядя, почему он не хочет впрямую с нами говорить? Не доверяет? Опасается? А почему решил открыться всё же? Ведь если это мой дядя, значит, затеяв драку с Арнольдом, он понимал, что мы начнём разбираться в этой ситуации. Так в чём же дело? — Ну, хорошо. Кто-то должен первым начать это говорить, — согласился Эйдан. — Я начну с того, что заступлюсь за Арнольда. Я не буду говорить, что он не виноват, потому что это не так. Я не буду говорить, что он раскаялся и его следует простить, потому что ты должен об этом знать. Но я скажу, что он единственный, кто может вернуть всё на свои места. Это должно было убедить тебя сохранить ему жизнь. И ты это понимал, я уверен. Ты же знал, что убить его не можешь, оттого и сорвался? Или я неправильно всё понял, почему ты напал на него? — Этот мальчишка совсем зарвался, — процедил Майкл. — Весь в своего наглого и трусливого папашу. Сказал при детях, что императора надо слушать, потому что он всегда прав. — А в чём проблема? — спокойно спросил Эйдан. — Ведь дети не знают всех проблем и хитростей нынешней ситуации, да и не должны. Потому что они дети. Но они должны расти верными императору и родине, и если им с детства говорить, что император — сволочь, то, даже если когда-нибудь император сменится и вместо Дайнарта на престол снова взойдёт справедливый человек, они же не будут его слушать, ведь им с детства внушали обратное. Так что Арнольд поступил стратегически верно. Так почему ты вспылил? На что? Тебе настолько не нравится нынешний император? — Эйдан, прекрати, — рыкнул Майкл. — Мы долго будем ходить вокруг да около? Скажите уже сам или задайте мне прямой вопрос, чтобы я мог вам ответить и понять, что вы действительно поняли, что происходит. — Магнус, это ты? — с лёгкой усмешкой спросил Эйдан. — Этого вопроса ты ждал? Но мы оба с тобой прекрасно понимаем, что, чтобы ты не ответил на этот вопрос, я не смогу тебе поверить. Ведь ты можешь как соврать, так и сказать правду. Ты можешь принять его облик, а можешь принять любой другой. Ты — полиморф, и поверить мне тебе будет трудно. Но у нас с тобой был способ узнать друг друга тогда, когда все остальные проверки невозможны или скомпрометированы. — Был, — кивнул Майкл. — Да.— Ну? — Эйдан приподнял бровь. — Почему я должен первым это делать? — Потому что кто я — вопросов не вызывает, — отчеканил Эйдан. — Единственный вопрос здесь: кто ты такой и почему ты так себя ведёшь? — Ладно, отвечу так: я до сих пор не знаю, на чьей вы стороне, — проворчал Майкл. — Сиара наблюдала за тем, как казнили всю её семью и потом спокойно жила с Гидеоном. Ты же стремился умереть в Доме Печали, будто позабыв о долге и чести. Я не уверен, что вы вообще готовы за что-то сражаться. Так с чего я должен вам верить и делать то, что ты от меня ожидаешь, чтобы доказать тебе, кто я такой? Начни первым. — Нет, Магнус, — ответил Эйдан. — Первый ход сделаешь ты. Но на твои вопросы отвечу: я ждал смерти, потому что не знал, что мне есть ради чего жить. Сиара жила с Гидеоном, потому что не знала о его причастности к происходящему и её единственной целью было сохранить детям жизнь. Но почему объясняться должны мы, а не ты, император, потерявший трон? Ты подвёл свою семью и своих подданных. Ты потерял власть, став неосмотрительным. Ты ничего не делал, затаившись под чужой личиной на два месяца. Я не узнаю́ тебя, учитель. Ты никогда не был труслив или малодушен. И раз я не узнаю́ тебя по поступкам, докажи мне, мой император, что за тобой действительно сто́ит идти, потому что мы можем спасать нашу страну и без тебя, а вот ты без поддержки своих подданных вряд ли справишься.