Если бы всё происходящее не было настолько ужасным, я бы, наверное, рассмеялась. Похоже, Антоний был влюблён в какую-то девушку. И мне почему-то казалось, что она тоже к нему неравнодушна.

Пока он освобождал мои ноги, его пальцы коснулись лодыжек, которые были содраны до крови не меньше, чем запястья.

Но сейчас мне было всё равно.

Наконец цепи с лязгом упали на каменный пол.

— Давай руку, — прошептал Антоний, помогая мне подняться на ноги.

Мы осторожно двинулись через выложенный плиткой пол.

— Я не могу разгуливать в таком виде. Мне нужен плащ… или хоть что-нибудь, чтобы прикрыться.

Помимо того что моя стола была грязной, она ещё и порвалась в нескольких местах, пока я отчаянно пыталась освободиться из цепей.

— Не переживай. Моя подруга нам поможет. Она уже ждёт нас.

Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

— Который сейчас час? — прошептала я ему в спину.

— Рассвет. Обычно в это время почти весь дворец ещё спит. Поэтому я и решил освободить тебя именно сейчас. Я давно наблюдаю за этим местом. Никогда не знаешь, когда придётся спасать друга.

Он обернулся через плечо и тепло мне улыбнулся.

— Что ж… спасибо тебе. Тысячу раз спасибо. — Я улыбнулась ему в ответ.

Антоний выглянул сначала направо, затем налево и тихо произнёс:

— Иди за мной.

Он быстро зашагал по коридору, и вскоре мы вошли в просторную кухню.

Красивая молодая девушка с длинными прямыми волосами подняла голову от стола, за которым нарезала овощи. Она переложила их в керамическую миску, а когда её взгляд остановился на Антонии, её лицо озарила счастливая улыбка.

— Антоний!

— Кара! Я нашёл её. Это Оливия.

Поспешив к нам, Кара сказала:

— Сюда. Повариха вышла за бобовыми для утренней трапезы.

— Моей подруге нужно во что-нибудь переодеться, — сказал Антоний.

Кара кивнула.

— Сейчас принесу что-нибудь из прачечной. Кажется, по размеру ты примерно такая же, как наша повариха. — Она быстро оглядела меня с головы до ног. — Пойдём.

Мы последовали за ней по узкому проходу и вышли во внутренний двор.

Рядом с цистерной, в которую непрерывно поступала вода, на верёвках сушилось бельё.

Кара сняла одну из стол и протянула её мне.

— Надевай. Мы с Антонием отвернёмся. А твою порванную одежду я выброшу.

Я взяла одежду, перекинула её через руку, а затем накрыла ладонями руки Кары.

— Спасибо тебе за твоё доброе сердце. Я молюсь, чтобы за эту доброту с тобой никогда не случилось ничего плохого.

— Не переживай. Теперь у меня есть Антоний, который меня защитит.

Она мечтательно посмотрела на него, а затем торопливо добавила:

— Быстрее! У нас совсем мало времени.

Они с Антонием отвернулись.

Я быстро разделась и с облегчением обнаружила, что пистолет и оба кинжала всё ещё надёжно закреплены на моём бедре.

Моё сердце радостно подпрыгнуло.

Я зачерпнула воду из цистерны и наскоро умылась, смывая с себя грязь.

Затем надела через голову чистую столу.

Как же приятно было снова почувствовать себя хотя бы немного чистой.

— Всё. Я готова.

Кара жестом поманила меня за собой.

— Сюда.

Она подвела меня к двери, выходившей на тихую улицу.

Антоний просунул руку под набедренную повязку и достал несколько ключей.

— Держи. Я снял их с одного тюремного стражника. Не спрашивай, как именно.

Он вложил связку мне в ладонь.

— С их помощью ты сможешь освободить Романа.

Он указал в сторону Колизея, величественно возвышавшегося вдали.

Я посмотрела на огромное сооружение и заметила нескольких стражников, расхаживавших вокруг.

— Как мне пройти мимо них, не вступая в драку и не подняв тревогу?

— Подожди! Кажется, у меня есть идея, — сказала Кара.

Она стремительно убежала и скрылась за дверью.

— Твоя подруга слишком добра, чтобы так рисковать ради меня, — тихо сказала я.

Щёки Антония порозовели, и он уставился на свои сандалии.

— Да… она действительно очень добрый человек.

— И ты тоже, мой друг.

Я легко похлопала его по предплечью.

Румянец на его щеках стал ещё ярче, но он так ничего и не ответил.

Кара вернулась с плетёной корзиной, наполненной пучками сушёных трав.

— Возьми. Скажешь, что ты целительница, и, возможно, тебя пропустят.

Она протянула мне корзину.

Я взяла её и спрятала связку ключей под сухими травами.

— И ещё кое-что, — сказала Кара. — Наклонись, пожалуйста, чтобы я дотянулась.

Она была почти на тридцать сантиметров ниже меня ростом.

Я наклонилась, и Кара натянула на мою голову свободную ткань столы, превратив её в капюшон и скрыв моё лицо.

— Такой красивой девушке, как ты, нельзя ходить с открытым лицом. Да и кто-нибудь из преторианцев вполне может тебя узнать.

— Спасибо, Кара.

Я улыбнулась ей.

Ей было не больше четырнадцати лет, но в ней уже чувствовались мудрость и смелость, далеко превосходившие её возраст.

— Кара! — крикнула какая-то женщина. — Где ты, девочка? Нам нужно готовить ientaculum²⁹.

— Ой! Это повариха. Мне пора!

Кара притянула лицо Антония к себе и быстро поцеловала его в щёку.

— Увидимся позже?

Антоний лишь кивнул, явно слишком смущённый, чтобы выдавить хоть слово.

Кара поспешила обратно.

— В это время стражи обычно немного, — сказал мне Антоний, наконец справившись со своим смущением. — Многие проводят ночь за выпивкой, а потом валятся без чувств, как Марселиус. А те, кого ты видишь сейчас… — Он указал на нескольких стражников неподалёку. — Скорее всего, прошлой ночью не пили, поэтому держись от них подальше. Обойди Колизей сзади. Там есть вход в подземелья. Его называют Вратами Смерти.

Он поморщился и указал на противоположную сторону огромного сооружения.

— Врата Смерти? — спросила я, отступая на шаг.

— Да. Через эту дверь выносят мёртвых гладиаторов.

У меня болезненно скрутило живот при мысли о том, как моего прекрасного Романа мёртвым выносят из Колизея.

— Ты справишься, Оливия, — сказал Антоний. — Ты сможешь спасти Романа.

Я кивнула.

— Спасибо, Антоний.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку.

Его кожа вспыхнула ещё более насыщенным розовым цветом.

— Не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь снова, Антоний.

Он нахмурился.

— Почему нет?

Я втянула губы между зубами.

— Мы с Романом… нам нужно уехать. Здесь для нас небезопасно.

Его янтарные глаза наполнились слезами, но он кивнул.

— Я понимаю.

— Ты хороший человек, Антоний. Ты совершишь великие дела в этой жизни. Используй всё, чему я тебя научила, чтобы защищать себя и тех, кто тебе дорог, хорошо?

— Понял. Спасибо тебе за всё. И ты тоже совершишь великие дела. Я в этом не сомневаюсь. — Он посмотрел на меня с яростной гордостью, а затем добавил: — Удачи, Оливия.

Я развернулась и поспешила к Колизею, опустив голову и всем видом показывая решимость. Хотя нет — я не просто казалась решительной. Я была решительной.

Я должна была вытащить Романа оттуда.

Как и предсказывал Антоний, единственный стражник у заднего входа лежал, растянувшись в грязи, с закрытыми глазами и тихо похрапывал. Рядом с ним на боку лежало несколько амфор. На каменных плитах под их горлышками расползлись большие красновато-пурпурные пятна, указывавшие на содержимое сосудов.

Стражник номер один был по горло залит вином.

Он загораживал вход, поэтому я осторожно перешагнула через него, вставила ключ в замок и вошла в Колизей. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь. Теперь мне оставалось лишь найти вход в подземелья. Я замерла, прислушиваясь и осматриваясь.

До меня донеслось леденящее кровь рычание, очень похожее на рёв львов, которых я слышала в детстве в зоопарке. Затем раздалось ещё одно хриплое рычание. И ещё одно. Я решила идти в сторону зверей — несомненно, их тоже держали в подземелье.