И всё же ответа на вопрос, как мне вернуться домой, у меня по-прежнему не было. Мысль о том, что я навсегда застряла здесь, наполняла меня тоской. Но день за днём я продолжала жить дальше.

Однако, пока мы с Амарой ходили по рынку за покупками, к ней подошла какая-то женщина из деревни. Они отошли в сторону и начали что-то тихо обсуждать, а я неловко осталась стоять в стороне.

Наконец Амара снова повернулась ко мне, а другая женщина поспешно ушла.

— Держи, — сказала она, сунув мне в руки корзину, которую несла.

— Зачем вы отдаёте её мне? — Я и без того уже несла большую часть наших покупок.

— Меня позвали помочь одной женщине принять роды, — сказала Амара.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас. Тебе придётся приготовить Роману ужин. Скорее всего, меня не будет до завтра. — Она поджала губы, явно чем-то встревоженная.

— До завтра? — пискнула я. Одна мысль о том, что мне придётся остаться с Романом наедине, без Амары, которая постоянно пыталась сгладить наши отношения, вызывала у меня тревогу.

Она взяла меня за оба предплечья.

— Да, Оливия. Я принимаю роды. Жители деревни рассчитывают на меня. И раз уж ты теперь здесь, тебе придётся приготовить Роману ужин.

Я шумно выдохнула сквозь плотно сжатые губы.

— И вы двое… — Она отпустила меня и погрозила пальцем. — Вы двое должны вести себя цивилизованно. Не сожгите мне дом. И вообще не разговаривайте друг с другом, если не можете держать свой острый язык за зубами. Я вернусь, как только смогу, и хочу, чтобы мне было куда возвращаться. Понятно?

Она смерила меня строгим взглядом.

Я кивнула. С тех пор как я оказалась в Риме, Амара стала мне почти матерью. Между нами установилась лёгкая, тёплая близость, и рядом с ней я чувствовала себя спокойно. По крайней мере, до тех пор, пока домой не возвращался Роман. Тогда всякий раз, стоило ему оказаться со мной в одной комнате, я снова напрягалась и начинала нервничать.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — сказала я.

— Сделай больше, чем можешь, — отрезала Амара. — Твои «силы» до сих пор приносили нам одни лишь неприятности и лишний стресс.

Морщины на её лице стали ещё глубже.

Меня захлестнуло чувство вины. Мне было больно видеть, во что превратили эту добрую пожилую женщину наши с Романом постоянные ссоры.

— Я правда постараюсь, Амара.

В её глазах мелькнула надежда.

— Ах да, ещё кое-что. В моей комнате для лечения на столе стоит настойка. Налей немного в маленький пузырёк и дай её Роману перед тем, как он ляжет спать. Она помогает ему уснуть.

— Ему нужны травы, чтобы спать? — удивилась я.

— Да. Он страдает от недуга сна, — сказала Амара. — Не забудь. Пообещай мне.

— Обещаю, Амара.

Она кивнула, затем развернулась и поспешила сквозь толпу к женщине, у которой начались роды.

Как обычно, я держалась в тени и ни на кого не смотрела, быстрым шагом возвращаясь домой. Лишь закрыв за собой дверь, я позволила напряжению покинуть мои плечи. Я поставила корзины на пол атрия и прислонилась спиной к двери.

Я наслаждалась тишиной и покоем, наполнявшими дом. Не так уж часто мне выпадала возможность побыть одной где-либо, кроме собственной комнаты. Вздохнув, я отнесла покупки на кухню и разложила всё по местам.

Шли часы, и комнаты этого дома постепенно начинали казаться пустыми, а всё усиливавшееся чувство одиночества эхом отдавалось от стен.

Пока я нарезала овощи, мои мысли снова вернулись к отцу и к тому, как я высмеяла его рассказ о путешествиях во времени. Как же мне хотелось сейчас, чтобы я тогда выслушала его внимательнее и сказала, что верю каждому его слову, приняв всё, что он пытался мне объяснить. Путешествие во времени оказалось не просто возможным. Я сама его совершила. Но вместо этого я торопилась закончить завтрак и почти не уделила ему внимания. Возможно, поступи я иначе, я бы всё ещё была рядом с ним… и он был бы жив.

Я пересыпала нарезанные овощи в большой керамический горшок, который предстояло поставить над раскалёнными углями.

Снаружи прогремел раскат грома, заставив меня вздрогнуть. В следующее мгновение хлынул проливной дождь.

Этот грохот сорвал воспоминание об убийстве моей матери, словно кто-то одним рывком содрал повязку с ещё не зажившей раны. Перед глазами возникло лицо человека, убившего маму. Он смотрел на меня с мерзкой ухмылкой, и мои руки задрожали.

У него были самые холодные глаза, какие мне доводилось видеть. И то, как он смотрел на меня… Я знала, что следующей жертвой должна была стать я.

Кем был этот мужчина? Казалось, он знал мою мать. Они спорили так, словно были давно знакомы, прежде чем он вытащил нож и вонзил его ей в сердце.

Я плакала в такт дождю, барабанившему по крыше. Крупные слёзы катились по щекам и падали на пол. Я скучала по маме. Скучала по папе. Скучала по Ли. И больше всего на свете скучала по дому. Вытирая глаза рукавом, я вдруг заметила Романа, прислонившегося к дверному косяку и молча наблюдавшего за мной.

— Всё в порядке? — мягко спросил он.

— Всё нормально.

Эти слова вылетели у меня изо рта, словно граната. Мне отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь просто обнял меня, крепко прижал к себе и сказал, что всё обязательно будет хорошо, как только я выберусь из этого кошмара.

Роман медленно подошёл ко мне.

— Не похоже, что с тобой всё нормально.

Его доброта оказалась почти хуже его гнева. Она добралась до самого сердца и выдавила из меня ещё больше слёз.

— Я сказала, что со мной всё нормально, — всхлипнула я.

Когда я снова подняла голову, Роман уже стоял прямо передо мной — высокий, красивый, с его мощной фигурой и ростом в 193 сантиметра.

Сердце колотилось о рёбра.

Не подходи. Не подходи. Не подходи.

Я безмолвно повторяла это Роману.

Когда он потянулся ко мне, моя рука молниеносно взметнулась вверх, и я со всей силы ударила его по щеке.

Он удивлённо отшатнулся, коснувшись ладонью лица.

— Ваш ужин будет готов через минуту, мой господин, — сказала я, добавив насмешливый поклон.

— Мне не нужен твой чёртов ужин. Можешь съесть его сама, — сказал Роман.

— Я готовлю для тебя этот дурацкий ужин, выплакиваю все глаза, а ты собираешься просто уйти?

Роман резко развернулся, его рот приоткрылся, словно он собирался что-то возразить.

В порыве раздражения я схватила нож, которым резала овощи и швырнула его в стену.

Он выбросил руку вперёд, поймал лезвие и зашипел, когда острый край рассёк ему ладонь. Одним стремительным движением он отбросил его через всю комнату, где тот ударился о стену и с металлическим звоном упал на плиточный пол. Из раны на его ладони закапала кровь.

Я ахнула и прижала ладонь ко рту. Что я наделала? Я не хотела причинить ему боль. Мне давно пора было научиться держать свой вспыльчивый характер под контролем, пока я не натворила ещё больших бед.

— Ты должна прекратить это. С меня хватит твоих угроз и твоего поведения, — сказал Роман, его лицо исказилось от ярости.

Я приподняла подол своей столы и достала маленький кухонный нож, который украла и прятала на себе. Я никогда не ходила без оружия.

Роман стремительно подошёл ко мне, выхватил нож и швырнул его в стену. Этот нож с глухим стуком ударился о камень и со звоном упал на пол рядом с кухонным ножом.

Его голос опустился до смертельно опасного шипения, пока он стоял передо мной, дрожа от ярости.

— Ты должна разобраться с собой. Я единственный человек, который помог тебе. Я ни разу не прикоснулся к тебе и ничего тебе не сделал, но ты вот-вот выпустишь наружу худшую сторону моей натуры.

Он схватил миску, в которой лежали нарезанные овощи, и с силой разбил её об пол.

— Убери здесь. С меня хватит.

Он резко развернулся и стремительно ушёл.

Дрожа, я опустилась на пол и начала собирать осколки керамики, испачканные кровью Романа. Я снова разрыдалась, но на этот раз — из-за самой себя.

Куда подевались все те уроки и правила приличия, усвоенные мною касательно поведения в обществе? Роман был прав. Я отбросила все свои принципы и превратилась в ужасного человека. Роман и Амара проявляли ко мне только доброту, а я лишь отталкивала их. Будь сейчас здесь Ли или мой отец, они сказали бы, что я потерпела поражение как человек. Я злилась на себя и одновременно сгорала от стыда. Мне нужно было извиниться перед Романом.