Может, и Лиэль не минула эта участь в доме Качевайнов? Она красивая, очень, а драконы любят все красивое... иметь.

Моррокей смотрел на Милу в ответ спокойно, будто не о его расе речь. Кончики его тонких губ как приподнялись в намеке на ехидную улыбку, так и застряли намертво. Приклеились, как на маске.

– И вы, драконы, такие скрытные... о ваших детях от человеческих наложниц ничего не известно. Но мне очень интересно, Ваша милость – вы, как и айны, убиваете таких детей или... все же умнее хотя бы в этом и умеете предохраняться от зачатия?

Молодой Качевайн со стороны что-то яростно зашипел, но Моррокей остановил его небрежным жестом и возразил. На понятном человечке языке ахло:

– Нет, пусть продолжает. Очень занятно. К тому же мы переходим к самому интересному. Так что насчет айнов, Милдред? Почему ты считаешь, что ваши расы близки?

Теперь несогласно зашипели айны.

И, конечно, никто не ответил на ее вопрос. Жадный дракон не поделится своими секретами. Уж точно не при других первородных.

– Все очень просто, – Мила переплела пальцы перед собой, словно создавая щит, но мимолетный взгляд в сторону наконец заткнувшихся блондинов бросила.

На всякий случай. А то вдруг дракон обиделся и убрал свою невидимую защиту. И тогда малейший псих от кого-нибудь из ушастых будет последним событием в ее жизни... второй.

– Во-первых, плодовитость, – все же продолжила Мила.

Эти мысли давно у нее бродили, но поделиться было не с кем. Хотя айны тоже не те персоны, с кем хотелось бы или стоило... Но, может, они добавят, пусть в споре, что-то полезное? Новую информацию?

– Потомства между этими двумя расами вашего мира много... кхм, то есть зачинается много, – продолжала она. – И быстро. И последующие поколения от таких детей тоже бывают, не уменьшаются... кхм, если выживают, конечно, но уже совсем по другой причине. То есть новый гибридный вид не вырождается со временем, что говорит о его качестве. Во-вторых, наследственность – такие дети имеют признаки от обеих исходных рас, причем лучшие свойства. И передают эту наследственность дальше в последующие поколения, яркие черты не теряются, как с теми же волками. Так что люди не портят кровь! Не тем, кто близки "генетически".

– Чушь! Твои доводы, человечка, совсем не показатель... – начал было опять шипеть айненыш, но Моррокей его перебил.

– Нет, почему же. Очень интересная теория...

Второй Качевайн тоже что-то рыкнул в своей стороне, остальные айны молчали. Как-то нехорошо молчали. И в гостиной почему-то так прохладно... Мила только сейчас осознала и поежилась, чувствуя, как плечи сковало – то ли из-за напряжения и накатывающейся усталости, то ли из-за... холода? Ну конечно, высокомерным айнам не понравилась ее версия, вот и отмораживаются. Буквально.

– А мне интересно другое, Ваша милость, – опять глянула на дракона девушка. – Например, кто виноват в том, что две наиболее близкие расы вашего мира так яростно воюют друг с другом на протяжении... скольких столетий?

– Хочешь узнать, почему айны презирают людей? – дернув уголками рта, уточнил дракон.

– Нет, хочу узнать, кто им так долго и тщательно внушает, что люди им не пара... хотя природа явно планировала иначе, не друзья и даже не приятели.

– О чем ты? – раздалось со стороны настороженно.

Опять Лайн вклинился.

– Потому что люди – низшая, никчемная раса, недостойная даже существовать... портить природу своим видом... – начал было "объяснять" айненыш.

– Вот! – указала на него рукой Мила, нагло перебивая, но обращаясь к дракону. – У этого юного айненыша вряд ли есть настоящая причина ненавидеть людей. Не отбирали же люди у него в детстве сладости, игрушки или... родню. Это айны приходят периодически на человеческие земли и убивают там всех подряд непонятно зачем. И насилуют, хотя считают людей отвратительными, а затем снова убивают. Они первыми начинают. Я и спрашиваю – зачем? Хотя нет! Если понять, кто выращивает эту ненависть искусственно, то "зачем" станет само понятно.

– Что значит "выращивает искусственно"? – опять подавшийся вперед Лайнфаэр задал вопрос. – Люди на самом деле ничтожны и отвратительны...

Мила повернула голову и глянула на старого знакомого. Ладно айненыш, но Лайн... хотя давно пора окончательно расстаться со своими глупыми фантазиями и принять реальность.

Тот запнулся, насупился. Перекатились желваки на его узких бледных скулах. И неожиданно добавил:

– Большая часть из людей. Ты сама видела на примере хотя бы своего отца. То есть отца настоящей Милдред, – сделал Лайн неуловимый жест, словно показывая на нее, ее тело. – И это аристократы! Вонючие, крикливые, мелочные... никчемные! Другие еще хуже.

Но все равно не настолько ужасные, чтобы их убивать!

– Но если люди настолько отвратительны, зачем вы раз за разом приходите на их земли... утруждаете свои ножки и пачкаете свои светлые ручонки человеческой кровью? – закипала горькая злость внутри попаданки. – Или будете отрицать, что к людям вас тянет? Уж не знаю, как к самым слабым, над которыми проще издеваться, или по какой-то иной причине. Или вы сами осознаете это притяжение, но именно поэтому убиваете тех, кто вас не трогал, чтобы так отомстить им за свои же подавленные стремления, которых стыдитесь? Так идите и сами убейтесь об стенку, поскольку это у вас проблемы с "психикой"! Людей зачем...

Ее яростную речь прервал синхронный двойной "дзиньк", а два тонких ножа с чеканными рукоятями, зависнув в воздухе на миг прямо перед лицом Милы острием вперед, дружно упали на пол, звякнув там еще раз.

Не сразу Мила отмерла и выдохнула. Надо же, драконья защита вот так, значит, работает?

Где-то там, вдалеке вроде бы кто-то рычал, кто-то ругался. Но Мила сидела и смотрела на два тонких изысканных ножа около ее ног.

Все-таки айнов очень раздражает сама тема отношений с людьми. И это точно неспроста!

– В нашем мире... – начала говорить она, не обращая внимания, что в голове гул, а в ушах словно ватой забито. – ...тоже были народы, которые считали себя избранными. Особенными. Лучше всех. И поэтому позволяли себе уничтожать другие народы. Только за то, что те, другие, якобы хуже.

В комнате стихло, а Мила подняла голову и оглядела взбудораженных подскочивших мужчин, которые сейчас дружно смотрели на нее.

– Но за всей этой "идеологией" на самом деле скрывалась жажда власти. А власть нужна для захвата и приумножения богатств. Все просто, – горько хмыкнула попаданка. – За любой войной, по каким бы надуманным причинам она ни велась, прячется истинная причина. И почти всегда она в деньгах... ресурсах. Но у меня не сходится "пазл"... картинка – айны не захватывают земли или ресурсы людей, редкие выкупы не в счет. Это скорее так, на карманные расходы. Тогда кому выгодны ваши набеги в человеческие земли? – посмотрела она на айнов.

– Кому? – эхом повторил Лайнфаэр.

Мила посмотрела на него, медленно перевела взгляд на Моррокея, который уже опять опустился в свое кресло поблизости.

– Прошу прощения, Ваша милость, но в первую очередь я бы стала подозревать прямых конкурентов айнов. В вашем мире ведь всего две расы первородных?

Вот теперь в комнате повисла совсем уж звонкая тишина. А затем стал громко ругаться второй дракон, хорошо хоть на своем, гортанно-рыкающем языке, но зато Мила его не понимала.

Айненыш тоже плавно опустился в кресло, растянулись тонкие губы в кривой, но все равно очень красивой улыбке. Остальные блондины также вернулись на свои места.

– Как за-анятно, – вот точно передразнил дракона айненыш. – Продолжай, человечка! Хочу знать детали.

А своей фантазии у него не хватает? Однако Мила смотрела на Моррокея, а тот... лишь хмыкнул.

– Я слышал, Конрой как-то собирался отрезать тебе язык, болтливая человечка?