Урнак, почесав затылок, сказал, что поблизости нет мест, куда бы пустили оргов. Если только с лотков покупать. Но раз такое не для леди...

Не успел он договорить, как поднял взгляд над ее головой, напрягся, рядом завозились другие ребята и...

Земля ушла из-под ног пискнувшей от неожиданности девушки.

Секунда ее взлета в небеса растянулась на невероятно долгий миг, когда в голове Милы успели табуном пронестись самые разные мысли. Почему при толпе охраны к ней кого-то подпустили? Ладно орчата, но волки-то?! Кто отважился стать смертником и тронул ее? И вряд ли это айны, потому что...

Но оказалось, что ее не ракетой в небеса запускают, всего-то подкинули немного над толпой как-то хитро, что она в полете развернулась к нападающему передом и...

Инстинктивный взмах кулаком, не иначе как от испуга! Да и в кого несется ее маленький жалкий кулачок – в здоровенного взрослого орга? Он даже не заметит, а вот она вполне вероятно отобьет себе...

Но покусившийся орг успел вновь перехватить ее за талию, заметить, но проигнорировать ее дернувшуюся ручку – да она бы даже не достала его! – и быстро отставить в сторону. И все это буквально за один удар ее сердца, за один миг... полумиг – и с обидой пробасил с высоты своего роста:

– Мила, ну ты че? Это же я!

Выдох произошел сам, когда подошвы туфель девушки стукнулись о брусчатку, которой была устелена торговая площадь.

А вместе с воздухом с губ девушки слетело возмущенное:

– Кто "я"?! Да я тебя впервые вижу!

Здоровяк напротив обиженно оттопырил губу, моргнул как-то подозрительно знакомо. А если еще учесть, что все орлята косятся на Китра, а тот лыбится как-то радостно...

– Э-э-э... Торги? – стало до нее доходить. Ну кто еще это может быть из дарголцев? Которого вроде бы признал Китр. – Ты – Торги?

Как в этом амбале, вновь оголившим внушительные зубы, хотя в первый миг своим оскалом успевший напугать ее, узнать того парнишку?

– Мы всего год не виделись! Один! Год! А ты... такой... такой здоровый, – сделала неуверенный жест. – Да ты раза в два больше стал! Как так?! Разве это возможно?

Здоровяк рядом с ней растянул губы еще шире в клыкастой улыбке, выпятил неохватную грудь колесом... Хотя куда еще больше раздуваться?

– Да, я! – фонило от мужчины радостью и гордостью. – Ага. Подрос чутка.

"Чутка"?! Будто его весь год анаболиками вместо еды кормили! Или у оргов мальчишки на самом деле так быстро растут? Неужели даже быстрее людей? Нет, в пубертате человеческие детишки тоже быстро вытягиваются, Мила все еще помнила, как чуть ли не за одно лето ее сыновья превращались в длинных, выше нее ростом, но все же худощавых парней.

Однако Торги реально заматерел – не только в высоту, но и вширь. А какие у него бицепсы из-под коротких рукавов серой рубахи выступают! Потолще ее самой в талии!

– Я не верю своим глазам! – продолжала удивленно причитать Мила. Она даже потянулась и ткнула пальцем в живот здоровяка напротив, просто до его груди еще дальше тянуться. Конечно же, под помятой рубахой стальной пресс был спрятан, пальцем не продавить. – Это точно ты? Или твой старший брат?

Здоровяк издал какой-то горловой звук – не то гоготнул, не то радостно рыкнул. Да уж – по голосу она Торги точно бы не признала. Это уже не тот паренек, который подвязывал новые штаны веревкой, чтобы не спадали, и голос которого редко, но срывался на детские высокие нотки.

Сейчас напротив нее стоял мужчина. Большой. Обвешанный смертоносным оружием – и не для декора, с заметно потертыми рукоятками от частого использования. А на виске виднелся кривой шрам, которого раньше точно не было.

– Я так рада тебя видеть! – искренне произнесла Мила, едва сдерживаясь от слез радости.

Рада, что он жив и здоров! Что они, наконец, увиделись! А то толком о нем и его судьбе ничего не знала.

– Моя ыарнера, – с каким-то торжеством произнес Торги, чуть поворачиваясь.

И только сейчас Мила заметила, что в стороне стоят еще такие же амбалы.

Хотя нет, еще более массивные и матерые орги, с немалыми такими наборами колюще-режущих штуковин на своих многочисленных ремнях – и на поясах, и через грудь, и из-за спин торчит всякое.

Наемники. Самые настоящие орочьи наемники в боевой экипировке.

Вокруг которых образовалось пустое пространство – рыночный народ умудрялся их обтекать, держась как можно дальше. Даже не задерживались, чтобы на них со вкусом таращиться, хотя косились все. Кое-кто из зевак даже спотыкался, не видя, что под ногами, настолько сворачивали шеи в их сторону.

– Эта? – несколько пар черных глаз, как самая черная дыра в самом дальнем космосе, просканировали ее, от макушки до носков запыленных туфелек, выглядывающих из-под успевшего загрязниться подола юбки. – Мелкая такая?

Остальные здоровяки не смотрели в ее сторону, крутили головами на низких шеях и следили за округой. Будто никак не могли выключить свой боевой режим? В мирной рыночной толпе?

Только сейчас девушка осознала, что орги меж собой на своем диалекте говорили. И что она их поняла, но ответить... нет, пока на санайском ответит – они должны понять.

– Размер не имеет значения! – Мила распрямила плечи, вытягиваясь ровно по струнке... хотя эта пара сантиметров рядом с амбалами роли не сыграет. – Главное – умеючи пользоваться тем, что имеется.

В стороне хохотнул один из волков, и когда черные взгляды перекинусь на него, добавил в адрес Милы:

– Вот бы не подумал, что такие слова от женщины услышу.

С секундной задержкой, но Мила смутилась. Ох уж эти озабоченные волки! Всегда найдут способ... подумать не то, что она говорила изначально.

Дернула плечом и вновь обратилась к новеньким оргам, но уже на их диалекте:

– Многочисленных путей вам в широкой степи, воины. Пусть дорога ровно ложится под ваши сапоги.

Вот теперь на нее покосились почти все наемники, а главный из них – их же сразу видно, кто есть кто – наклонил голову и будто с другого ракурса въедливо вгляделся вновь. Не забыв скользнуть заодно взглядом по мальчишкам рядом с ней.

Но Мила помнила, что у оргов по этикету не утруждаются представлением всех и вся, поэтому промолчала.

Вернее, повернулась к Торги и предложила:

– Нам обязательно нужно отметить нашу встречу! Посидеть спокойно, поговорить. Я же тебя целый год не видела! – наемники продолжали на нее таращиться, и она добавила: – То есть покушать.

У оргов все самое важное общение всегда за едой происходит. А с кем они не хотят разделить еду, с теми и дел никаких не ведут.

Затем вспомнила, что со слов местного поблизости нет мест, где бы покормили оргов. Вот же... дискриминация!

– Можно к нам домой, у нас большой двор... два... – предложила она и сама скривилась. – Но если опять туда припрутся айны, они же не дадут спокойно пообщаться.

– Айны? К тебе? – насторожился Торги. – Зачем? Гракгаш говорил, тебя герцог забрал. Откуда айны? И почему ты здесь, на рынке? В таком… простом?

Что за вопросы? Или он – как и все остальные на границе? – подумал, что Шанитир ее себе в гарем все-таки забрал?

– О! У меня тоже столько всего произошло! А давайте...

Шальная мысль озарила ее. Где-то в столице куплена таверна ее партнером. Она еще не открыта, посетителей там не будет, зато котлы на кухне должны быть. Здесь бизнес – если он совсем не разорен – продают обычно целиком до последней занавески.

Повернулась к Урнаку и уточнила, знает ли он, где новая таверна того повара, что к ней приходил. Что там, возможно, идет ремонт, и где мебель красят в разные цвета...

Не успела договорить, как парень свистнул, и рядом с ними, будто из-под земли вырос незнакомый Миле горзанский мальчишка. С бусинками в заплетенных волосах.

– Слыхал? – только и спросил у него на своем диалекте Урнак.