– Ничего общего! – опять зло процедил тот охранник.

Чего он сегодня такой разговорчивый? Или его настолько потряс факт, что люди и без них что-то похожее могут делать? Лайн молчал, глядя куда-то в сторону.

– Не забавно, а вполне ожидаемо, – дернув плечом, ответила дракону Мила. Лучше дракону, чем психованным айнам.

– Ожидаемо? – встрепенулся не только Моррокей, но и все остальные. Лайн с айненышем вновь впились в нее ментоловыми, будто побледневшими... заледеневшими взглядами. – Объяснись!

– Поскольку по сравнению с другими расами в вашем "фэнтези" мире видно, что наши народы наиболее родственны, то ожидаемо, что и действуем мы одина... – начала было человечка.

– Мы! Не! Родственны! – рявкнул все тот же охранник, перебивая ее, а в комнате неожиданно и довольно резко упала температура.

Да что там! По каменному полу гостиной от стоящего айна во все стороны засеребрились... дорожки появляющегося прямо на глазах инея?! У испугано выдохнувшей Милы изо рта вырвался легкий туман... как конденсат при сильном морозе.

Ничего себе айна проняло! С чего бы?

– Вы так бурно реагируете, господин айн, потому что вас это задело, – тем не менее вновь сорвалось с ее губ. – А задело потому, что в глубине души... если у вас, долгоживущих, она вообще есть... вы сами так же думаете. И поэтому вас так...

Запнулась, потому что перед ней вдруг мелькнуло... воздух перед ней будто дернулся и на какой-то миг преломился, как блики, отразившиеся в кристаллическом стекле.

– Что это? – вцепившись в подлокотники, что совсем не по этикету, Мила покосилась на Моррокея в соседнем кресле.

– О, ты видишь? Хм, мда, ты же знатнорожденная... То есть твое тело вполне может быть проводником магии, но странно... кхм. За-анятно. А это моя защита, болтливая человечка, – хмыкнул тот. – Но ты продолжай – что насчет родства ваших народов?

– Нет никакого родства! – опять злобно прошипел айновский телохранитель. – Чтобы людиш-шки... первородным...

– Да, Ваша Милость, давайте сменим тему, – попросила Мила, понимая, что не стоит продолжать.

А то вдруг даже драконья защита потом не выдержит злости айнов?

– Нет уж, Милдред! Я хочу знать, что за мысли бродят в твоей светлой головке, – опять ухмыльнулся дракон.

Гархов особист! Или хотя бы продолжил допрос без зрителей... со столь тонкой, скорее уж нестабильной нервной организацией.

Но дракон, будто мысли ее подслушав, продолжил:

– И уверен, что айны тоже хотят знать, что ты, чужемирянка, о них думаешь...

Ему ее совсем не жалко?

– А я уверена, что они убивали людей и за меньшее, – едва слышно, одними губами ответила соседу девушка.

Но ушастые нелюди ее услышали! По крайней мере Лайн с айненышем синхронно дернули головой в ее сторону, а затем юный нелюдь фыркнул:

– Да, пусть она говорит. Я посмеюсь над теми глупыми доводами, что человек может привести... Ни о каком родстве наших рас, даже дальнем, не может быть и речи!

– Говори, Милдред. И не бойся, вокруг тебя моя защита, – повторил Моррокей приказным тоном.

Мила обвела взглядом собравшихся.

Моррокей, удобно устроившийся в кресле, с легкой улыбкой на губах ждал... будто начала любимого фильма. Ему б еще попкорн в руки, гаду крылатому. Второй Качевайн, тоже усевшийся в стороне, снова смотрел на нее равнодушно, словно отбывая нудный рабочий день. Изморозь на полу вокруг того нервного охранника исчезла, но его взгляд ничего хорошего человечке не обещал. Во вновь налившихся зеленью глазах айненыша легкий интерес, а Лайнфаэр... как-то непонятно на нее смотрит. Будто предупреждая о чем-то?

Но что она может сделать, если драконище велел ей продолжить выступление?

Перевела взгляд на второго блондинистого телохранителя, который молча сливался со стеной где-то около входа, и начала осторожно:

– Даже если опустить тот момент, что наши расы наиболее похожи внешне...

– Пф-ф! Вот теперь и мне забавно... слышать подобную глупость, – фыркнул айненыш, тонкие губы которого растянулись в снисходительной улыбке.

– Цвет кожи, примерное телосложение, отсутствие второй формы... Не знаю, какие еще расы есть в вашем мире, но из тех, что я видела лично, люди и айны наиболее схожи, – пояснила Мила и немного подсластила столь неприятное первородным сравнение: – Хотя, конечно, у вас больше плюшек... преимуществ, доставшихся вашей расе от матери-природы...

Затем набрала воздуха, балансируя на опасном моменте, однако под давлением желтого взгляда со стороны, решилась:

– Но главный показатель родственности наших видов – это потомство.

– Что? – будто удивился Моррокей. – При чем здесь... ты говоришь о смесках?

Чему он удивляется? Это же он подсунул ей Лиэль, которая – теперь-то Мила знала – именно смеском и была! Причем во втором поколении. Внучка человечки и... айна. Вот откуда ее потрясающая красота, грация, музыкальный слух и многое другое.

И именно поэтому Лиэль боялась попадаться на глаза айнам, когда они приходили к Миле. Потому что ушастые спесивцы всегда уничтожали свое межрасовое потомство, стоило им только о нем узнать. И кто знает, спасло бы Лиэль то, что она фактически драконам принадлежит.

Да, именно принадлежит. В один из вечеров Мила все-таки раскрутила Лиэль на откровения. В рамках уроков по расоведению, когда она выпытывала у более сведущей "компаньонки", что та читала или знает о других расах. И когда Лиэль неосторожно кое-что сболтнула, Мила от нее уже не отстала, раскручивая события давних лет.

Вначале в их разговоре речь шла о том, что айны все же иногда отпускают пленных людей из знатных за большой выкуп. То есть иногда их расовая ненависть уступает жадности? Или это еще один способ унизить людей? Как оказалось, бабушку Лиэль, тогда незамужнюю девушку, путешествующую к родне, пленили айны во время очередной необъявленной войны, вырезав все ее сопровождение. Той девушке повезло, что семья ее любила и была очень состоятельной – быстро согласилась заплатить немалый выкуп. Не повезло в том, что за эти несколько дней насилие над пленницей все же свершилось. Тоже, наверное, как очередное унижение – вроде бы живой вернули дочь, но...

И снова повезло в том, что малый срок она провела в плену, никто не знал, что девушка возвращается "с подарочком". Потому что айны всегда, всенепременно убивали тех пленных человечек, которые из-за их же действий оказывались в положении.

Да, они убивали беременных женщин, которые от них же понесли!

Однако родня, видимо, очень любила ту девушку. Потому что тщательно перепрятали еще дальше и не принудили избавиться от ребенка – ни в процессе вытравить плод, ни после родов. Что обычно делали люди, боясь приютить у себя "плоды войны". Потому что стоило айнам прознать, что где-то есть их смесок, как они приходили туда и вообще всех убивали, целыми деревнями вырезали. За то, что помогали матери и скрывали такого ребенка.

Или удалось благополучно выжить тому ребенку, потому что у нее – родилась девочка – ушки были по-человечески округлые, а глазки голубые, как у ее мамы-блондинки? Иных явных айновских признаков у младенцев не определить, разве что нечеловеческая красота, но когда она еще проявится у подрастающего ребенка.

Та девочка выросла. И ее даже пристроили замуж какому-то достаточно богатому, чтобы охранял, но старому мужу, у которого уже были наследники. Детей от новой жены ему не нужно было, не хотел плодить очередных смесков, видимо, просто решил себя порадовать на старости лет красивой спутницей? Однако увлекся "радоваться" – родилась Лиэль. И хотя у нее тоже были голубые глазки, как у бабушки и матери, но она была слишком красива. Подозрительно красива у непривлекательного – даже для мужчины – отца.

Но ей тоже "повезло" – ее еще ребенком отправили в драконью империю, где существовали вроде как "школы искусств", в которых одаренными детьми, чаще именно человеческими, занимались разные учителя. А по факту, как допыталась в подробностях и сделала свои выводы Мила, это было что-то вроде "кукольного театра" местных Карабасов. Потому что дети, сданные туда родителями ради "лучшей жизни", а порой откровенно проданные, буквально принадлежали владельцам школ – были в полной их власти, а за дорогостоящую учебу и проживание должны были потом отработать, и отработка в итоге растягивалась на всю жизнь.