Моррокей лишь искривил губы, ответил Лайн:

– Почему постоянно? Наши артефакты отличного качества и служат не только их владельцам, но даже их потомкам...

– А как же артефакты последнего образца?

– Что? – не понял блондин. – Какого образца?

– Более улучшенного. С еще большим количеством функций. Чтобы он мог еще больше, еще быстрее, качественнее...

Лайн свел брови.

– Что значит "более улучшенный"? Мы изначально делаем лучшие артефакты! И сразу качественные.

– Да нет же! – как им объяснить? – Вот блендер с венчиком. А в блендере второй версии будет насадка с ножом. Потом будет блендер-кувшин с ножами. Затем можно сделать один блендер, но к которому можно будет присоединять совершенно разные насадки, потому что стандартизируют... А потом, чтобы работал с разными скоростями... или, скажем, с управлением на расстоянии, или чтобы сам в себя продукты складывал или шел мыться. Да как угодно его можно улучшать! У нас на рынке постоянно появляются последние... то есть каждый раз новые версии уже придуманных ранее артефактов.

– Зачем так? – с недоумением смотрел на нее Лайн. – Если можно сразу все продумать и сделать одну самую лучшую версию?

Теперь Мила на него смотрела с недоумением, не находя слов.

– Затем, что... Да потому что...

Как же сложно с этими магическими созданиями обсуждать такие простые и понятные технические моменты!

– Потому что самых лучших версий не бывает! Не может быть в принципе. Потому что развитие – это постоянный процесс. Который, раз начавшись, никогда не останавливается! – пыталась объяснить она. – Это как, например, вот... если семечко проклюнулось, то разве можно потом остановить росток? Нет, оно будет расти и расти... станет деревом... потом большим деревом... с множеством веток, и на каждой большой ветке будут расти другие поменьше и так далее. Так и версии любого технического изобретения – если оно оказалось нужное людям, то потом будет постоянно развиваться и расширяться по функциям. Во время испытаний жизнью. Нельзя придумать что-то самое лучшее, если изобретение не вышло из мастерской! И чем больше народа им пользуется, тем больше идей...

– Не сравнивай росток дерева и артефакт!

– А почему нет? Разве что росток развивается по порядку, заложенным в него природой, а технологии... артефакты так, как того хочет человек.

– Ха! – почему-то рассердился Лайн, сжимая кулак. – Артефакты – это тебе не рецепты яичных блюд, Милдред! Которые ты постоянно изменяла, лишь добавляя или заменяя одно на другое! Это гораздо, гораздо сложнее...

– Да не вижу разницы! Рецепт омлета или устройство той или иной штуки – принцип один! Именно так все делается! Шаг за шагом, добавляя или меняя что-то одно, потом другое и так далее – только так создаются улучшения или даже принципиально новые вещи... неважно – рецепты или изобретения! Люди начали хранить продукты в земляной яме во льду, который собирали зимой и пытались растянуть на все лето. Потом меняли что-то постепенно, но постоянно – да, как и рецепты омлетов! – и сейчас наши морозильные шкафы, которые вообще без льда сами создают холод разных температур в разных отсеках для разных продуктов... Знаешь, что сейчас они могут?

– Что? – фыркнул Лайн.

– Могут сами заказывать продукты, которые закончились у них внутри!

– Ты лжеш-шь, человеч-чка! – рявкнул взведенный айн, вцепившийся в подлокотники кресла так, что на его костяшках и без того светлая кожа еще больше побледнела.

– Кхм, она не лжет, Лайнфаэр, – с удивлением в голосе вклинился Моррокей, о котором они уже забыли. – Или сама в это верит. Мила, у тебя был такой охлаждающий шкаф? И кому он заказывал продукты, если слуг, как ты говоришь, вы обычно не нанимаете? У вас даже шкафы разговаривают? Вы настолько любите болтать? Даже с вещами, которые вас окружают?

Да уж, не понять такие обыденные – для иномирянина – вещи всяким тут сказочным эльфам и драконам!

– У меня не было, такие версии шкафов очень дорого стоят, но они существуют. Причем в разных... э-э, мастерских их делают. То есть разные люди одновременно придумывают разные способы, как ту или иную идею воплотить. И шкафы не разговаривают... хотя некоторые модели вполне возможно... а отправляют список товаров в удаленные лавки... – девушка расстроенно махнула рукой. – Ой, да что я вам объясняю! У нас вообще много чего бывает такого, что вы даже в самых смелых мечтах не вообразили бы. Потому что мы, люди... м-м, тоже очень любопытны. Только мы всё, что нам интересно, берем и создаем... быстро и сами!

– Но так плохо, что потом приходится переделывать заново, – едко прокомментировал Лайнфаэр.

– Не заново! И не переделывать, а дальше развивать. Потому что у нас, людей, фантазии гораздо больше и воображение живее, чем у других... зазря возомнивших себя лучшими.

– Тихо! Оба! – рыкнул Моррокей так, что аж стекла в окнах жалобно звякнули.

– Милдред, ты действительно слишком много говоришь, зачастую лишнего, – потяжелел желтый взгляд дракона, которым придавили девушку. – И раз тебе так нравится трещать... Начни с самого простого – опиши свой дом в подробностях. Какие у тебя были артефакты и что они делали?

Что ж, сами напросились.

И чем больше рассказывала Мила, тем задумчивее становились мужчины.

Правда, в итоге они решили, что в ее мире вот такая магия, особенная. Лишь потому, что Мила не смогла толком объяснить принцип действия электричества и откуда оно берется? Объяснения, что от силы воды, ветра или огня им не подошли. Первородные решили, что люди каким-то образом совладали со стихийной магией и научились копить ее силу в предметах! Ну чушь же!

Или они готовы поверить во что угодно, кроме того, что люди бывают умнее их рас и в состоянии развить собственную науку? Но зато даже дракона, наконец, проняло, насколько в ее мире у людей много доступных всем "артефактов".

А Мила поняла, что с этим миром они разнятся еще в скоростях.

Люди ее мира действительно спешат каждое улучшение или идею воплотить и успеть им насладиться. В отличие от айнов, которые над созданием каждого артефакта готовы сидеть год или даже несколько лет. Им-то что – живут долго, могут себе позволить.

И да, айновские артефакты как произведения искусства – идеальны даже в форме и декоре воплощения. В то время как людям главное удобство и функционал. Поэтому люди готовы даже простой шуруповерт в итоге превратить в супер-пупер агрегат с кучей насадок, которыми можно не только шурупы крутить, но... чуть ли не звездолет "на коленке" собрать. Или разобрать. Айны же если взялись делать какой-то типовой артефакт, то ни за что не отойдут от прототипа или задуманной идеи. Никакой "отсебятины" или новой функции! Зачем? Ведь для других целей есть другие артефакты.

Вот же... нелюди! Никакой у них фантазии! Ни одного проблеска дерзкой инициативы.

Так что не удивительно, что в мире, где людям воли не дают, до сих пор все ездят на лошадях и телегах!

Блендер, что принес Лайнфаэр, в итоге Мила попросила оставить.

По официальной версии – написать свои замечания по улучшению после дополнительных испытаний. Лайнфаэр выслушал и хотя стискивал зубы, почему-то промолчал, что она им в прошлом году предостаточно раз пользовалась в его доме.

По неофициальной – чтобы до следующего визита айнов успеть наделать мороженого с орчатами. И побольше. Тем более что вечером пришел Торги, и его тоже угостили подмерзающими ягодными и молочными заготовками. Просто мороженое не успевало до конца замерзнуть на леднике, как значительно уменьшалось после каждого перемешивания.

– Я че пришел, – облизывая ложку, вспомнил Торги. – Орнуг велел тебе передать, чтоб ты таверну готовила.

– Чего?! – опешила Мила. – Какую таверну? Для Орнуга?!

То есть лидер наемников настолько быстро обдумал ее вчерашние рассказы и оценил? Но не рано ли он на пенсию собрался? Он же сейчас вроде один из самых лучших не только воинов, но и командиров.