И все эти достоинства были в одном флаконе! То есть в теле. В мужском, вполне себе стройном, но крепком. А главное – в человеческом!

Сердце Милы своевольно замерло, а затем зачастило, разгоняя кровь по венам. Слишком разгоняя, аж щекам почему-то слишком тепло стало, а в голове зашумело.

Но Мила нашла в себе силы перевести взгляд на Вернера. Мол, что это за тип такой, который нас отвлекает?

Мила с утра никак не могла сосредоточиться. Мыслями то и дело утекала во вчерашний день, вспоминая знакомство с Вальтером.

Его имя оказалось неожиданно земным, и Мила даже успела понадеяться... Но зря. Несколько осторожных проверочных вопросов как бы между делом, которые мужчина явно не понял, и девушка смирилась, что он не попаданец.

Может, кто-то из его родителей родом с Земли? Судя по имени из Европы? Или просто ужасное совпадение? Но об этом так сразу в лоб не спросишь у нового знакомого, тем более под прицелом внимания стольких зрителей. Вот бы с Вальтером еще поговорить! Но в более приватной обстановке.

Только как? Если она опять почти все время заперта в доме, и каждый выход приходится согласовывать с охраной. Но не скажешь же – мол, пойду допрошу возможного потомка иномирянина.

– Милдред, о чем ты сегодня все время думаешь? – раздалось рядом недовольным тоном.

Девушка вынырнула из своих думок и глянула на Лайнфаэра, с которым они сегодня работали над будущими дегидратором и феном. Да, она уговорила его разрабатывать сразу два артефакта – мол, принцип один и тот же, отличия небольшие. Так почему бы за одну работу не получить сразу два результата?

Тем более что фен можно использовать не только для сушки или укладки волос, бывают и строительные фены. Например, можно для сушки влажной древесины использовать? Или, может, при покрытии поверхностей какими-либо лаками или кто знает чем еще. Ладно, ей, глупой человечке, простительно не знать такие тонкости деревообработки, но неужели столь искусные мастера, как великолепнейшие айны не догадаются, как использовать такой удобнейший инструмент в своей работе? Ах, простите, в искусстве.

– Почему вас это интересует, господин лерой? – не сразу нашлась с ответом Мила, с трудом переключаясь на "здесь и сейчас". – Ваш род хотел от меня рассказов о моем мире, он их получает, но в мои мысли не лезьте! Это личное. И по договору у вас нет прав...

– Думаешь о вчерашних людях, Милдред? – с ехидцей в голосе вклинился Моррокей, который упорно присутствовал почти на всех встречах с айнами, даже таких, как сегодня.

Когда приходил один Лайнфаэр, чтобы именно поработать с человечкой над артефактами. Вернее, громко сказано "поработать с человечкой". Основную работу делал сам Лайн, а Мила лишь отвечала на его дополнительные вопросы по необходимости, описывала какие-либо нюансы или просто сидела рядом. И пока была не нужна айну, работала со своими бумагами.

Нет, поначалу она активно расспрашивала Лайна о том, что и как он делает, пыталась узнать побольше об артефакторике именно как науке. Пыталась расспрашивать. Но старый знакомый доходчиво дал ей понять, чтобы не мешалась с "пустой болтовней", и что просвещать ее здесь никто не будет. Поэтому раз Моррокей тоже обычно скучал рядом, но не выпускал их из-под своего контроля, то вскоре Мила стала приносить на такие встречи свои бумаги и периодически отвлекать дракона от ничегонеделания, спрашивая его о бюрократических нюансах. Например, о привилегиях, этаких местных аналогов патентов, которые она хотела запросить.

– Надеюсь, вы не ревнуете, Ваша милость? – не сдержалась от ответного ехидства Мила, окончательно отключившись от мечтаний.

– Ревную? – хохотнул Моррокей. – Милдред, даже для твоей богатой, как ты говорила, фантазии это слишком...

– Вот и отлично! – подловила она момент. – Значит, я могу сказать Вуггерсу, что вы мне разрешили новые встречи с теми людьми?

– С какими людьми? – опять недовольным тоном вклинился в их разговор Лайнфаэр.

– Если только лерой не ревнует, – опять ухмыльнулся дракон, сверкнув желтым взглядом.

Вот же ехидна крылатая! Хотя как раз Моррокея иномирянка в крылатой форме не видела, но она должна быть у него, ведь так?

– Что?! – поперхнулся своим возмущением айн, и Мила опять воспользовалась моментом.

– Как слышите, нет, не ревнует. Да и как вы, Ваша милость, вообще могли подумать такое о господине лерое! И поскольку я свободная девушка... не так ли? – раз уж она ему точно не невеста. – И в вашей драконьей империи, где такие замечательные законы о свободных людях... – не удержалась, чтобы не подсластить свою речь, наверняка опять выбивающуюся за рамки дозволенных. – ...никто не будет чинить препятствия для личной жизни граждан...

– Какой жизни?– опять раздалось сбоку.

– Личной, Лайнфаэр, – ответил ему дракон, не отводя веселого взгляда от человечки. – Представляешь, наша сладкая девочка захотела личной жизни. Это когда встречаются с мужчинами... особями другого пола и, возможно, даже рожают детей. Ты ведь не против?

– А почему светлый... прошу прощения, высший светлый род Сеадан Амараллис должен быть против? – также глядя лишь на драконьего безопасника, будто бы удивилась Мила. – Настолько далеко ваш... – подчеркнула интонацией. – ...договор о моем... – и это подчеркнула. – ...внимании, я бы даже сказала жизни, не распространяется? Иначе я совсем плохо подумаю о драконах.

– Почему плохо? – Моррокей тоже сделал вид, что удивился.

Или он на самом деле не понял?

– Потому что глупо пытаться настолько сильно продавить человека... по крайней мере, из моего мира. Это во-первых, – стала объяснять Мила. – А, во-вторых, всем только лучше будет, если... кхм, я размножусь.

Дракон не справился со своими эмоциями: метнулась широкая ладонь к лицу, в которую мужчина сильно закашлялся. Видимо, его благородного воспитания хватило лишь на то, чтобы не смеяться в полный голос из-за ее слов.

– Чем именно лучше? – последовал новый вопрос от Лайнфаэра каким-то холодным тоном.

Зато айн не веселится. Хотя Мила уже давно поняла, что у этих первородных с юмором хуже, чем у драконов. Или только Моррокей такой веселый ей попался?

– Кхе, да, объясни нам... или хотя бы Лайнфаэру, – продолжал потешаться ее несостоявшийся жених. – Что хорошего будет, например, для рода Сеадан Амараллис, если ты... кхе, размножишься?

А дракону, значит, можно каждый раз не перечислять все возвышенные эпитеты к айновскому роду? Как всегда – дискриминация.

– Что нас, таких умных и с богатой фантазией, будет уже два человека? А что моему ребенку вначале еще лет двадцать расти... ну так айны живут гораздо дольше и вполне дотерпят, да? Хотя нет! Дети еще более любознательны, с гибким мышлением... по крайней мере, у людей. И начнут задавать порой очень точные вопросы, как только научатся говорить. Представляете, на сколько новых идей может навести всего один человеческий ребенок своими...

Но тут шуточки резко закончились, и Мила запнулась на миг.

– Хотя да, вы правы, Ваша милость, – сказала более серьезным тоном. – Мой будущий ребенок никак не относится к роду... высшему светлому Сеадан Амараллис. Ведь так? То есть я надеюсь, что вы, драконы, не настолько... безмерно продали мое внимание айнам? Вы ведь ограничили срок того договора, да?

Веселиться ей перехотелось. Действительно, о чем там за ее спиной сговорились первородные? И дадут ли ей покоя в будущем? Когда она перестанет быть интересной им.

Будет ли у нее вообще будущее?

Уловил ли Моррокей ее резкую смену настроения или нет, но ответил без смешка.

– Конечно, ограничили срок договора. Не стоит думать о нас настолько плохо, Ми-ила.

Срок ее работы с айнами ограничен – это хорошо. Но она не знает, а что потом будут делать драконы. И это плохо.