Лайн опять сверкнул в ее сторону яркой зеленью глаз, но отвел взгляд, однако уголки его губ точно дрогнули! А младший гость вновь возмутился:

– Высший! Высший светлый род Сеа-адан Амараллис, человечка! Ты не можешь запомнить такие простые знания! Ты уверена, что секрет той силы ты точно помнишь? И ничего не путаешь?

Как бы не ляпнуть в ответ, что она запоминает только то, что ей нужно. И вспоминает, только когда ей нужно. А всякие там высшие... да здесь в кого не плюнь, многие считают себя высшими. Уж точно выше людей. Но это она даже не собиралась запоминать.

В итоге ответила юному, но уже противному нелюдю так:

– Да, помню не все, – формулы из школьного курса физики точно не помнит. Да и не нужны они здесь. – Но что нужно будет, сама догадаюсь. По возможности. А если нет, то буду проводить опыты, чтобы исследовать или утвердиться, что правильно вспомнила. Много опытов – десятки, сотни, хоть тысячи раз. Столько раз, пока не получу нужный мне результат. Мы же, люди, не только любопытные, но и настойчивые в достижении своих целей.

И как хотелось добавить: "Не так ли, господин лерой?" в сторону Лайна.

В тот день до хоккея они так и не добрались – было много другой информации, которой делилась Мила. А затем айны ушли.

Вернее, охрана увела айненыша, хотя тот явно не хотел уходить.

– Я приду еще, – заявил он человечке на прощание, но та уже и так догадывалась, что от них не избавиться.

В свою очередь, она объяснила, какие примерно должны быть клюшки, шайба и коньки. Пусть в следующий раз придет с готовым "обмундированием", если хочет получить от нее правила игры в хоккей. Правда, она их не знает точно, лишь примерно представляет. Но, как она уже заявляла айну, что не помнит, то сама додумает.

Когда айны покинули их двор в сопровождении Конроя и его отряда, Мила вернулась на задний двор к своим ребятам. Но те ее встретили какими-то странными взглядами.

– Что? – спросила девушка у них.

– Ты не санайка, – выступив вперед, заявил Урнак. Который в последнее время все чаще отвоевывал себе пост лидера в "младшей гвардии".

И сейчас он говорил с явной претензией в голосе.

Но что ему ответить? О том, что она иномирянка – знали здесь очень немногие.

Правда, в тот день приема Моррокей в анфиладах комнат трепался об этом в открытую, так что ближайшая герцогская охрана, как и айновская, об этом уже знает. И неизвестно, кто еще – пошла ли волна сплетен по городу или дальше.

Стоит ли открывать такую правду о себе орчатам? С одной стороны, орги ей ближе всего, неловко скрывать от них свои тайны, уже известные недругам. С другой – тот же Гракгаш и Душара знают, может, и Дрых тоже. Если считали бы важным, довели бы до сведения своим старшинам? Что же касается ребят... если узнают они – то наверняка сразу доложатся в свои общины. И как быстро там разнесется такая весть? Кто знает, может, как пожар по сухой траве в степи. И самое важное – после такого не окажется ли она на пепелище... своих затей или даже свободы?

И ладно бы, ей не жалко поделиться со своими такой тайной. Только она до сих пор не знает, что здесь делают с иномирянами. Тем более с теми, чей дух занял чужое, местное тело. Это ж почти "захватчик", такого иномирца она и сама боялась бы! А орги не боятся ничего, они просто сразу устраняют источники своих волнений. Но ее это тем более не успокаивает.

Замешкавшись, Мила обернулась на Моррокея, который сегодня совсем не вмешивался в ее речи, но все же был в пределах видимости.

Однако дракон опять никак не отреагировал. Не стал ей что-либо подсказывать или отшивать любопытных мальчишек. И ведь он точно слышал их претензию!

Девушка повернулась к терпеливо ждущим ребятам.

– Даже если предположить, что это правда, то разве это на что-то влияет? – осторожно подбирая слова, ответила Мила.

– Ты нам брехала, человечка! – задрав верхнюю губу и оголив клыки, опять предъявил Урнак, возвышающийся над ней уже почти на голову.

Шогр и Горм, другие лидеры, выразительно сопели, но тоже не вмешивались – не поддакивали горзанцу, но и не вступались за человечку. Остальные мальчишки, обступившие их полукругом, уже почти все выше и точно все мощнее стройной человеческой девушки, лишь переводили взгляды с одного на другого.

– Когда? – уточнила Мила. – В чем ты считаешь, что я лгала вам?

– Ты выдавала себя за санайку!

– Нет. Я никогда не утверждала, что я – санайка, – спокойно ответила девушка, глядя на мускулистого полуобнаженного парня снизу вверх. – Или пусть кто-нибудь докажет обратное.

Качнувшийся было вперед Урнак, будто на стену наткнулся. Посмотрел на насупившихся дарголцев, но те озадаченно молчали, видимо, вспоминая, было ли такое. В итоге лидер тоже промолчал.

– Но ты говоришь на санайском! – вступился зато дарзанец Шогр.

– И что? Ты теперь тоже. Разве это значит, что ты санаец?

Парень не нашелся с ответом.

– Но ты пришла из Саная! – добавил Горм, он был из общины вблизи Сареаша, то есть у границы, и наверняка знал ее историю лучше остальных учеников.

– И что? Оттуда приходят много кто, но не все купцы, которые перешли границу с той стороны, санайцы. Ведь может такое быть, что они просто проехали через ту страну?

Мальчишки опять переглянулись.

– Но ты не знаешь других человеческих языков, кроме санайского, – с сомнением, однако вступился Китр, под взглядом повернувшейся к нему Миле вроде еще больше стушевавшийся.

– Поправочка! Давай уточню: я не знаю других человеческих языков, известных в этих землях. И которые поняли бы другие люди... или нелюди. Поэтому мне приходится говорить на санайском, чтобы хоть так общаться, – заявила в ответ человечка. И ведь она не лгала.

Китр приоткрыл рот и так завис – но непонятно, то ли от недоумения, "переваривает" ее закрученную фразу, то ли хотел что-то сказать, но слов не нашел.

Моррокей, гад такой, стоял в стороне и не вмешивался. Лишь скрестил руки на груди и, чуть наклонив голову, с интересом наблюдал. Впрочем, кое-кто из волков тоже держались поближе и открыто следили за перебранкой.

А этим что надо? Они же не думают, что мальчишки выступят против нее?

– В общем, вы повелись на "утиную проверку", – подвела итог Мила, перехватывая нить разговора, такого непростого со своими учениками.

Ну не может она им сейчас открыться! Придется выкручиваться иначе.

– Эт че значит? – прозвучало сразу несколько басков от орчат.

– В моих землях так иногда говорят, – отозвалась Мила. – Если нечто выглядит как утка, крякает как утка и плавает как утка, то, скорее всего, это утка.

– И че? А разве не так? Так и есть, – раздались голоса вразнобой.

– Чаще всего да, но иногда бывают исключения. Вернее, жизнь показывает, что очень часто бывают исключения, – протяжно вздохнула девушка. – И вы, будущие прославленные командиры, должны уметь думать... или хотя бы предполагать, что могут быть другие варианты. Даже совсем не очевидные...

– Эт какие же? – опять кто-то из орчат.

– Например, даже я, не ходя на охоту, знаю, что бывают такие подсадные утки, ненастоящие, на которых охотники приманивают других уток к себе, вместо того, чтобы лазить за ними по камышам или илу...

– Ты подсадная санайка? – ахнул быстрее всех соображающий Китр. – А зачем? Кому подсадная?

В стороне поперхнулись воздухом волки.

Мила метнула на парнишку взгляд, хотя сама виновата.

– Или бывают такие розыгрыши. Чтобы подшутить каким-то образом над другими...

– Над кем? Над санайцами или нами? – насупился еще больше Шогр.

Да что ж такое! Почему они у нее такие сообразительные?! Как-то слишком, когда не надо.

– Или бывают еще какие угодно варианты! Эти я вам перечисляю, чтобы просто показать, что... Что. Может. Быть. Все. Что. Угодно! О чем сразу даже не думается. Просто потому, что ум, ленивая штука на самом деле, предлагает своему хозяину первым делом самое простое объяснение. Но вы должны смотреть шире. И думать дальше. Использовать воображение...