Майор ожил:

– Выходит, ваш род сейчас стоит посреди минного поля и не знает, куда ступить?

– Не знаю, что такое минное поле, но спасибо за образ, – пробурчал Сай.

– Всегда пожалуйста.

Эль тихо фыркнула. Вик подбросил в костёр ветку.

– Ну и что было дальше?

– В столице как‑то узнали, – сказал Сай. – Начали задавать вопросы. Почему наследник не прибыл в колледж? Почему нет подтверждённой записи резервного администратора? Потом пошли письма, проверки, намёки… Всплыли старые претензии соседей – на дороги, леса, пастбища.

– Если есть младший брат, чего они лезут? – спросил Вик.

– Потому что брат ещё не признан. Если отец внезапно умрёт сейчас, без взрослого подтверждённого наследника, часть земель по древнему обычаю могут потребовать соседи – как выморочное или спорное владение. А если отец проживёт долго и только потом выяснится, что наследников всё‑таки нет, дело уйдёт в Высокий суд при губернаторе. Там соседи получат намного меньше. Или вовсе ничего.

– Значит, им выгодно, чтобы твой отец умер пораньше?

Сай не ответил.

Этого и не требовалось.

Вик смотрел на огонь и думал: высокородные умеют делать бумажной даже смерть. Человек ещё жив, а вокруг уже делят его дороги, леса и будущие кости.

– Отец тебя списал? – спросил он.

Сайрус молчал долго.

– Не знаю. Он не выгнал меня, не отрекся публично, но колледж отменил и к важным вопросам больше не подпускал. А при советниках говорил обо мне так, будто я болен.

Эль кивнула – похоже, ей это было знакомо.

– А потом? – спросил Вик.

Сай провёл ладонью по лицу.

– Потом я услышал про Сороритас Сангвис Санэ.

– Какое изощрённое ругательство!

– Это Сестринство Исцеляющей Крови, – сказал Сай. – Очень древний орден. Они помогают при непризнанности: делают очистку крови, ищут ошибки в родовом профиле, готовят повторное обращение к Спиритусу. И иногда возвращают высокому дому благоволение Спиритус Квантум. Только стоит это очень дорого.

Майор издал такой звук, будто квантовый блок подавился пылью:

– Продавцы чудес! С отчётливым оттенком шарлатанства.

Сай резко повернулся к нему:

– Ты их не знаешь.

– Их – нет. Но таких, как они, – сколько угодно.

– Они помогали высокородным! Реально помогали!

– По слухам.

– Иногда слухи правдивы.

– Иногда слухи стоят ровно столько, сколько отчаявшийся наследник готов за них заплатить.

Сай вскочил бы, если бы не усталость. Он только сжал кулаки:

– Мне нужен был шанс.

На этом Майор замолчал. И Вик понял: не потому, что согласился. Просто даже старый боевой ИИ иногда умел не добивать лежачего.

– Дорого? – спросил Вик.

Сай коротко засмеялся:

– Очень. Неприлично. Сумму я тебе уже называл.

– А что, отец не дал тебе денег?

– Ну… наверное, дал бы. Только он решил посоветоваться с мачехой, а потом… потом отказал. Она уже была беременна. Отец сказал, что само обращение к Сестринству не совсем законно. И что у рода будет новый наследник. Вот и всё.

– И поэтому ты сбежал добывать деньги.

– Да.

– Один. В мусорщики, к мародёрам, на край системы Феррум, где тебя могли продать по частям!

Сай кивнул:

– Именно. Я пытался хоть что‑то сделать. Спасти себя. Спасти род.

– Высокородные не добывают деньги! Им благоволит Спиритус Квантум!

– Именно так думают простолюдины? – презрительно спросил Сай.

Вик хотел ответить что‑нибудь злое. Что‑нибудь про барчуков, которые внезапно узнали, как выглядит жизнь без доступа. Но не стал. Потому что Сай сидел у костра в грязных сапогах, с разбитым лицом, и делил с ними все трудности перехода. Очень плохой получился из него высокородный. Почти простой человек.

– А мне он не благоволил, – тихо продолжил Сайрус. – Вот я и решил купить себе шанс. Добыть деньги, вернуться, всё исправить. И, похоже, чудовищно переоценил свои силы.

– А мне почему не сказал? – спросил Вик.

Приятель посмотрел на него:

– Чтобы услышать: «бедный барчук решил купить себе обратный билет в высокородные»? Ты бы и знать меня после этого не захотел.

Вик помолчал. Пожалуй, именно так он бы и сказал.

Какое‑то время они сидели молча. Затем Вик резко отвернулся.

– Всё. Спать. Завтра тяжёлый день.

– Прямо на землю? – с сомнением спросила Эль.

– Кто же спит на голой земле, – вздохнул Сай. – Замёрзнешь. Смотрите, как это делается в лесу. Показываю один раз!

Поднявшись, он наломал толстых веток и уложил их рядами на землю – получилось что‑то вроде решётки. Сверху набросал мягкого хвойного лапника, погуще, ветка к ветке.

– Толстые вниз – они создают прослойку, защищают от холодной земли. Мягкие сверху – на них лежишь. Место выбирайте сухое, не в низине. И ноги к костру не суйте, если не хотите проснуться с подплавленными сапогами.

– А почему не в низине? – спросил Вик.

– Холод стекает вниз, как вода. К утру в яме будешь лежать как в леднике.

Вик улёгся на свой лапник. Ветки покалывали спину. Блок репликатора лежал рядом тяжёлым прямоугольником, пакет с нейроядрами он сунул под бок – чтобы чувствовать его даже во сне. Квантовый блок Майора тихо помигивал возле Сая.

Ночь стояла на удивление светлая. Это была не темнота станции, где свет либо включён, либо включен. Здешняя ночь жила своей жизнью. Уорриор висел над деревьями огромной полосатой тушей, и его отражённый свет заливал лес буро‑оранжевым сиянием. От сосен тянулись длинные, мягкие тени, шум в верхушках деревьев казался таинственным и загадочным. Где‑то раздался крик ночной птицы, невдалеке пели цикады.

Но сон почему‑то не шёл.

Эль тоже не спала. Она сидела у догорающего костра и не отрываясь смотрела в огонь. Отблески пламени ходили по её лицу, и лицо это было непривычным – спокойным. Не мягким, нет. Просто впервые без вечной готовности ударить первой.

Вик поднялся и сел рядом.

– Чего не спишь?

Эль ответила не сразу.

– Он живой.

– Кто?

– Огонь.

Вик посмотрел на костёр. Ветки горели. Красное, жёлтое, у самых углей – немного синего. Красиво, конечно, но не настолько же, чтобы сидеть перед ним, будто загипнотизированная!

– Огонь как огонь.

– Ты не понимаешь. – Эль подтянула колени к подбородку. – На станции если что‑то горит, значит, сейчас будут сирены, пена, перекроют отсек – и кто‑то сдохнет. Я видела, как горят кабели, Как горит синтетика. А чтобы огонь вот так просто стоял и грел – такого я не встречала.

Вик не нашёлся что ответить.

Костёр тихо потрескивал. Пахло дымом – но не химической дрянью, здесь даже дым был ароматным. Пахло деревом, смолой, живой сухой веткой, которая решила стать теплом, а не поводом для эвакуации.

– Странно, да? – сказала Эль. – Корабль разбит. За нами могут прийти кто угодно. Этот лес может нас погубить. А я всё равно рада.

– Чему?

Она повела пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить слово.

– Этому. Лесу. Огню. Небу. Ящерицам, чтоб их. Тому, что я всё это вижу.

Потом добавила совсем тихо:

– И тому, что не одна.

Вик пожал плечами. Вышло очень неловко.

– Не за что.

– Я не благодарила.

– Ага.

Он вернулся на лапник, лёг и долго смотрел вверх – на россыпи звёзд в багряно‑коричневом небе.

Под это Вик и уснул.

Разбудили его птицы.

Сначала он не понял, что за глупый треск и свист режет тишину. Потом открыл глаза и увидел над собой серо‑зелёные ветви. Между ними розовел Уорриор – полосы на его диске расползались мягкими акварельными разводами. У горизонта поднимался Феррум, заливая горизонт багрянцем, будто кто‑то раскалил край мира.

На станции утро включали. Здесь оно приходило само.

Парень подошел к подернутым пеплом углям, подкинул веток, и огонь нехотя ожил.

Сай и Эль еще спали

– Подъём, – сказал он. – Пойдем, пока свет нормальный.