– Посадка возможна?

– Лихтер четвёртого класса имеет аварийный режим приземления на малые тела с атмосферой, – сообщила Дик‑Пик.

– Повторный взлёт после подобной операции не предусмотрен.

В грузовой камере стало тихо.

– То есть сядем и останемся? – переспросил Сай.

– При благоприятном исходе – да.

– А при неблагоприятном?

– Обломки судна также останутся на поверхности.

– Как утешительно. И каковы наши шансы?

– Текущая масса превышает рекомендованную на двадцать одну и три десятых процента. Грузовая камера перегружена живыми лицами, ранеными, оружием, неучтённым оборудованием и иными грузами. Учитывая силу гравитации на спутнике Кена, прогноз посадки: жёсткая.

Клегг скривился, как будто проглотил лимон.

– Насколько жёсткая?

– Вероятны разрушение ходового контура, потеря двигателей, деформация грузовой секции, множественные травмы.

– Бадабум, – тихо сказал кто‑то у стены.

Клегг развернулся к камере. Унтер‑майор, техник до мозга костей, теперь чувствовал себя в своей стихии.

– Раненых в центр! Все сетки, ремни, одеяла, упаковочную пену – сюда! Тяжёлые ящики к переборкам и намертво вязать! Что не привяжем – убьёт нас при ударе!

Люди бросились исполнять. Усталость слетела не полностью, но её пнули под зад. Бойцы полезли к контейнерам. Техники потащили ремни. Парамедики устраивали тяжелораненых в ложементы капсулы.

Суперкарго‑дроид Боббса выкатился из‑за стойки и возмущённо запищал, закрывая манипуляторами контейнер с маркировкой «Высокоэнергетические насосы».

– Коммерческий груз! Приоритет сохранности! – расшифровала Дик‑Пик.

Эль пинком отбросила дроида к стене.

– Теперь это на хрен никому не нужное барахло!

Вик подхватил ремень, притянул ящик к переборке. Тяга дрожала, корабль уже менял курс. Где‑то в корпусе стонал металл.

Один Сай стоял у экрана и смотрел на Кену. На лице у него отражалась целая буря эмоций.

Вик пристёгивал блок репликатора к грузовой скобе. Рядом закрепил деку и квантовый блок майора. Потом бросил взгляд на Сайруса.

– Давай уже, пристёгивайся.

Сай не ответил. Дик‑Пик объявила:

– До входа в верхние слои атмосферы Кены двадцать две минуты. Рекомендация: принять положение, при котором последующая идентификация останков будет наименее затруднена. – Вот сейчас ты бы заткнулась! – пожелал Клегг. – Ваше командование до сих пор не подтверждено.

Сирена сменила тон. Сила тяжести стремительно увеличивалась: корабль замедлял ход. Вик затянул последний ремень, проверил узел, потом посмотрел на людей в грузовой камере. Что ждет их на Кене?

– До входа в атмосферу тридцать секунд, – сказала Дик‑Пик. – Аварийный режим приземления активен. Повторный взлёт после посадки не предусмотрен.

– Очень вдохновляет, – прохрипел Клегг.

– Всем головы вниз! Ремни проверить! Кто не пристегнут и схлопочет компрессионный перелом позвоночника – лично добью, чтобы не мучился!

Эль, уже пристёгнутая, всё равно дотянулась до Сая и затянула ему ремень через плечо.

– Больно, – простонал тот.

– Потом еще спасибо скажешь, – обиделась она.

– Пятнадцать секунд, – сообщила Дик‑Пик. – Масса превышает расчётную. Центровка неудовлетворительна. Повреждение корпуса учтено. Вероятность мягкой посадки…

Пауза.

– Лучше не говори! – прохрипел Клегг.

– … исчезающе мала.

Потом корабль коснулся атмосферы. Сначала игриво, вскользь. По всему корпусу прошла мелкая, противная дрожь, будто корабль зачесался изнутри. Потом дрожь перешла в лютый вой с рычанием. Металл за стенами начал раскаляться. Воздух быстро нагрелся, наполняясь запахами горелой пыли, краски и изоляции.

Экран у потолка на миг показал красное свечение вокруг корпуса, потом ослеп и погас.

– Тепловая нагрузка выше расчётной, – доложила Дик‑Пик.

– Возможно повышение температуры в салоне выше комфортной.

– Перевожу, – сказал майор. – Нас жарит.

– Да заткнитесь вы там все! И так тошно! – заорал Клегг.

«Дикобраз» повело, людей потянуло в сторону. Ремни впились Вику в грудь. У кого‑то хрустнула кость, но крик сразу утонул в посадочном рёве.

– Отказ правого маневрового блока, – сказала Дик‑Пик.

– Компенсирую. Аэродинамическая устойчивость недостаточна. Перехожу к аварийному торможению.

Снаружи что‑то оторвалось. Глухой удар прошёл по корпусу. Потом ещё один. Контейнер у дальней переборки сорвался с нижнего крепления и повис на двух ремнях, раскачиваясь, как маятник. Если бы ремни лопнули, он молотом прошёл бы по людям. Эль выругалась, вцепилась в свободный конец стяжки.

– Не отстёгиваться! – заорал Клегг. – Никому!

Корабль дёрнуло так, что мир стал белым. Где‑то в хвосте взвыли двигатели. На маленьком боковом экране вспыхнула картинка: тёмные пятна леса, светлая река, серые холмы. Всё шло им навстречу слишком быстро.

– Это не площадка! – воскликнул Сай.

– Штатная площадка недостижима, – любезно сообщила Дик‑Пик. – Выбран участок с минимальной вероятностью мгновенной гибели всех присутствующих.

– Спасибо, ты заботлива как мать родная, – проорал Клегг. – Приготовиться к удару!

– Контакт через пять. Четыре. Три. Два…

Первый удар оборвал счёт.

Баммссс!!!

Чудовищный удар обрушился на корпус, будто «Дикобраза» плашмя приложили по поверхности Кены. Ремни врезались Вику в грудь, из легких вышибло воздух. Перед глазами вспыхнули белые круги, красный аварийный свет размазался в длинные полосы. Кто‑то рядом захрипел. Где‑то сорвался контейнер, ударил в сетку.

– Держи! – крикнул кто‑то. Кого держать, чем держать – Вик уже не понял.

Шаррах!!!

Второй, ужасающей силы удар прошел через корпус. Мир сложился пополам. Пол встал дыбом, потолок бешено подпрыгнул, волной сметая всё лежащее на нем. На миг всё стало очень медленным. Искры плыли перед глазами. Рот Сая открылся в крике, но звука не было. Эль висела в ремнях, зубы оскалены, одна рука тянулась к застрявшему плазмогану. Аварийный экран показывал что‑то красное, но буквы распались на пятна.

Потом корабль еще раз дернуло. Свет погас.

И вместе с ним погас и он.

– А‑а‑а! Спасите! А‑а‑а!!!

Вик очнулся от того, что кто‑то орал. Разлепив глаза, он увидел, что висит вниз головой. Пол стал стеной, стена – потолком, а потолок вообще куда‑то уехал и теперь мигал красным аварийным светом между погнутыми балками. В ушах звенело, во рту чувствовался отчетливый привкус крови. Внутри «Дикобраза» лениво расплывались клубы дыма, пахнущего горящей проводкой и расплавленным пластиком. Что‑то трещало и шипело, в дальней части камеры оборванный кабель бил искрами по переборке. Контейнеры, еще недавно казавшиеся привязанными намертво, теперь лежали как попало: один раскололся, второй вдавило в сетку, третий висел на ремнях над ранеными и медленно раскачивался.

Зато они приземлились, и это было главным.

– Сай! Ответа не было.

– Сай!

– Тут я, – донеслось сбоку.

– Живой… кажется.

Парень действительно был тут, сидел под сорванной сеткой. Лоб рассечен, лицо белое, глаза до сих пор мутные и испуганные, на коленях мигал квантовый блок майора. Значит, этот тоже не потерялся.

– Эль!

– Жива, – отозвалась она из‑под контейнерной стойки. – Нога застряла. Кто‑нибудь, уберите эту железную падлу, а то я за себя не отвечаю!

Сай бросился ей помогать. Вик дернул ремень у себя на груди, высвободился, проверил свой груз. Блок репликатора был на месте. Дека Дензела включилась со второго раза. Нейроядра и мемори‑блоки тоже вроде бы были целы.

С трудом отстегнувшись, Вик принял наконец нормальное положение и огляделся по сторонам. Люди вокруг стонали, звали парамедиков, матерились, молились, просили воды.