Сай поудобнее закрепил на себе квантовый блок с планшетом. Майор хмыкнул:

– Прогулка по баронскому лесу с беглым наследником, станционным мародёром и вооружённой бандиткой, которая боится жуков. Федерация за меньшее давала отпуск.

– Я не боюсь жуков, – обиделась Эль.

– Разумеется. Просто по приколу грозишь им плазмаганом!

Эль показала ему средний палец.

– Не забывай, железяка: ты до сих пор разговариваешь из моего планшета.

– Понял, понял! Обещаю вести себя приличнее.

– То‑то же.

Вик оглянулся на лагерь, на дымящуюся позади них громаду «Дикобраза». На раненых под соснами и бойцов Роты, ставших жалкой кучкой беглецов рядом с погибшим кораблём.

Ни разу за долгое время он не чувствовал себя так неуверенно. И в то же время ему казалось, что всё самое лучшее и важное ждёт его впереди.

Ещё раз бросив взгляд на громадный диск Уорриора, они отправились в путь.

Не успели они пройти и полумили, как Вик на собственной шкуре почувствовал разницу между диким лесом на поверхности планеты и ровными коридорами где‑нибудь на космической станции.

Лес здорово мешал пути. Ветки цепляли ремни, корни хватали за носки ботинок. Земля то и дело мягко и мерзко проваливалась под ногами. Каждый раз приходилось решать, куда поставить ногу!

Сай шёл впереди, указывал путь и пытался научить Вика и Эль искусству путешествия по дикой природе.

– Вик, не отпускай назад ветки, – не оборачиваясь сказал он,. – Эль идет за тобой.

Вик придержал ветку. Эль благодарно посмотрела на него.

– Спасибо, а то эти хлесткие дряни уже надоели!

– В чёрное не наступай, – продолжил Сай. – Это называется «грязь». Поскользнёшься.

– А на зелёное?

– На зелёное можно, но смотри, на что именно. Иногда тоже опасно.

– Великолепная местность.

– Ха! Это ты ещё болота не видел.

Вик стиснул зубы. На станции он непринужденно ходил там, где неопытный человек непременно переломал бы ноги: по балкам, кабелям, обшивке, мусорным карманам, по краю шахт. Здесь, на планете, он чувствовал себя новичком, и это ему очень не нравилось.

Эль остановилась у поваленного ствола. На тёплой коре, растопырив лапки, застыла ящерица – серо‑зелёная, с бронзовым отливом на спине. Эль остановилась в недоумении, ее рука сама собой скользнула к ножу.

– Что это? Оно опасное?

– Это ящерица, – сказал Сай. – Она боится тебя больше чем ты ее!

– Правильно делает.

Эль медленно присела на корточки и протянула палец. Ящерица тут же метнулась прочь и исчезла в траве – только хвост мелькнул. Эль с досадой посмотрела ей вслед.

– Эй! Я же не собиралась…

– Ты большая и страшная. – пояснил Сай.

Эль с каменным лицом обернулась к нему.

_ Что ты сказал?

_ Эмм. я не в этом смысле… – промямлил парень.

Вик, глядя на это. не мог сдержать смеха.

– Ладно, замяли. Пойдемте уже.

Они углубились в чащу. Лес то становился гуще, окружая их подлеском, то расступался, и тогда в просветах деревьев низко висел Уорриор.

Бросая взгляд на этот гигантский диск, Вик всякий раз сбивался с шага.

Они прошли еще с полмили, и вдруг Эль задрала голову – и засмеялась. Вик не помнил, когда слышал от неё такой смех: не колючий, не в чей‑то адрес. Просто смех.

Оказалось, по стволу соседней сосны, вниз головой, спускалась белка – рыжая, наглая, с пушистым, больше её самой, хвостом. Зверек замер, глядя на людей чёрными бусинами и негогдующе застрекотал.

– Оно на нас ругается!

– Возмущается, что мы без приглашения, – сказал Сай.

– Скажи ему, что мне тут нравится.

Майор хмыкнул из блока:

– Записываю: местная фауна состоит из ящериц, белок и наследника, который делает вид, что знает дорогу.

– Я знаю дорогу, – сказал Сай.

– О, тогда я спокоен. Только именно с этих слов обычно начинаются отчёты о потерянных экспедициях.

Эль с каждой пройденной милей чувствовала себя всё свободнее. Недоверие первых часов растаяло без следа. Теперь она перебегала от ствола к стволу, что‑то напевая себе под нос, с беззаботным интересом разглядывала веточки, кору, листья – вообще всё вокруг.

Возле высокой рыжей кучи из хвоинок она застыла как вкопанная.

– Тут кто‑то живёт! Смотрите, их тысячи!

По куче и вокруг неё деловито сновали муравьи. Каждый тащил что‑то своё: хвоинку, крошку, дохлую мошку. Эль присела рядом и минуту заворожённо наблюдала.

– Они же не сталкиваются… И каждый знает, куда идёт. Кто ими командует?

– Никто, – сказал Сай. – Само устроилось.

– Так не бывает. У нас на станции без диспетчера два погрузчика в одном коридоре разъехаться не могут.

– Потому что у вас погрузчики, а тут муравейник, – отозвался Майор. – Миллион лет отладки, ни одной строчки кода. Инженеры Федерации плакали бы от зависти.

Эль с явной неохотой оторвалась от созерцания муравейника.

– Я бы ещё посмотрела!

– О да, – ядовито заметил Хорнет. – Как говорили древние, на воду, огонь и чужую работу можно смотреть бесконечно!

Через час пути Эль высмотрела куст, усыпанный тёмными, сизоватыми ягодами. После муравейника она уже не боялась леса – и зря.

– Это можно есть?

Сай глянул мельком.

– Можно. Но невкусно.

Девушка сорвала одну ягоду, раскусила – и лицо её тут же скривилось.

Вик из любопытства тоже попробовал. И зря: ягода ударила по языку смолой, горечью и чем‑то аптечным. Он проглотил её из чистого упрямства.

– Люди это едят? – спросил он с недоверием.

– В голодный год люди едят даже людей, – заметил Майор. – А это всего лишь ягоды можжевельника.

Позже им попался другой куст. Его ягоды были куда красивее – ярко‑красные, глянцевые, они так и просились в руку. Эль уже потянулась к ним, но Сай резко перехватил её запястье.

– Не трогай.

– Почему? Они такие красивые!

– Это тис. Он ядовитый. Несколько ягод – и никакой лазарет не поможет.

Эль медленно убрала руку, с опаской глядя на нарядный куст.

Вик обвёл взглядом лес и подумал, что здесь всё устроено как‑то… наоборот. На станции опасность обычно заранее объявляла о себе: мигала красным, пищала сиреной, воняла озоном или приходила в броне. Здесь она могла тихо висеть на ветке и выглядеть как угощение.

К вечеру они вышли к ручью.

Вода бежала между камнями – прозрачная, быстрая, с холодными искрами на перекатах. Вик смотрел на неё почти с благоговением: на А7Д5 за такую воду дрались бы, не тратя времени на анализы.

Он уже наклонился зачерпнуть, но Сай остановил:

– Сначала проверка.

– Она же чистая!

– Ты бактерий глазами видишь?

Эль встала рядом с плазмаганом наготове, а Вик достал из медпакета тест‑полоску. Вода оказалась пригодной – после фильтра. Они наполнили фляги, смочили лица, но задерживаться у ручья Сай не позволил.

– Ночью тут лучше не ходить, – сказал он, когда свет между деревьями вместо нежно – оранжевого стал коричнево‑серым.

– Мы прошли слишком мало, – заметила Эль.

– Нам надо беречь силы. Путь впереди неблизкий!

Место для ночлега он выбрал выше ручья, под корнями старой сосны: земля там была сухая, и ветер не задувал сюда напрямую. Эль порывалась доказать, что в полутьме тоже можно идти вперед, но зацепилась за корень, чуть не упала и, наконец, угомонилась.

– Так, – сказал Сай, сбрасывая рюкзак. – Пока совсем не стемнело, надо развести костёр.

Вик и Эль переглянулись.

– Что такое «костёр»? – спросила Эль.

Сай на секунду опешил. Он всё время забывал, что его спутники выросли в мире, где огонь бывает только аварией.

– Это… ну, горящие дрова. Такая штука, от которой тепло и на которой можно приготовить еду. И зверей она отпугивает.

– А дрова – это что?

– Сухие ветки, куски дерева. Всё, что горит. Соберите всё сухое, что найдёте, только с земли, не с деревьев – живое дерево сырое, гореть не будет.