– День еще толком и не начался! – сонно пробормотал Сайрус.

– Ага, а потом будете ныть что мы мало прошли. Подъём!

Затем был завтрак: серые концентраты с привкусом упаковки, вода из фляги. После вчерашних рассказов Сая про хлеб, сыр и копчёное мясо всё это выглядело почти издевательством.

Не вскрывая упаковку, Эль повертела в ладони белковый брикет.

– После твоих рассказов эта еда похожа на наказание.

– Это и раньше было форменным наказанием, – отозвался Сай. – Просто вы об этом не знали.

– Высокородные хоть иногда бывают правы, – заметил Майор. – И кстати, почему бы вам не добыть что‑нибудь более питательное? Насколько я вижу, местная фауна вполне разнообразна.

– Сначала – умыться, – распорядился Сай, поднимаясь. – Запомните: в лесу это делают утром, у воды, пока не тронулись в путь. Грязный человек в походе – больной человек.

– Умываться холодной водой из ручья? – уточнила Эль с подозрением.

– Другой здесь нет.

Они собрали вещи и спустились к ручью.

Вода бежала между камнями – прозрачная, быстрая, с холодным серебром на изгибах. Сай показал, куда ставить ноги: где мох скользкий, где можно довериться камню, а где лучше не проверять глубину сапогом.

Вик снял ботинки и вошёл в ручей. С непривычки холод обхватил ноги так, что он выругался. Но потом кожа загорелась приятным жаром – и тут в воде что‑то мелькнуло.

Вик замер и наклонился.

Под прозрачной струёй, возле тёмного камня, стояла рыба. Настоящая, живая. Плавники её чуть заметно шевелились, тело держалось против течения, бок отливал серебром в тёмных крапинках.

– Это что⁈

Сай глянул.

– Форель.

– Она тут… просто живёт?

– Да.

Эль подошла ближе.

– Её можно есть?

– Если поймать.

Вик почувствовал, как внутри проснулось что‑то первобытное. Даже не голод – древний охотничий азарт. Настоящая еда стояла в воде на расстоянии вытянутой руки и нагло шевелила хвостом.

– Ловим, – решила Эль.

– Чем? – спросил Сай.

– Руками!

– Удачи.

Эль стянула перчатку, сунула руку в воду, резко дёрнула – и только замочила рукав. Форель плеснула хвостом и исчезла, стремительно, будто её вырезали из мира.

Вик попробовал зайти с другой стороны, поскользнулся на камне и едва не сел в ручей.

Майор с терпеливым страданием наблюдал за их потугами.

– Нужна сеть. Или острога, удочка, ловушка. А не два городских идиота и девчонка с мокрыми рукавами.

– Я не городской идиот, – огрызнулась Эль.

– Тогда не делай того, о чём ты сейчас подумала.

На лице девушки мелькнула досада. Порывисто выйдя из воды, она прошлёпала босыми ногами туда, где лежали их вещи.

Вернулась она с плазмаганом.

– Нет! – запротестовал Сай. – Палить в воду – плохая идея!

– Она у самой поверхности.

– Эль, не стреляй!

Упрямо нахмурившись, она вскинула ствол и выстрелила.

Бабах!!!

Кипящий гейзер взметнулся над ручьём.

Случилось то, что и должно было случиться. Плазма не ушла в глубину красивым боевым сгустком – она ударила в поверхность и взорвала её белым хлопком. Вода мгновенно вскипела, пар рванул вверх, брызги хлестнули по лицам, по рукам, по одежде. Вик отшатнулся. Сай заорал что‑то очень недворянское. Эль сделала шаг назад, моргая мокрыми ресницами.

Над ручьём повисло облако пара.

– Поздравляю, – сказал Майор. – Вы изобрели самый тупой способ рыбалки во Вселенной.

Сай укоризненно посмотрел на девушку:

– Ещё раз так сделаешь – сваришь не рыбу, а нас.

Эль его не слушала. Она вглядывалась в воду – и вдруг подпрыгнула на месте:

– Смотрите! Смотрите!

У камней, поблёскивая белым брюхом, билась оглушённая форель. Ещё одна лежала боком на мелководье. Третью медленно сносило течением.

Эль захлопала в ладоши и запрыгала по берегу, как девчонка:

– Получилось! Рыба! Настоящая рыба! Я поймала рыбу!

– Ты её контузила, – поправил Майор. – Впрочем, в истории войн это тоже считалось результатом.

Вик бросился первым, поскользнулся, больно ударился босой ногой о камень, но поймал добычу обеими руками. Рыба дёрнулась – скользкая, сильная – и едва не ушла. Эль прижала вторую к гальке, Сай выхватил третью у самого переката и посмотрел на неё так, будто от имени всего рода Гринсволдов лично извинялся за это варварство.

– Видишь? – сияла Эль. – Работает же! Работает!

Рыбы оказалось три. Сай выпотрошил их быстро и ловко, без лишней скрупулезности, промыл в ручье и нанизал за жабры на свежесрезанный прут.

Вскоре над костром поплыл дивный запах свежеприготовленной пищи

Вик замер. Ни разу еще он не вдыхал такого аромата: смешанный с дымком запах горячей форели, чуть обуглившейся кожицы, капающего на угли жира и чего‑то ещё – сладковатого, речного. Эль, не отводя глаз, смотрела на рыбу.

– Долго ещё?

– Если нравится есть уголь – можно ускорить, – пояснил Сай. – Это натуральна еда, ее недостаточно просто разогреть! Или хочешь отравиться?

– Не хочу.

– Тогда жди.

Ждать оказалось труднее всего.

Наконец, а Сай снял с огня первую форель, разделил на три части. Вик схватил протянутый хвост, обжёг пальцы, но добычу не выпустил. Мясо было горячее, белое, распадалось на сочные слои и таяло во рту. Соль почти не чувствовалась, а вот дым пропитал все. Вик ел, обжигался, и не мог остановиться. В жизни он не пробовал ничего вкуснее!

Эль уверенно вгрызлась в свою рыбину и тут же, закашлявшись, выплюнула на ладонь что‑то тонкое и острое.

– Это ещё что такое⁈

– Кость, – сказал Сай. – Осторожнее, их там много.

Девушка поднесла находку к глазам и уставилась на неё с искренним изумлением:

– У неё внутри… кости? Настоящие? Как у человека?

– Скелет. Рыба же позвоночное.

– Я думала, еда – это просто еда. – Она с ненавистью отбросила кость. – А у неё, оказывается, скелет. Ты не говорил, что это ловушка с мясом.

– Я сказал, что это рыба.

– Надо было сказать, что она кусается изнутри.

Вик коротко рассмеялся – сам от себя не ожидал.

Дальше Эль ела уже медленно, недоверчиво ощупывая языком каждый кусок, но не остановилась, пока от рыбины не остался обглоданный хребет. Потом внимательно рассмотрела и его.

Рыбы было мало, но она показалась настоящим пиром. Может, потому что ещё недавно эта еда плавала сама по себе.

Покончив с завтраком, они двинулись дальше.

Лес стал суше. Под ногами уже не хлюпало, хотя корни по‑прежнему норовили поймать ботинок. Сай шёл впереди, будто читал одному ему видимую разметку. Эль то обгоняла его, то отставала, то исчезала на пару шагов в сторону – и возвращалась с видом человека, который проверил местность на предмет личной обиды.

– Сюда, – сказал Сай и свернул в узкий проход между кустами.

Для Вика это был просто проход, каких сотни. Но Сай присел и показал: примятую траву, вдавленные следы в мягкой земле, содранную кору на молодом деревце.

– Оленья тропа. Или косули. Они тут к воде ходят.

Эль мгновенно оживилась:

– Их можно есть?

– Если поджарить, то да.

– То есть мясо само проложило себе дорогу?

– Очень грубо сказано, но… да.

– Нравится мне эта планета.

Чуть дальше, на влажном песке в тени большого корня, Сай показал им другие следы. Уже не копыта – лапы. Широкие, с отчётливыми отметинами когтей.

Эль сразу положила руку на плазмаган.

– Это уже не мясо?

– Волк, – сказал Сай. – Опасный хищник.

– Позвольте, зачем терраформированному миру волки? – удивился Майор. – Федерация что, решила добавить в бочку меда ложку дегтя, чтобы вам тут, в раю, не скучать?

– Нет. Для экологического баланса, – ответил Сай. – Чтобы олени не сожрали молодые посадки. Чтобы косули не расплодились сверх меры, а потом не дохли от голода целыми стадами. Чтобы больные животные не разносили заразу. Здесь всё делали не просто для красоты.

Эль, сузив глаза, разглядывала след.