Трое в серо‑белых плащах поверх лёгкой брони, у каждого – сканер, похожий на молитвенник.

Перед ними стояли люди на коленях. Гражданские. Техники. Один мальчишка лет двенадцати с разбитой губой.

Инквизитор приложил сканер к шее пожилого мужчины.

– Статус недействителен. Контрактная привязка отсутствует. Вы давали присягу Вольной Роте?

– Я повар, – прохрипел тот. – Я просто повар…

– Ересь не имеет профессии.

Вик резко увел Эль за выступ.

– Тихо. Надо их обойти. Знаешь другой путь?

– Да. Давай сюда!

Пройдя назад, они свернули в технический проход. Потом – вверх по лестнице без перил. На стенах мигали аварийные стрелки.

Пока вокруг никого не было, Вик сделал коммуникатор погромче. В эфире прорезался молодой, почти сорванный голос:

– Капитан Галлуэй! Какие будут приказы? Капитан, ответьте!

Помехи.

Потом другой голос – спокойный, чужой:

– Всем бойцам бывшей Вольной Роты предлагается проявить благоразумие и сложить оружие. Белая полоса означает признание нового контракта. Сопротивление будет считаться мятежом, ересью и пиратством.

Кто‑то из Вольной Роты заорал:

– Засунь свой контракт себе в шлюз!

Потом связь захлебнулась выстрелами.

Окольными путями они вышли к лифтовому переходу. Тут уже собралась толпа. Впереди, у самих космолифтов, стояли инквизиторы. Двое в серо‑белых плащах, трое пехотинцев в незнакомой серебристо‑голубой броне, дроид с плоской башней. Гражданских держали за жёлтой линией. Кто‑то ругался, тряс документами, пытался доказать, что ему «только на станционный ярус, к семье».

Инквизитор отвечал всем одинаково:

– Переход закрыт. Лифты не работают. Ожидайте!

– Вот об этом я и предупреждала, – сказала Эль. – Пошли.

– Куда?

– В обход.

Они прошли вниз по узкой технической галерее. За поворотом стоял низкий ремонтный дроид: четыре магнитные лапы, плоская спина, сварочный блок сбоку, катушка троса и грязная маркировка техслужбы. Дроид был пристыкован к рельсовому пути, ведущему к наружному люку.

– Это ещё что за таракан? – спросил Вик.

– Сервисный дроид. Чинит лифтовый переход снаружи. Так, по внешней ферме можно доехать до станционного сегмента – немного нервно пояснила девушка.

Вик посмотрел на люк с предупреждающей красной надписью

– Снаружи – это где вакуум?

– Да. Скафандры есть.

Эль подошла к двери подсобки рядом с люком. Замок щёлкнул после короткого тычка игольником в служебный разъём. Внутри, за ящиками, лежали несколько мешков с аварийными скафандрами.

– Они рабочие? – с сомнением спросил Вик.

– Были, когда их прятали.

– Обнадёживает.

– Проверяй герметичность, и будет тебе счастье!

Быстро оделись. Скафандр Вика оказался не по размеру, шлем сел криво, но индикатор герметичности всё‑таки загорелся зелёным. Не ярко. Скорее из вежливости.

Эль первой залезла на спину сервисного дроида и закрепила карабин.

– Садись за мной. Руки в страховочные петли.

Люк открылся. Воздух ударил наружу белым паром и исчез.

За порогом лежал чёрный, равнодушный космос. Внизу, под ними, тянулась внешняя ферма лифтового перехода между астероидом и станционным сегментом. Далеко по корпусу мигали аварийные огни. Где‑то на поверхности Станции бесшумно вспыхивали короткие белые точки – то ли сварка, то ли бой.

Дроид медленно, но верно разогнался по тонкому рельсовому пути, и Станция стала расти в размерах.

В шлеме трещал дыхательный фильтр. Скафандр был старый, жёсткий, с мерзкой привычкой давить именно туда, где человек и так не хотел ничего чувствовать. Руки затекали от страховочных петель. Квитанция ордена лежала в нагрудном кармане под гермослоем, и Вик всё равно каждые полминуты проверял её локтем, будто бумажка могла сбежать в вакуум.

Эль сидела впереди, пристёгнутая к дроиду двумя карабинами. Внешний свет резал её шлем по краю. Малиновая прядь, прижатая прозрачным пластиком, выглядела чужой и почти мирной.

Связь между шлемами щёлкнула.

– Не дёргайся, – сказала Эль. – Он старый. Если начнёшь качать корпус, он решит, что задача слишком сложная для него и просто остановится.

Дроид перевалил через стык рельсов. Вик едва не врезался шлемом в спину Эль.

– Я его уже ненавижу.

– Поверь, это взаимно.

Некоторое время они ехали молча.

Потом Вик спросил:

– Что именно ты забрала у Барона?

Эль не ответила сразу.

Сервисный дроид пересёк участок, где ферма была обожжена. На металле чернели следы старого ремонта, поверх них – новые свежие царапины. Где‑то под обшивкой станции прошла дрожь.

– Это не выглядело как деньги, – добавил Вик.

– Потому что это не деньги.

– Тогда что?

– Лучше денег.

– Для тебя?

– Не только.

Вик повернул голову, насколько позволял ворот скафандра.

– Опять темнишь. У вас, Крыс, стоит блок на нормальные ответы?

– У нас блок на тех, кто лезут туда, куда не надо.

– Это связано с теми пломбами? – спросил Вик. – С кассетами?

– Да.

– С тобой?

– Да.

– И с кем‑то ещё?

Эль помолчала.

– С такими, как я, – наконец сказала она. – И с теми, кого ещё можно успеть спасти.

Вик вдруг почувствовал, что для Эль эта тема действительно личная и больная, и не стал дальше расспрашивать.

Девушка неожиданно спросила:

– Как её зовут?

– Кого?

– Мать твою. Или у тебя много матерей в хосписах?

Вик поморщился.

– Рита.

– Давно там?

– Достаточно.

– Это не ответ.

– Это самый нормальный ответ из тех, что у меня есть.

Эль чуть повернула шлем.

– Ты всегда такой вредный, когда боишься?

– А ты всегда лезешь в чужие дела, когда нечем заняться?

Оба замолчали.

– Три месяца. Уже три месяца она на поддержании. Даже звучит тупо. Будто она в аренде.

– В этом мире все в аренде, Вик. Просто некоторые не видят, как тикает счетчик.

– У тебя он тоже есть?

– Был, – чуть помедлив, сказала она. – Потом я решила, что платить будут другие.

Вик тихо хмыкнул.

– Хороший план. Ты, я смотрю, с характером.

Она не ответила. Но Вику показалось, что под шлемом она всё‑таки улыбнулась.

Дроид добрался до последней фермы и пополз вдоль станционного корпуса. Здесь уже было видно следы штурма: оплавленные панели, чёрные пятна попаданий по наружной обшивке Станции. В паре километров от них явственно виднелись несколько десантных ботов, клещами присосавшихся к поверхности бывших федеральных доков.

По бронестеклу далёкого иллюминатора пробежал красный отсвет.

– Вот они как пролезли. Обычное дело! – негромко произнес Вик.

– Ты о чем?

– Десантные боты. Прикрепляются к станции или неподвижному кораблю, прожигают наружную обшивку, и впускают внутрь десантных дроидов. Ну, или живых десантников, если Высокий дом не хочет тратиться.

В голосе девушки прорезался интерес.

– Откуда такие познания?

– Да так. Читал.

Наконец они оказались перед точно таким же люком. Дроид послушно встал на рельсах.

Эль проверила крепление на поясе и сказала:

– Если нас спросят на входе – мы ремонтники нижнего допуска.

Затем они прошли внутрь Станции, оставили скафандры в укромном месте за выгородкой,

К счастью, их появление никого не заинтересовало. На Станции всем было не до того.

В просторном атриуме стоял густой белый дым. Здешние обитатели, привыкшие к нормальному воздуху, а потому не пользовавшиеся масками, кашляли и задыхались, пытаясь дышать через импровизированные повязки.

Помогало мало.

Не без труда добрались они до уже знакомого Вику приората Ордо Мизерикордиа. Дважды в дыму впереди вспыхивали белоснежные вспышки плазменных очередей, и им приходилось пережидать, вжавшись в дверные ниши, пока кончится скоротечная схватка. Однажды за поворотом они наткнулись на труп гражданского, ничком лежавшего в расплывающейся луже крови. А уже у порога офиса Сестер Милосердия прямо над головами просвистел спешивший куда‑то обтекаемый дроид Аттвудов.