Через мгновение она затихла, и он двинулся вверх по ее телу, нежно целуя в губы, а она смотрела на него остекленевшим взглядом, в глазах было что-то похожее на удивление.

Зак быстро снял презерватив, который все еще был на нем, и завернул его в салфетку из коробки на прикроватной тумбочке, прежде чем накрыть их обоих одеялом и заключить Джози в объятия. Он погладил ее по волосам, поцеловал в лоб и крепко прижал к себе. Всего через несколько минут он почувствовал, что ее дыхание изменилось, и понял, что девушка уснула. Только тогда Зак тоже закрыл глаза и позволил себе погрузиться в дремоту.

Ночью она повернулась к нему, раздвинув ноги и принимая его в свое тело. Их занятие любовью во второй раз было медленными и нежным. Джози скользила руками по его коже, изучая изгибы и плоскости его тела. Ее доверие к нему возросло, а может, это было доверие к себе, но что бы это ни было, грудь Зака наполнилась радостью. Эта умная, чуткая, красивая, поврежденная женщина нашла исцеление за то время, что они были вместе. Он дал ей это. Больше всего на свете он хотел быть тем человеком, который подарит ей этот мир и исцеление. Любовь.

Когда солнце ударило ему в глаза, и он прищурился от золотистого утреннего света, Зак был один. Он быстро встал с постели и отправился на поиски Джози. И нашел ее на крыльце: она стояла у перил, укутавшись в другое одеяло, и наблюдала, как солнце поднимается из-за гор. Услышав его, она повернула голову, и легкая улыбка тронула ее губы.

— Доброе утро, — сказал он, обнимая ее за талию, его голос все еще был хриплым ото сна.

— Доброе утро, — мягко ответила Джози, прижимаясь к нему, а затем снова перевела взгляд на горы. — Спасибо, — сказала она. — Прошлая ночь была прекрасна.

— Думаю, это я должен благодарить тебя, — с улыбкой выдохнул он.

Она улыбнулась, повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Нет, ты знаешь, что я имею в виду, — сказала она, обхватив его щеку рукой.

Его лицо посерьезнело. Он убрал прядь волос с ее щеки, любуясь тем, как мягкий желтый утренний свет подчеркивает ее красоту, окрашивая тени на ее лице в золотой цвет.

— Да, знаю.

Они обнялись, укутавшись в одеяло, наблюдая за наступлением нового дня.

Они провели день в пешем походе, окуная пальцы ног в холодные ручьи, которые попадались им на пути, и наслаждаясь покоем окружающей природы. Пейзаж был простым, необузданным, и в нем была та простая честность, в которой так нуждалась ее душа.

Джози чувствовала себя обновленной не только душевно, но и духовно. Душой и... телом. Она вспомнила вчерашний вечер, как сильно хотела Зака. Каким красивым он выглядел, когда обнял ее и улыбнулся ей. Как поначалу возбуждение было похоже на прилив энергии, заставлявший ее чувствовать себя сильной, живой. И как смех убедил ее поцеловать его. А ведь все могло пойти совсем не так, как хотелось бы, и она могла бы чувствовать себя еще более ущербной, чем прежде. Но в конце концов он понял, что ей нужно, и помог найти исцеление. Свет среди наступившей тьмы.

Зак каким-то образом понял, что она испытывает и что нужно сделать, чтобы привести ее в чувство, заставить доверять ему, позволить ему взять инициативу в свои руки.

Она долго ждала, когда почувствует, что готова позволить мужчине прикасаться к ней в сексуальном плане, доверить свое тело другому мужчине, который мог бы причинить ей боль, если бы захотел. И обнаружила, что боялась не только секса. Дело было в реакции ее тела, в воспоминаниях, которые вызывала каждая её часть. Она кормила грудью ребенка в ужасных обстоятельствах, ее живот растянулся из-за тяжелой беременности, на бедре были порезы, причинявшие боль и душевное страдание. Стыд. Каждая часть ассоциировалась с презрением и опустошением. Она боялась позволить кому-либо прикоснуться к себе, попытаться получить удовольствие от мест, которые все еще хранили столь мучительные воспоминания.

И все же... она обнаружила, что все еще может испытывать удовольствие. Она не была разрушена, как ей казалось раньше. И в этом смысле она больше не была жертвой. И да, ей придется научиться снова полностью доверять, но облегчение, которое наполнило ее в то утро от осознания того, что она не сломлена окончательно и бесповоротно, трудно описать. Пробуждение ее тела наполнило ее славным чувством надежды.

И да, это пугало ее, потому что ему открылось не только ее тело, но и сердце.

Они сидели на двух камнях на вершине тропы, по которой поднимались, солнце стояло высоко в небе, и Зак откусывал кусочек вяленой говядины. Он задумчиво пожевал, пожевал еще немного... и еще. Джози засмеялась. Зак посмотрел на нее с озадаченным, если не сказать слегка испуганным выражением лица, продолжая жевать.

— Думаю, тебе просто нужно заставить себя проглотить его, — сказала Джози со смехом в голосе, надеясь, что ей не придется делать ему искусственное дыхание здесь, в глуши.

Зак сглотнул с видимым усилием и положил сушеную говядину обратно в рюкзак. Он встретился с ней взглядом, его губы дрогнули, прежде чем он рассмеялся. У нее внутри все перевернулось. Он был невероятно красив, его оливковая кожа была гладкой и блестела под лучами полуденного солнца, короткие волосы отливали иссиня-черным в изменчивом свете. Джози наклонила голову. Ей хотелось, чтобы все оставалось по-прежнему, но она знала, что это невозможно.

— Когда мы вернемся, все будет по-другому, правда? — спросила она, и сердце ее затрепетало от осознания того, что так будет не всегда, что это время здесь с ним — временное. И чувства Зака к ней тоже могут быть временными, хотя в то утро, стоя у перил и наблюдая за наступлением нового дня, она сказала себе, что постарается не грустить по этому поводу. Подарки, которые он уже преподнес ей, были такими ценными и многочисленными. И правда заключалась в том, что, хотя она и жаждала этого, возможно, не была готова к большему, чем то, что они уже разделили.

Она посмотрела на горизонт.

— Я не знаю. Я... все может оказаться сложным. Нам придется... — Он вздохнул, и она снова посмотрела на него, когда он провел рукой по своим коротким волосам. — Нам придется посмотреть, что к чему, когда мы вернемся.

Девушка кивнула.

— Эй, — сказал он, протягивая руку и беря ее руки в свои, очевидно, читая ее разочарование. — Я не могу позволить себе сделать ничего такого, что могло бы пожертвовать твоей безопасностью или помешать раскрытию этого дела. Когда все закончится, мы все решим, хорошо?

Джози снова кивнула.

— Джози, — сказал он. — Поверь мне.

Она снова посмотрела на него, скользнув взглядом по его красивому лицу.

— Верю, — честно ответила она. И что удивительно, так было с самого первого момента знакомства с Заком. Он смотрел ей в глаза и был честен, ничего не приукрашивая. Да, он был осторожен, но вместо того чтобы принижать ее, он действовал осмотрительно и инстинктивно, и она это ценила.

Они вернулись в хижину, где провели полдня, занимаясь любовью. Девушка не могла насытиться им, и тем, как он доставляет удовольствие ее телу — телу, которое, как она думала, не способно больше испытывать такое удовольствие. У них больше не было презервативов, но она принимала противозачаточные таблетки. На самом деле ей незачем было принимать их. Она ни с кем не спала уже восемь лет и думала, что, возможно, никогда и не будет. Но потом она призналась себе, что, принимая противозачаточные таблетки, она могла контролировать способность к зачатию... на всякий случай. Прием таблеток олицетворял страх, что с ней снова может случиться что-то плохое. Что жизнь непредсказуема, что ее безопасность всегда под угрозой. Вот что делает с человеком насильственное преступление. Оно меняет все его мировоззрение. Люди всегда говорили: «Все образуется» или «Этого не случится». Но что делать, когда ничего не образуется? Или, когда случилось немыслимое? Приходилось ходить с осознанием того, что жизнь в любой момент может выбить у вас почву из-под ног. Это было возможно, потому что так и было.