Джанель опустилась в кресло, выжидательно глядя на них, и Зак впервые хорошо ее разглядел. Она выглядела лет на десять старше, чем казалась накануне: под глазами темные круги, лицо одутловатое, как будто женщина плакала. В нем зародилось шестое чувство детектива, уверенность в том, что они вот-вот получат информацию, которая подтолкнет их расследование к дальнейшему развитию. Обычно это чувство сопровождалось волнением, но сейчас несло в себе нотки страха. Ведь то, что могла знать эта женщина, имело отношение к сыну Джози Стрэттон, а это означало, что оно имело отношение к сердцу женщины, которую он любил.

Джимми подался вперед. Руки Джанель Гилберт, лежавшие на столе, дрожали. Она спрятала их на коленях.

— Вы, кажется, нервничаете, мисс Гилберт.

— Я устала, — сказала она. — Ваши вчерашние расспросы вызвали у меня эмоции, с которыми, как мне казалось, я уже справилась.

— Да, — сказал Джимми. — Понимаю. Работа, которой вы занимаетесь, должно быть, часто эмоционально очень сложная.

Она кивнула, ее плечи, казалось, слегка расслабились.

— Трудно не увлечься детьми, которых я опекаю. Они мне небезразличны, детектив. Я заинтересована в их благополучии.

— Конечно. — Он наклонил голову. — Ваша сестра — адвокат по усыновлению, мисс Гилберт?

Ее лицо потеряло цвет, из-за чего темные круги под глазами стали похожи на синяки, и она быстро перевела взгляд с одного на другого.

— Д-да. Но какое это имеет отношение к делу?

— Женщина, которая была здесь с нами вчера, вы ее узнали?

— Нет, — пролепетала она, и на ее шее появились красные пятна. Она лгала.

— Ее зовут Джози Стрэттон. Мы считаем, что она была одной из жертв Чарльза Хартсмана. Он похитил ее, заковал в цепи в помещении склада, изнасиловал и морил голодом. Находясь в плену, она родила ему ребенка, сына, а затем сумела сбежать. Но не раньше, чем Чарльз забрал ее сына со склада. Ребенка так и не нашли.

Теперь у нее заметно дрожали не только руки, но и все тело.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Он пришел к вам, не так ли, мисс Гилберт? Пришел к вам, потому что знал, что вы испытываете сильное чувство вины за свою роль в том, что с ним случилось. Вы винили себя за то, что отправили его обратно в тот дом ужасов, не так ли? Поэтому он пришел к вам с новорожденным мальчиком. Вчера вы узнали Джози Стрэттон, так ведь? Вы собрали все воедино прошлой ночью. — Голос Джимми был чистым, спокойным, каким-то гипнотическим в своем глубоком теноре.

Джанель Гилберт сокрушенно кивнула, из ее рта вырвался всхлип, и она откинулась на спинку стула.

— Он сказал мне, что это его ребенок. Сказал, что его девушка родила, а потом умерла от передозировки наркотиков. Он не знал, что делать. Я не сомневалась в нем, детектив, — сказала она срывающимся от паники голосом. — Ребенок, он, он был похож на него. Он был крошечным и немного истощенным, но этот мальчик, очевидно, был его. Не было никаких сомнений.

Сердце Зака бешено забилось в груди, адреналин запульсировал в венах.

Боже правый.

— Что вы сделали с ребенком, мисс Гилберт?

Она взяла со стола салфетку и вытерла нос.

— Он попросил меня о помощи. Я… я должна была помочь ему, детективы. — Ее умоляющий взгляд быстро перебегал с одного на другого. — Я так ужасно подвела его раньше. И... и все, что ему было нужно, это найти любящий дом для сына, которого он не мог вырастить. Вот и все. Это была доброта.

— Ваша сестра помогла вам в этом? — спросил Джимми.

Женщина кивнула, по ее щекам потекли слезы.

— Да, но виновата в этом только я. Я попросила ее о помощи, и она ее оказала, потому что любит меня. Потому что считала это правильным.

— Потому что думала, что помогает невинному ребенку без родителей, который в противном случае мог бы попасть в систему, в которой, как вы можете лично убедиться, полно ужасных историй.

Она сглотнула, отчаяние наполнило ее лицо.

— Да. Да. Мы просто пытались помочь. Сделать все возможное для этого бедного малыша. Отправить его в любящий дом.

— Разве вы не видели тогда новости? О поисках ребенка, украденного у Джози Стрэттон? — спросил Джимми, голос которого по-прежнему звучал успокаивающе, хотя Зак услышал в голосе своего партнера нотки гнева, даже если Джанель Гилберт этого не заметила.

— Я читала об этом преступлении, о ребенке. Но отец того ребенка и мужчина, похитивший ту женщину, покончил с собой. Этот ребенок явно был сыном Чарли. Этого нельзя было отрицать.

— Куда он делся, мисс Гилберт? — спросил Зак, его голос был низким, угрожающим даже для его собственных ушей.

Она выглядела опустошенной, ее обведенные темными кругами глаза смотрели в пустоту, губы были бескровными.

— Его поселили у пары, которая живет в Кентукки, прямо через мост. Любящая пара. Он попал к хорошим людям, детективы. Я исправила то, что так неправильно сделала в первый раз. В этот раз я сделала все правильно для Чарли.

Джози чувствовала себя не в своей тарелке. По крайней мере, в собственном доме у нее было достаточно работы, чтобы занять себя, даже если приходилось мириться с тем, что за ней следили сотрудники полиции. Она расхаживала по спальне Зака, то и дело выглядывая в окно, чтобы посмотреть, не подъезжает ли его машина к обочине возле жилого дома. Было уже четыре часа, а он уехал рано утром. Где он был и почему не позвонил ей?

Джози ненавидела чувствовать себя словно в клетке. Она потерла ладонями голые руки, пытаясь прогнать обиду на Зака за то, что оставил ее здесь, запертую в одной комнате. Он работал. Пытался раскрыть дело не только для нее, но и ради других женщин, которых убил Купер... Чарльз, включая ее мать. Зак убивал драконов, и ей было горько от этого. Ей стало стыдно за себя.

И, по правде говоря, желание побыть одной затягивало ее в ловушку. Она могла бы выйти в гостиную, где находились два других офицера. Могла бы поболтать с ними, посмотреть телевизор, чем бы они ни занимались. Но ей просто не хотелось.

Джози опустилась на край кровати Зака, закрыв лицо руками. Казалось, что в ее груди находится воздушный шарик, который медленно расширяется, чтобы в конце концов лопнуть и разнести ее на куски.

Она тяжело вздохнула, взяла пульт и включила телевизор. Остановилась на кулинарном шоу и смогла на полчаса отключиться, пока шеф-повар рассказывал, как приготовить курицу марсала. Когда включилась реклама, она несколько минут листала экран, но услышав имя Зака, остановилась. Джози выпрямилась, наблюдая на экране, как Зак выходит из закусочной, обнимая симпатичную блондинку, пытаясь закрыть ее лицо от камер, прижимая девушку к себе и уклоняясь от вопросов, которыми забрасывали его репортеры. Сердце Джози замерло при виде очевидной близости между Заком Коуплендом и незнакомой блондинкой. Старые чувства предательства и ненужности вырвались на первый план в ее сердце и сознании и вызвали шум в мозгу.

Услышав, как открывается входная дверь, она быстро выключила телевизор, встала и вытерла дрожащие руки о бедра, слушая, как Зак приветствует двух других офицеров. Очевидно, все, что она видела в новостях, было снято раньше.

Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Зак со странным выражением лица, заставившим ее напрячь мышцы. Но затем мужчина улыбнулся ей, хотя его улыбка была немного грустной.

— Где ты был? — спросила она и вздрогнула от обвинительного тона в своем голосе. Джози внезапно захотелось отвернуться, спрятать лицо. Она почувствовала, как внутри нее поднимается крик — вопль, который копился с самого утра. Зак помог ей немного освободиться от него предыдущей ночью, но он снова набирал силу, требуя, чтобы его услышали.

— Работал.

— Я видела тебя в новостях, — сказала она, сцепив руки перед собой и опустив глаза. — Выходящим из закусочной.

Зак снял кобуру, положил ее на комод и повернулся к ней.

— Да. Перекусил сэндвичем с сестрой, пока мы ждали поступления информации. Даже не знаю, как там оказались репортеры. Может, кто-то узнал меня и позвонил им. — Он почесал челюсть. — Это дело приобрело большой размах. Каждый репортер в Цинциннати борется за заголовок.