Женщина, с которой Зак познакомился тем утром, слепо смотрела в потолок, язык вывалился изо рта, глаза выпучены, на каждом участке ее лица виднелись крошечные круглые ожоги. Похоже, кто-то прижигал ее плоть сигаретой.

— До или после смерти? — спросил Зак, указывая на ее покрытое отметинами лицо.

Барри опустил камеру, рассматривая женщину.

— Видишь кровь на ране возле глаза? А гной на нескольких ожогах на щеках? Это указывает на то, что она была жива, когда ее поджигали.

Господи.

У Зака не было приятных мыслей об этой женщине, но никто не заслуживал такой смерти.

— Должно быть, она кричала, — пробормотал он.

Барри указал на то, что выглядело как кухонное полотенце, частично свернутое в клубок на полу рядом с телом.

— Возможно, его использовали как кляп. Я проверю его.

Зак кивнул, не желая представлять себе последние минуты жизни Дианы Стрэттон. Но это была его работа. Если он хотел сделать ее хорошо, у него не было выбора. Задача заключалась в том, чтобы отодвинуть эти образы, когда закроет глаза, чтобы уснуть ночью.

Он огляделся по сторонам. На журнальном столике стояла полная пепельница, которую, как он знал, будут проверять, чтобы определить, есть ли на окурках отпечатки пальцев кого-то, кроме Дианы Стрэттон.

Почему-то вспомнились слова детектива Пикеринга о профиле убийцы:

«Знайте, детективы, вы, скорее всего, найдете только то, что он хочет, чтобы вы нашли».

Барри рукой в перчатке распахнул халат Дианы Стрэттон.

— У нее обожжено не только лицо. — Он наклонился и направил камеру ей между ног. — Такие же ожоги на гениталиях.

Заку стало плохо.

— Признаки сексуального насилия?

Барри наклонил голову, присматриваясь внимательнее.

— Трудно сказать, учитывая травмы от ожогов. Это должна определить Кэтлин.

— Причина смерти?

Барри опустил камеру.

— Вряд ли это были ожоги, какими бы мучительными они ни были. — Он шагнул вперед, присел на корточки рядом с ее головой и пальцем в перчатке оттянул нижнее веко. — Точечные кровоизлияния, и их много. — Затем отодвинул высокий вырез ее халата, обнажив горло. — Вот, пожалуйста. Удушение.

Зак всмотрелся в ярко-красные следы. Он знал, что Кэтлин осмотрит кости шеи и другие факторы, прежде чем установит точную причину смерти, но, черт возьми, все выглядело так, будто мать Джози задушили.

Задушили.

Не морили голодом. Не заковывали в кандалы.

— Можешь проверить ее правое бедро?

Барри сдвинула халат в сторону, обнажив верхнюю часть правого бедра, и у Зака свело живот.

Casus belli.

Слова были покрыты коркой засохшей крови, яростное заявление о виновности было вырезано на тонкой морщинистой коже.

Что это, черт возьми, значит?

За спиной послышались шаги, и он обернулся, чтобы увидеть, как в комнату входят еще несколько криминалистов. Они пробудут здесь некоторое время, осматривая дом, который Джози вычистила только этим утром. Вся эта сцена казалась сюрреалистичной после того, как провел время, сидя в кресле у окна и слушая, как пожилая женщина говорит жестокие и бесчувственные вещи своей дочери.

Ему нужно было опросить соседку.

А потом нужно было пойти и сказать Джози, что ее мать умерла.

Стук над головой прекратился, и Джози вышла на улицу, уперев руки в бока, и, прищурившись, посмотрела на Джимми, который стоял на крыше с теперь уже пустой коробкой черепицы.

Он улыбнулся ей, а затем, маневрируя своим крупным телом, осторожно спустился по лестнице, мягко звякнув ремнем с инструментами. Спрыгнул с нижней ступеньки и вытер руки.

— Все готово. Несколько гнилых досок, которые нужно было заменить. — Он кивнул головой в сторону коробки из-под черепицы. — Я добавил несколько новых черепиц, и теперь все в порядке. Можешь убрать те кастрюли и сковородки.

Мужчина повернулся к лестнице и начал опускать ее, оттаскивая от дома.

— Я даже не могу выразить свою благодарность, — сказала она, и от благодарности у нее защемило в груди. Теперь ей не нужна была новая крыша. Этот человек починил ее, потратив лишь минимум материалов и несколько часов своего труда. — Сколько я вам должна?

— Ни цента, — сказал Джимми, держа лестницу рядом с собой и направляясь к сараю. — Я все равно был здесь, и был рад занять себя.

Она поспешила за ним.

— Хорошо, но я настаиваю на том, чтобы заплатить за черепицу и древесину.

Он вошел в сарай и повесил лестницу на крюки, на которых она изначально висела.

— Нет, у меня все это валялось без дела. Рад, что кому-то пригодилось.

Джози недоверчиво посмотрела на него.

— Мне казалось, ты говорил, что ремонтируешь лодку.

— Да.

— У лодок нет крыш из черепицы, Джимми.

Он усмехнулся.

— Вот видишь, для меня она совершенно бесполезна.

Мужчина повернулся и пошел к дому. Джози тяжело вздохнула. Она знала, что он лжет. Он купил эту черепицу — точно такую же, что уже лежала на крыше, — до того, как приехал сегодня. Тепло разлилось по ее телу, когда она смотрела, как Джимми идет к ее крыльцу.

Он повернулся в ту сторону, где она остановилась.

— Заходи внутрь. Мне поручено обеспечить твою безопасность.

Джози рассмеялась, догоняя огромного мужчину-лягушку с сердцем принца.

Как раз в тот момент, когда Джимми открывал дверь, они услышали звук приближающейся машины и повернулись, чтобы посмотреть, как Зак въезжает на ее подъездную дорожку. Сердце Джози подпрыгнуло в груди, когда мужчина вышел из машины и с присущей ему мужской грацией направился к ним.

Она нахмурилась, заметив выражение его лица, и, видимо, Джимми тоже заметил настроение своего партнера, потому что шагнул вперед и спросил:

— Все в порядке?

Зак с минуту не отвечал, поднимаясь по ступенькам, и повернулся к Джози. У нее перехватило дыхание.

О, боже, что-то было не так.

— Что такое? — смогла выдохнуть она.

— Джози, заходи в дом и...

— Нет. Скажи мне сейчас. В чем дело?

Он быстро перевел взгляд на Джимми, а затем снова на нее.

— Это твоя мать. Ее нашли мертвой в своем доме.

Джози протянула руку и ухватилась за перила рядом с собой.

— Что? Я не... — Она покачала головой. — Как?

Он смотрел на нее так пристально, что девушка могла поклясться, что чувствовала его взгляд.

— Ее убили. Задушили.

— Что?

Зак снова посмотрел на Джимми, а затем через плечо на пустую дорогу, которая была хорошо видна в обоих направлениях.

— Пойдемте в дом.

Джози позволила Заку отвести ее на кухню, где они все уселись за большой фермерский стол. Она нашла неровность на поверхности и провела по ней пальцем, используя текстуру древесины в качестве якоря.

— Я не понимаю, — сказала она. — Задушили? — Девушка встретила взгляд Зака. — Значит, это не связано с подражателем? Это просто... случайность?

— Нет. Связано. Casus belli на бедре. Это единственная похожая вещь, но мы исходим из того, что это тот же человек, который убил Арию Глейзер и Мириам Беланжер.

— Но почему? — спросила она сдавленным шепотом. — Почему моя мать? Почему он задушил ее, а двух других женщин заморил голодом?

— Я не знаю. — Зак снова сделал паузу, и она поняла, что он собирается сказать что-то еще, в чем сомневается. — Мы не узнаем всех подробностей смерти твоей матери по крайней мере несколько дней. Но на теле было кое-что еще. — Он снова сделал паузу. Давая ей время собраться с мыслями? — Перед смертью твою мать несколько раз обожгли зажженной сигаретой. — У Джози сжалось горло, желудок затрепетал от тошноты. — Ожоги были на лице и на гениталиях. Они были... обширными.

О, боже. Джози поднесла руку ко рту. Ожоги? Сигаретой?

— Мне так жаль, Джози. — Голос Зака пробился сквозь густой туман, который, казалось, завладел ее мозгом. Мысли стали мутными, неясными.

Джози покачала головой.

— Мы... мы не были близки, ты же знаешь. — Она подняла на него глаза и боковым зрением увидела, что Джимми тоже смотрит на нее. — Но знать, что она так страдала... — Она снова покачала головой, как будто, если будет делать это достаточно часто, то сможет отрицать, что это действительно произошло.