Джози улыбнулась, когда представила себе маленькую девочку с каштановыми кудряшками и полуночно-синими глазами.

На одной из простыней мелькнула тень, и ее улыбка стала еще шире. Джози знала его фигуру, его рост, то, как он двигается, даже сквозь белый хлопок. Он отодвинул простыню в сторону, и ухмылка озарила его лицо, когда мужчина увидел ее.

— Привет, — сказал Зак. — Я бы мог это сделать.

Она подняла пустую корзину.

— Мне хотелось выйти на улицу. И, — она бросила на него взгляд, — я не инвалид.

Зак по-мальчишески улыбнулся, но все равно взял у нее корзину.

— Я знаю. Просто хочу убедиться, что ты достаточно отдыхаешь. Очень скоро отдых будет в дефиците.

Джози улыбнулась, положив руку на большой живот, в котором свернулась калачиком их дочь. Да, отдых будет в дефиците, и она с нетерпением ждала этого момента.

Зак переплел пальцы своей свободной руки с ее, когда они направились к дому. В конце концов, они решили не сдавать его под гостиницу, а, с Божьей помощью, заполнить комнаты своими детьми.

Заполнить его обеденный стол своими дорогими друзьями, шумной и большой семьей Зака, а теперь и семьей Джози. С самого начала мать Зака взяла Джози под свое крыло и относилась к ней как к родной дочери. Джози наслаждалась чувством материнской заботы. Она никогда не чувствовала этого раньше, и это исцелило еще одну часть ее души, которая давно была сломана.

Когда они поднялись на крыльцо, изнутри послышался звонок мобильного телефона Зака. Джимми, несомненно, звонил, чтобы ввести его в курс дела, над которым они работали. Джози кивнула в сторону дома.

— Иди. Я просто посижу здесь несколько минут и немного отдохну. — Она лукаво улыбнулась ему, опуская свое грузное тело на качели, которые они установили на крыльце прошлым летом, сразу после того, как она получила диплом о высшем образовании, достигнув своей долгожданной цели.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Хорошо. Принесу чай со льдом и присоединюсь к тебе через минуту.

Джози медленно раскачивала качели ногой, глядя на небо, озаренное огнем заката. Ее мысли, как это иногда случалось, обратились к Чарльзу Хартсману, и она подумала, не наблюдает ли он за закатом — а может, и за восходом — с какого-нибудь далекого берега, и почувствовала, как в груди защемило от страха. Еще одна из тех эмоций, которые она научилась пропускать через себя. Он не вернется. Она знала это, чувствовала нутром. Когда-нибудь, возможно, он предстанет перед судом. А пока же ей нужно было научиться жить с отсутствием конца. Она пришла к этому легче, чем ее муж, что было интересно, но верно. Мой милый телохранитель. Человек, который спас бы весь мир, если бы мог.

По крайней мере, имя Маршалла Лэндиша было очищено, а его сестра обрела покой благодаря его оправданию.

Джози подумала о том, что люди могут быть исполнены как ужасного зла, так и такой непроходящей любви. Невыразимая жестокость и удивительная мягкость. Вина и милость. Пальцами бессознательно потянулась к шраму на бедре, свидетельствующему о ее вине. Ей больше не было стыдно. Она была виновна. Но не потому, что была злой или плохой. А потому, что ей было больно. Потому что она так отчаянно хотела быть любимой, что забыла о своей гордости. О понимании добра и зла. Так же как Чарльз Хартсман, и в то же время совершенно по-другому.

На ком лежит вина? Вот в чем заключался вопрос. И в ответе на него сердце Джози обрело покой.

Проще говоря: на всех.

Вина на каждом из нас. За что, что боремся, чтобы жить дальше, а не выплескивать злобу, что снова и снова встаем после того, как падаем, и, что стараемся исцелить сломанные части себя, чтобы осколки не ранили мир.

Ее живот снова сжался, на этот раз сильнее и дольше, и она подавила стон. Да, похоже, этой девочке не терпится появиться на свет. Джози медленно выдохнула, впитывая последние мгновения, когда жизнь внутри была только ее. Те несколько часов, когда их сердца будут биться как одно целое.

Скрипнула дверь, и Зак вышел на крыльцо, протягивая ей стакан холодного чая. Он сел рядом с ней и обнял за плечи.

— Пора, — сказала она мужу, переведя взгляд на его глаза цвета индиго и смеясь над его внезапной тревогой.

Пришло время познакомиться с маленьким человеком, который положит начало их семье. Девочка, которая познает глубокую любовь обоих родителей, обожание бабушки и дедушки, любовь тети, дяди и двоюродных братьев и сестер и, будем надеяться, спокойную жизнь, в которой будет чувствовать себя уверенной и сильной, готовой встретить все, что жизнь подкинет ей на пути.

Зак помог ей встать, а затем побежал в дом, чтобы взять ее сумку. Джози улыбнулась, повернувшись в сторону заходящего солнца. Столько дней и ночей она жила и дышала надеждой увидеть снова широкое небо, доказательство того, что долгие часы одинокой темноты закончились. И вот теперь оно было перед ней, простираясь так далеко, как только мог видеть глаз.

[←1]

Rainbow — в переводе «радуга».

[←2]

Love — в переводе «любовь».