— Я снимала квартиру в Маунт-Адамсе. Работала там же. — Она посмотрела куда-то ему за спину, словно заглядывая в прошлое. — Мой социальный работник нашла мне работу по расшифровке текстов для одного адвоката. Плюс в том, что я могла работать дома. — Она опустила взгляд, разглядывая свои руки. — После всего, что случилось, я нечасто выходила на улицу. И... делала все, что могла, чтобы расследовать исчезновение сына. — Девушка прочистила горло. — Я получила несколько рекомендаций, работы хватало, чтобы платить за квартиру, покупать продукты...

— Вы так и не закончили учебу?

— Нет. Я так и не вернулась. Как бы то ни было, — сказала она через мгновение, и в ее голосе появилось больше жизни. Было похоже, что девушка собралась с силами, отошла от воспоминаний о мрачных днях после побега, о травме, которую, должно быть, пережила. — Я занималась этим семь лет. Пять лет назад заболела моя тетя, и она больше не могла меня навещать. Это побудило меня купить машину. — Она указала на подъездную дорожку, где перед его седаном был припаркован белый побитый малолитражный автомобиль, выглядевший так, словно был на последнем издыхании — или колесе, в зависимости от обстоятельств. — И я стала ездить в Оксфорд, чтобы навещать ее в учреждении, куда ее поместили. — Ее губы изогнулись в улыбке, от которой у Зака перехватило дыхание. — Я переехала в этот дом в прошлом году. Гостиница закрылась за несколько лет до этого. Думаю, ее болезнь началась задолго до того, как тетя кому-то сообщила об этом, и это было слишком тяжело для нее. Когда она только заболела, мы часто говорили о том, что, когда ей станет лучше, мы снова откроем гостиницу и будем управлять ею вместе. — Ее улыбка ослабла. — Она так и не поправилась, но оставила дом мне, и теперь я делаю все, что в моих силах, чтобы все заработало. Мне это необходимо, если хочу и дальше жить здесь.

Зак читал между строк. Пожилая женщина оставила ей имущество, но это было все, что она могла дать. Последние восемь лет Джози едва сводила концы с концами, так что вряд ли у нее были какие-то сбережения. Теперь она пыталась самостоятельно отремонтировать этот старый фермерский дом, не имея достаточных средств, чтобы вести в нем бизнес и позволить себе остаться здесь. Его восхищение ею возросло многократно.

— Есть еще родственники в этом районе?

— Моя мать живет в Цинциннати. Мы не очень близки. Отец, — она опустила глаза, — ушел от нас, когда я была ребенком. С тех пор мы с ним не общались. У меня есть кузен, который живет неподалеку, но это все, что касается семьи в этом районе сейчас. — При упоминании о кузене ее губы странно изогнулись, и Зак задумался, что бы это значило.

— Детектив Мерфи упоминал, что вы звонили ему каждый год, чтобы узнать, как продвигается дело, но в этом году звонка не было. Это из-за переезда сюда?

Девушка на мгновение уставилась на него.

— Как поживает детектив Мерфи?

— Все хорошо. Все тот же старина Мерфи. Ему нужно поменьше есть стряпню жены. — Он улыбнулся, и Джози перевела взгляд на его рот.

Отвела взгляд, но затем снова посмотрела на него, одарив слабой нервной улыбкой.

— Он хороший человек... Сострадательный.

— Очень, — согласился Зак.

Джози на мгновение уставилась на свои руки, лежащие на коленях.

— Наверное, отчасти причина, по которой я не позвонила в этом году, связана с переездом сюда, да. — Она сделала паузу. — Но также это просто... время. Сначала я чувствовала себя почти... обязанной, понимаете? Это было похоже на небольшую своего рода капитуляцию, а я просто не была готова к этому. И не... сдавалась. Но те звонки только ранили меня. Может быть, какое-то время я почти нуждалась в этом, но теперь уже нет. — Девушка снова улыбнулась ему грустной улыбкой, и его сердце сжалось.

Джози была честной, даже когда это было больно, а значит, сильной. Возможно, сильнее, чем она думала.

Снова это притяжение. Христос.

Между ее широко раскрытыми карими глазами залегли морщинки.

— Детектив... как думаете, этот подражатель может проявить ко мне интерес? Есть ли у меня причины для беспокойства?

— У меня нет конкретных причин так думать. Но он копирует ваше дело, по крайней мере, в некоторых аспектах. Это одна из причин, по которой я пришел поговорить с вами, чтобы вы знали, что происходит. — Ему не хотелось вселять страх в эту молодую женщину, которая уже столько пережила и, похоже, теперь находилась в хорошем эмоциональном состоянии, но он также не хотел рисковать ее безопасностью. — У меня есть несколько друзей, которые работают в полиции Оксфорда, я попрошу, чтобы патрульная машина проезжала мимо вашего дома каждый час на всякий случай, так что у вас нет причин для беспокойства. Вы наверняка их увидите. Они будут ехать медленно и осматривать территорию, но не будут вторгаться в дом. Они просто проверят прилегающие территории и убедятся в отсутствии подозрительной активности как днем, так и ночью.

— И как долго?

— Пока мы не решим, что в этом больше нет необходимости. — Пока не раскроем это дело и не поймаем ублюдка, который не только убил женщину, но и заставил тебя снова эмоционально переживать собственное преступление. Сукин сын.

Зак допил чай, поставил стакан на поднос чуть сильнее, чем намеревался, и достал из кармана визитную карточку. Джози взяла ее из его протянутой руки.

— Если вам придет в голову что-то, что может помочь в новом деле, или вообще что-то понадобится, не стесняйтесь, звоните мне на мой личный мобильный. — Он указал подбородком на карточку в ее руке.

Она кивнула, но между ее бровей все еще сохранялась морщинка. У него возникло нелепое желание протянуть руку и разгладить ее.

— Спасибо за уделенное время и информацию. — Он оглядел крыльцо, чисто выметенное, ни единой паутинки, но перила слегка покосились и нуждались в ремонте, мебель была старой и потрескавшейся, куски плетенки отломаны. — И удачи с обустройством.

Джози встала и улыбнулась ему в последний раз.

— Спасибо, детектив, — пробормотала она, взглянув на его визитку.

Зак кивнул ей, их взгляды задержались на мгновение, после чего повернулся и трусцой сбежал вниз по ступенькам. Затем выехал с ее подъездной дорожки, удаляясь от ее фермерского дома. Когда взглянул в зеркало заднего вида, девушка все еще стояла на крыльце и смотрела ему вслед.

Раньше

Маршалл стоял на коленях рядом с ней, убирая обертки от принесенного фастфуда. В этот вечер он казался тише, чем обычно. Каким-то другим. Он накормил ее, напоил водой, промыл рану, заменил ведро — что было особым унижением в дополнение ко всем прочим, которые она терпела, — и теперь, похоже, собирался уходить. Ее сердце гулко забилось в груди.

— Что они говорят обо мне? — спросила она. Голос звучал хрипло от непривычки. Она говорила только тогда, когда Маршалл приходил кормить ее и... делать другие вещи. Казалось, он оставался с ней все на меньшее и меньшее время. Джози часто задавалась вопросом, как друзья и семья реагируют на ее исчезновение, что делает полиция, чтобы найти ее, но не спрашивала об этом. Возможно, какая-то часть ее души боялась узнать, что происходит.

Девушка удивилась, когда он прислонился к стене рядом с ней, стукнувшись головой в маске о бетонную стену позади них.

— Твоя соседка по к-комнате поднимает шум. Каждый день звонит в п-полицию. Устроила командный пункт в вашей квартире. Другие студенты снуют туда-сюда. — Он издал странный пыхтящий звук. — Р-распечатывают листовки, звонят с утра до ночи. — Он сделал паузу. — Я там волонтер. — Он повернул голову, словно оценивая ее реакцию на эту новость, а затем отвернулся. — Твоя тетя Мэвис тоже постоянно там бывает.

Тетя Мэвис. Сестра ее отца, живущая в Оксфорде. Джози закрыла глаза, чувствуя, как подступают слезы. Она жила в живописном старом фермерском доме за городом. Это было ярким маяком света в ее сознании. Девушка представила, как стоит в поле, откуда открывается вид на дом, куда тетя приводила ее собирать полевые цветы, и тоска по этому месту, по открытому раскинувшемуся небу, охватила ее с такой силой, что это было словно удар в живот. Джози нравилось бывать там в детстве, отец часто брал ее с собой. Но как только отец ушел от них, мама больше не возила ее туда. Она говорила, что Мэвис странная, чудаковатая и плохо на нее влияет. Что было смешно слышать от ее матери. Женщины, которая биологически была матерью, хотя Джози вспоминала о ней без особой любви. Нет, она была ее первой обидчицей. Человеком, с которым она должна была чувствовать себя в безопасности... но это было не так.