Она медленно выдохнула.

— Таков план.

Если смогу придумать, как вычеркнуть семнадцать вещей из списка первостепенной важности, имея в банке пару тысяч баксов.

— Детектив, чем я могу вам помочь? — Она собралась с духом, понимая, что этот человек — по какой бы причине его ни прислали, детектив, больше похожий на голливудскую кинозвезду, чем на человека, работающего с трупами, — пришел сказать ей, что дело о ее пропавшем ребенке закрывают, или передают в архив, или еще что-нибудь в этом роде.

«Все в порядке», — сказала она себе. — «Они могут закрыть его, если захотят. Но я никогда не закрою».

Детектив Коупленд наклонился вперед, положив локти на колени. Его темные глаза казались черными в полумраке крыльца, длинные и пышные ресницы загибались вверх. Его плечи были широкими, белая рубашка плотно обтягивала бицепсы в той позе, в которой он находился. Этот мужчина излучал мужественность. И совсем не был похож на Седрика Мерфи, пузатого пожилого детектива с доброй улыбкой, к которому она до сих пор испытывала симпатию, хотя не разговаривала с ним уже... больше года. Да и до этого разговоры всегда были короткими. Детектив Коупленд, казалось, оценивал ее, тщательно подбирая слова, которые собирался сказать, как это делают люди, знакомые с ее похищением. Как будто, несмотря на то что прошло почти десять лет, она могла сорваться при одном упоминании об этом. Как будто могла забыть о тех ужасах на какое-то время, и то, что об этом снова заговорили, всколыхнет воспоминания. Ах, если бы.

— Несколько дней назад мы нашли тело молодой женщины, прикованной цепями в подвале заброшенного дома в Клифтоне.

Джози замерла. Такого она точно не ожидала.

— Тело? Прикованное цепями? — Последнее слово прозвучало хрипло, и она прочистила горло.

Детектив Коупленд откинулся назад и кивнул, его взгляд был прикован к ее лицу.

— Да. В бетонные стены были вмонтированы стальные кольца, чтобы удерживать цепь.

Ей вдруг стало холодно.

— Я... А девушка... как она умерла?

— От голода.

Джози издала тихий сдавленный звук, слегка съезжая в кресле.

— Боже мой, — выдохнула она, качая головой и на мгновение отводя взгляд за его спину. — Но, детектив, если вы здесь потому, что думаете, что это тот же самый человек, который...

Детектив Коупленд поднял руку.

— Я знаю, что человек, похитивший вас, покончил с собой. Ваше дело закрыто. Я прочитал досье.

— Значит, вы знаете, что это не может быть связано с моим делом. Только одно сходство — цепи. — Это не могло быть абсолютно уникальным, правда? Она понятия не имела, как часто совершаются преступления, подобные тем, что случилось с ней, но цепи, они... должны иногда использоваться... чтобы лишить жертву свободы... они...

Джози тряхнула головой, пытаясь избавиться от путающихся мыслей и нахлынувшего беспокойства.

— Это еще не все. — Детектив сделал небольшую паузу. — На бедре этой женщины были вырезаны слова. Нож вошел так глубоко, что оставил следы на кости.

— Ох, — вырвалось у нее и Джози неосознанно поднесла пальцы к тому месту, где у нее был шрам от того, что сделал с ней Маршалл Лэндиш. Casus belli. Она все еще несла вину, которую он возложил на нее. И всегда будет нести. На своей коже... в своей душе.

Поняв, куда положила руку, она убрала ее, пальцы слегка дрожали, прежде чем Джози переплела их и положила руки на колени. Встретилась взглядом с детективом. Проницательный, оценивающий взгляд, но... добрый. Уголки его глаз были прищурены, полные губы сжаты в тонкую линию. Мужчина был обеспокоен тем, как она воспримет эту новость.

Девушка расправила плечи, подбодренная его сочувствием.

— Я не понимаю, — пробормотала она.

— Мы думаем, что это подражатель, — сказал детектив. — Все элементы, которые кажутся схожими с вашим случаем, были освещены в новостях. Кто-то мог прочитать об этом и попытаться воссоздать преступление. Мы просто не знаем, почему. Есть ли что-нибудь, что могло бы пролить свет на смерть этой девушки?

Джози медленно покачала головой.

— Нет, я... Вы что-нибудь знаете о ней?

Он сделал паузу, словно решая, стоит ли отвечать на ее вопрос.

— Мы пока не сообщили ее семье, но полагаем, что это местная жительница, которая работала в ресторане в Гайд-парке. Однажды вечером она не вернулась домой с работы.

Джози прикусила нижнюю губу, глядя вниз.

— Это должно быть незнакомец. Просто использует информацию, полученную из моего дела, по какой-то причине. — Она сглотнула. — Ее... изнасиловали?

Детектив кивнул.

— Да. Но в случае с этой девушкой он использовал презерватив. Мы пока не обнаружили никаких следов ДНК неизвестного подозреваемого, хотя анализ еще проводится.

Тяжелое чувство скорби навалилось на нее. Джози смотрела на мужчину, ее сердце колотилось в груди. Наконец, кивнула. Что она могла сказать?

— Не желаете ли стакан чая со льдом, детектив? — Она решила, что у него есть еще несколько вопросов, и ей не помешает немного времени, чтобы собраться с мыслями. День был теплым, солнце стояло высоко в небе.

— Было бы здорово.

Джози встала, подхватила корзину с бельем и поспешила в дом. У окна, выходящего на боковую сторону дома, задержалась на мгновение, чтобы глубоко вздохнуть, ощущая прохладу обшивки фермерского дома под ладонями, которая успокаивала ее. Мертвая девушка. Закованная в цепи. Изнасилованная. Уморенная голодом. Заклейменная. Джози закрыла глаза. Это было последнее, чего она ожидала сегодня. Последнее, чего ожидала... когда-либо.

**********

Зак поднял глаза, когда из дома появилась Джози с подносом, на котором стояли кувшин и два стакана. Она поставила все на круглый плетеный столик и протянула ему холодный напиток в стакане, покрытом капельками влаги. Их пальцы соприкоснулись, и девушка посмотрела ему в глаза, а затем отвела взгляд. Он сделал большой глоток холодной и сладкой жидкости.

— Это потрясающе. Спасибо.

Джози кивнула, снова усаживаясь в кресло и поднимая свой стакан. Он заметил бледно-розовые отметины на ее запястье и сразу понял, что это: поблекшие шрамы от кандалов, которые она когда-то носила. Боже.

Зак наблюдал, как она делает глоток, и его охватило странное чувство. Ему казалось, что он знает эту женщину, но в то же время это было не так. Сидеть и разговаривать с ней было как-то нереально, потому что, когда много лет назад видел ее через больничные окна, и на фотографиях с места преступления, то видел только совершенно расстроенную версию ее самой. Теперь, казалось, он не мог оторвать от нее взгляда, восхищаясь ею. Джози Стрэттон было всего двадцать лет, когда она сбежала со склада, а сейчас — двадцать восемь. Красивая. Уверенная в себе. На вид уравновешенная. Это было очевидно, несмотря на то, насколько девушка была потрясена информацией, которую он ей только что сообщил. И несмотря на шрамы, которые она до сих пор носит. А чего он ожидал? Сломанную тень человека? Может быть. И возможно, именно поэтому реальная женщина, представленная вблизи и в трехмерном изображении, так поразила его. Что-то в ней притягивало его. Сильно. Это было почти физическое ощущение.

Когда она взглянула на него поверх своего стакана и их взгляды встретились, его поразило осознание: он думал, что воспоминания об ее глазах приходили к нему время от времени на протяжении многих лет. Но он ошибался. Глаза Джози Стрэттон никогда не покидали его. Они оставались в его сознании все эти годы, держа его в плену.

Этот проклятый комплекс героя, в котором обвиняла его сестра. Возможно, Бетси была не так уж далека от истины. И, возможно, именно Джози Стрэттон пробудила это в нем, заставив выйти на передний план — потребность защищать. Вершить правосудие. Каким-то образом исправить ужасающую несправедливость.

— Где вы жили до переезда в Оксфорд? До смерти вашей тети?

Джози сделала еще глоток и бросила на него взгляд, в котором он прочел недоумение. Похоже девушка задавалась вопросом, какое отношение эти вопросы имеют к убийце-подражателю. Он не был уверен, что это так, но не повредит узнать, с кем она общалась, какой была ее жизнь, если это кто-то, с кем она сталкивалась в какой-то момент времени, и кто решил воссоздать преступление, жертвой которого она стала. Но он также не мог отрицать, что хотел узнать больше об этой женщине, которая его так завораживала.