Он накормил ее и напоил водой, и Джози расслабленно откинулась на стену, утолив ужасные муки голода и утолив жажду. Маршалл некоторое время наблюдал за ней, а затем потянулся за чем-то еще в своей сумке, и кровь застыла у нее в жилах, когда девушка увидела, что он держит в руке: нож.

Постучал им по ладони, наклонив голову, словно в раздумье.

— Думаю, нам обоим нужно н-напоминание о том, кто ты есть, Джози. Что-то постоянное.

Замерев, она наблюдала за ним, как мышь наблюдает за кошкой, которая держит ее в своих лапах. В ожидании первого укуса, удара когтей.

Он стянул с нее шорты, и она издала полный ужаса вопль, сжимая ноги и прижимаясь к стене.

О, боже, боже, боже.

— Пожалуйста, нет! Не надо! — закричала она.

— Дай мне свое бедро, Джози, — прохрипел он. — Чем больше ты б-будешь сопротивляется, тем б-больнее будет.

Бедро?

— Что? — Ее дыхание стало прерывистым, разум затуманился от страха. Ее бедро. Он собирался использовать этот нож на ее бедре. Это было лучше, чем то, что она сначала подумала, что он собирается сделать, и поэтому, хотя не могла унять охватившую ее дрожь, она вытянула ногу, подставляя ему свое бедро.

— Умная девочка, — проворковал он с ноткой сарказма в голосе.

Он поднес нож к ее бедру и надавил. Джози откинула голову к стене и закричала, когда он провел им по ее коже. Лезвие словно обжигало, и она почувствовала, как из ран течет кровь. Ее крики перешли в вопли, а ужас все нарастал и нарастал. Когда все прекратилось, ее тело трясло, в бедре пульсировало, горло саднило, глаза опухли от слез.

Маршалл вытер лезвие о салфетку, а затем положил все обратно в сумку. Промыл рану, Джози стиснула зубы, когда он заливал ее спиртом, а затем перевязал.

— Casus belli, — сказал он, и она услышала улыбку в его голосе.

Джози посмотрела на него затуманенным взглядом.

— Знаешь, что это з-значит, Джози?

Она покачала головой. Теперь ее бедро онемело. Девушка все еще пыталась осознать тот факт, что он вырезал слова на ее коже, а она не сопротивлялась. Позволила ему это. Но так было проще, верно?

— Это возложение в-вины. Это будет напоминанием нам обоим о том, кто ты есть. Когда я начну забывать, будет достаточно взглянуть на то, что написано на твоей коже.

— Как сигареты, — пробормотала она. Тогда тоже было легче не сопротивляется. Так все заканчивалось быстрее.

Ей ужасно хотелось спать. Такая невероятная усталость. Или она вот-вот потеряет сознание? Может, она потеряла больше крови, чем думала. Может, она все-таки умрет не от голода?

— Сигареты? — переспросил Маршалл, в его тоне слышалось замешательство и что-то еще, чему она не могла дать названия. Какая-то... отрешенность.

Не думай о нем как о Маршалле. А то можно ненароком произнести это вслух.

Джози хмыкнула, закрыв глаза.

— Моя мать прижигала меня сигаретами. Метила меня. — Винила меня.

Это тоже было напоминанием? Да, конечно. Ее мать делала это, когда была пьяна. Джози не думала, что потом она даже помнила об этом. Во всяком случае никогда не говорила об этом.

— Где? — потребовал Маршалл.

— На пояснице, — ответила Джози, приоткрыв глаза.

Его лицо было совсем близко. Мужчина пристально смотрел на нее. Затем резко дернулся, толкнул ее вперед и задрал майку. Она удивленно вскрикнула, цепи звякнули друг о друга. Джози оглянулась на него через плечо, а он уставился на ее поясницу, где на коже красовалось несколько круглых розовых ожогов. Именно поэтому она никогда не носила бикини и предпочитала заниматься сексом в тускло освещенной комнате. Она уже давно не вспоминала об этих шрамах, разве что для того, чтобы убедиться, что никто больше не видит их и не будет спрашивать, что это такое.

Маршалл опустил майку, обошел вокруг нее, собрал принесенные вещи и вышел из комнаты, зловеще щелкнув замком. Джози закрыла глаза, но жгучая боль в бедре не давала ей возможности уснуть.

«Casus belli... Неужели это правда?» — с тоской подумала Джози. — «Я виновата?»

Джози прикрепила простыню деревянной прищепкой к веревке, ветер приподнял тяжелую мокрую ткань и с тихим хлопком опустил ее обратно. В нос девушки ударил свежий воздух и аромат свежевыстиранного белья. Новая сушилка стояла на втором месте в списке того, что нужно купить для гостиницы, но она должна была признать, что в свежем белье, высушенном на воздухе, есть своя прелесть.

За тканью вырисовалась большая тень, и Джози затаила дыхание и сделала шаг назад, когда сердце гулко забилось в груди.

О, пожалуйста, Боже, нет.

Чья-то рука потянулась к белой ткани, отодвигая ее в сторону, и мышцы Джози напряглись, готовясь к бегству.

— Простите, Джози, мисс Стрэттон...

Мужчина в темно-серых брюках и белой рубашке на пуговицах шагнул сквозь развевающуюся ткань.

— Полиция Цинциннати, мэм. — Он, казалось, заметил страх на ее лице, напряженность ее тела и остановился, отстегивая что-то от пояса и держа перед собой.

Ее взгляд метнулся к этому предмету. Значок. Ее плечи немного расслабились, и она выдохнула, осознав, что прижимает что-то мокрое к груди, и влага просачивается сквозь рубашку. Она бросила вещь в корзину для белья, стоявшую на траве, и вытерла влажные ладони о бедра.

— Простите, я не хотел вас напугать. Я, э-эм.., — мужчина показал назад через плечо, — я постучал в дверь, но никто не ответил.

— Да, — сказала она, взяв себя в руки, — я была здесь.

Полиция. Ей вдруг пришло в голову, что возможно у них появилась информация о ее сыне. Она с надеждой шагнула вперед.

— Это по поводу...

— Нет, — сказал он, слегка вздрогнув, казалось, сразу поняв, о чем она собиралась спросить. — У нас нет никакой новой информации о вашем сыне. Сожалею. — Еще одно легкое вздрагивание. Незнакомый мужчина выглядел искренне сожалеющим. Он провел рукой по своим коротким темным волосам. — У меня есть пара вопросов по поводу одного нового дела, если вы сможете уделить мне несколько минут.

Джози охватило смятение. Смятение и разочарование. На краткий миг она позволила себе... надеяться.

— Конечно, офицер.

— Детектив, — поправил он, шагнув вперед. — Детектив Коупленд.

Теперь, когда сердцебиение вернулось к нормальному ритму, и она смогла ясно мыслить и видеть, Джози рассмотрела незнакомца. Высокий и красивый. Темные волосы и глаза, бронзовая кожа. Он был похож на латиноамериканца, но фамилия «Коупленд» ни о чем таком не говорила.

Несколько долгих мгновений они стояли, уставившись друг на друга, и в воздухе между ними витало что-то странное. То, как он смотрел на нее... Она почувствовала себя беззащитной и взволнованной, поэтому подняла корзину с бельем, отошла от хлопающей на ветру ткани и повернулась к нему.

— Следуйте за мной, детектив Коупленд, мы можем посидеть на крыльце.

Мужчина прошел за ней небольшое расстояние до дома, и она села в то же кресло, в котором сидела несколько дней назад, когда разговаривала со своим кузеном-громилой. Детектив Коупленд устроился напротив нее. Улыбнулся и, прищурившись, посмотрел на двор позади нее.

— Милое местечко. Здесь так спокойно.

— Предстоит еще много работы, но все идет своим чередом.

— Вы живете с тетей, мисс Стрэттон?

— Джози. Нет, тетя скончалась шесть месяцев назад в доме престарелых. Она оставила это место мне. — Девушка посмотрела в сторону фермерских угодий за домом, так же как и он за мгновение до этого. Все десять акров теперь принадлежали ей.

— Мне очень жаль. На счет вашей тети. — Он потер затылок, а затем кивнул в сторону дома. — Планируете снова использовать его в качестве гостиницы?

Снова. Значит, он знал, что здесь была гостиница и что какое-то время она была закрыта. Мужчина работал в полицейском управлении Цинциннати. Вероятно, он многое знал о ней. Почему здесь оказался именно этот человек, а не один из детективов, с которыми она была знакома, Джози не знала.