— Глупая, — пробормотала она. — Параноик. — Этот неловкий мужчина не представлял угрозы. Если пригласит ее на свидание, а у нее было ощущение, что рано или поздно это произойдет, она просто скажет «спасибо, но нет».

Зазвонил мобильный телефон, отвлекая ее от размышлений, и она замерла, увидев, чей это номер. Он перезванивал по номеру, на котором только что бросили трубку. Мне.

Черт, черт, черт.

Она вдруг почувствовала себя более трезвой. И умнее, чем пять минут назад. Неприятно, что ее здравый смысл казалось так быстро исчезал. Джози не могла позволить включится автоответчику, поэтому приняла звонок, но молчала.

— Алло? — раздался его голос. Ее желудок сжался в комок, и она зажмурила глаза. Несмотря на все ее усилия, тоска терзала ее нервы. Наступила пауза, прежде чем он сказал: — Джози, я знаю, что это ты. — Когда она так и не ответила, он вздохнул. — Давай встретимся, Джози. Или я могу приехать...

Она отключила звонок, поспешно набрала номер голосовой почты и переключила ее на анонимное электронное приветствие. И теперь ей снова придется менять номер.

«Какая же я идиотка», — подумала она. — «Такая слабая, жалкая идиотка».

В ванной девушка уставилась на свое лицо. Алкоголь и самобичевание смешались, и на мгновение она снова оказалась там, в маленькой грязной ванной комнате в доме, где выросла, разглядывая свое пораженное выражение лица в зеркале над раковиной, слушая гневные крики родителей, неизбежный грохот чего-то разбивающегося, крики матери, хлопанье двери, когда отец уходил. Она закрыла глаза, вспоминая свои ощущения. Почему она думала об этом?

Быстро включив воду, смыла с лица макияж и отклеила накладные ресницы, которые наклеила несколько часов назад. Клей оставил на веках ярко-красные следы.

Затем забралась в постель и несколько минут лежала, глядя в потолок. В груди застыл комок, а внутри все болело, и она не знала, как с этим справится. К счастью, сон взял ее под свое пушистое крыло.

Джози проснулась от крика, застрявшего в горле, и от того, что чьи-то руки обхватили ее горло. Паника мгновенно пронеслась по телу, выводя ее из глубокого сна. На ней был мужчина в черной лыжной маске, обхвативший руками ее шею, а его вес придавливал ее к матрасу.

Сердце Джози заколотилось, ужас накатывал на нее пульсирующими волнами. Он сделал движение бедрами, и она почувствовала его эрекцию.

О, нет, нет, нет.

Ее разум оцепенел. Теперь она могла только бороться. Дернулась всем телом вверх, размахивая руками, пытаясь пнуть его, но не смогла из-за его веса на ее бедрах.

Он рассмеялся — скользкий, маслянистый звук, наполненный ликованием.

О, боже, боже, боже.

Она не могла дышать.

Я умру, я умру.

Горячие слезы текли из ее глаз, она извивалась и боролась, его хватка на ее горле становились все крепче, а ее тело слабело, перед глазами вспыхивали искры, когда мозг боролся за кислород. Внезапно мужчина отпустил ее, и она, втянув в себя воздух, рванулась вперед, и его локоть с резким стуком врезался ей в скулу. Джози открыла рот, чтобы закричать, как вдруг что-то острое вонзилось ей в бедро. Незнакомец легко удерживал ее, пока наркотик, который он ей дал, разливался в ее венах, делая конечности слишком тяжелыми, чтобы двигаться, а мозг — вязким. Джози снова попыталась закричать, но из ее рта не вырвалось ни звука.

Мир потемнел.

Кап. Кап. Кап.

Девушка медленно открыла глаза, и с губ сорвался стон. В голове пульсировала боль, и она отпрянула от небольшого лучика света, прищурив глаза. О, боже. Ее охватила паника, когда поняла, что ее руки прикованы цепями к стене позади нее. Джози попыталась освободиться, но цепи были тяжелыми, неподъемными для ее ослабленного состояния, они были прикреплены к бетону металлическими кольцами, вмонтированными в камень. Она повернулась, тяжело дыша, и обвела взглядом комнату. Бетонный пол, стены. Высоко на стене — окно. Что это? Что-то вроде складского помещения? В голове снова запульсировало. Мужчина в лыжной маске. Он напал на нее в постели. Укол в бедро. И вот теперь она здесь. Где здесь? Горячие слезы потекли по щекам, паника нарастала, грудь вздымалась и опускалась.

— Успокойся, — выдохнула она. — Успокойся, успокойся, успокойся. — Если не возьмет себя в руки, начнется гипервентиляция.

Через окно проникал дневной свет. Утреннее солнце.

— Помогите! — закричала она так громко, как только могла. И снова, и снова, и снова, пока ее голос не надломился и не стал похож на прерывистый шепот, а слезы все продолжали течь по ее лицу. Джози всхлипнула, дергая за сковывающие ее цепи, плечи и голова болели, а запястья теперь саднило. Она почувствовала, как по руке стекает влага. Кровь.

Девушка привалилась спиной к стене, тяжело дыша. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Уставилась на маленький квадрат приглушенного света, прикрыв веки. Наркотик в ее организме снова взял верх, она не стала сопротивляться и заснула.

Ее разбудил звук шагов, и она резко подняла голову, прислушиваясь и в панике пытаясь решить, стоит ли звать на помощь или нет. В окно пробивался слабый свет. Не солнце. Возможно, уличный фонарь.

Ее сердце гулко забилось, когда в замке повернулся ключ и дверь распахнулась. В проеме стоял мужчина в черной лыжной маске. Сердце бешено колотилось о ребра, резкий выдох смешался с отдаленным звуком капель, который она слышала раньше.

— Привет, Джози, — наконец сказал он, закрывая за собой дверь и входя в комнату.

— Пожалуйста, — прошептала она, и слезы покатились по ее щекам. — Пожалуйста, отпусти меня. Я сделаю все, что угодно.

Мужчина рассмеялся.

— О, я знаю, что сделаешь. — Он подошел ближе, опустился перед ней на колени и погладил ее по щеке. Джози отпрянула назад от ужаса, почувствовав слабость и головокружение. Он прищелкнул языком. — Лучше бы ты не заставляла меня бить тебя. Я не хотел тебя бить, Джози. Сейчас ты выглядишь просто ужасно.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Она дрожала, и слова выходили неровными, как-то странно разрозненными, так как ее челюсть тряслась.

— Я знаю о тебе все. Считаю своим долгом з-знать все, Джози. — Он снова прищелкнул языком, наклонившись еще ближе.

— Почему? Зачем ты это делаешь? — Ее дыхание сбилось на всхлип, цепи звякнули о цементный пол, когда она попыталась поднять руки, но тут же опустила их, вспомнив о тяжелых цепях и кровоточащих запястьях.

Мужчина наклонился еще ближе, и по движению под маской она поняла, что он улыбается.

— Потому что, — сказал он, — потому что ты шлюха и заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как со шлюхой.

Его слова донеслись до нее вместе с его запахом. И ее память отреагировала на него. Ананас. Кокос. Что-то слишком сладкое и тропическое.

Джози сразу поняла, кто перед ней.

Девушка — или то, что от нее осталось, — сидела, скорчившись у стены, руки закреплены за спиной цепью, прикрученной к бетонной стене.

— Господи, — пробормотал детектив Зак Коупленд.

Он присел на корточки рядом с Долорес Эпплтон, одним из городских криминалистов, которая фотографировала жертву со всех сторон, включая крупные планы ее рук, ног, лица, застывшего в беззвучном, нескончаемом крике. В груди Зака нарастало давление. Эта девушка страдала. Ужасно.

— Зак.

— Привет, Долорес. Есть идеи по поводу причины смерти?

Ярко-голубые глаза Долорес встретились с его глазами, и она покачала головой, отчего ее рыжие кудри заплясали.

— Ничего очевидного. Кэтлин более точно определит, но могу предположить. — Она сделала паузу, ее голос понизился при следующих словах. — Она умерла от голода. — Долорес указала на грудную клетку. — Тело уже сильно разложилось, и крысы добрались до него, но очевидно, что ее ребра были сильно выражены даже до этого.

Зак сжал губы, рассматривая изуродованное тело под яркими светодиодными лампами, которые установила команда. Крысы. Черт. Они были здесь после смерти, а значит, были и раньше. Ее оставили в темноте в этом подземелье? Слышала ли она, как они шныряют вокруг? Как проносятся мимо ее ног и связанных рук? Ужас от того, что ей пришлось пережить, снова сдавил ему грудь, словно десятитонный кирпич, от которого заболели легкие. Смерть редко бывает красивой, но от такого уровня страданий и порочности у него кровь стыла в жилах.