Джози моргнула и сглотнула.

— Ох, — выдохнула она и отвела взгляд. Воспоминания о том дне нахлынули на нее.

Внезапная свобода.

Надежда.

Отчаяние.

Душераздирающее горе.

Травма.

В памяти всплыли обрывки ее пребывания в больнице, и она чуть не застонала вслух от нахлынувших эмоций. Но сделала глубокий вдох, глядя в глаза человеку, который охранял ее безопасность в ту ночь и охраняет сейчас. Несмотря на эмоциональный натиск, на ее губах появилась улыбка.

— Мой личный телохранитель, — пробормотала она.

Он улыбнулся, и она могла поклясться, что под бронзовой кожей его скул проступили два красных пятна.

— Не совсем. В тот день тебя прикрывали многие хорошие люди. Но Джози, ты единственная, кто выжил, кто выкарабкался, и ты никогда не должна переставать отдавать себе должное в том, чего заслуживаешь. Ты удивительная.

В груди у нее разлилось тепло, но она чувствовала себя неловко, не заслуживая такой высокой оценки. Да, она сделала то, что должна была сделать, но любой другой человек поступил бы также, если бы у него были подобные возможности в той тяжелой ситуации. Но факт оставался фактом: ей не удалось сделать то, что действительно имело значение. Она не спасла своего ребенка. Не сдержала обещание, данное своему маленькому мальчику.

По крайней мере, пока.

Джози улыбнулась ему.

— Спасибо, Зак.

Мужчина внимательно посмотрел на нее.

— Слышал, гаражная распродажа сегодня прошла не слишком удачно.

Она внутренне содрогнулась. Ей было неприятно, что человек, который только что похвалил ее и заставил почувствовать гордость, знает о ее неудаче.

— Да уж. Детектив Кин рассказал о статьях, прикрепленных к моим листовкам? — Она почувствовала стыд, как в тот момент, когда впервые увидела объявление в продуктовом магазине, и осознала, что это такое.

Зак кивнул.

— Да. Думаешь, это сделал твой кузен?

Она пожала плечами.

— Это мое лучшее предположение. Даже если кто-то другой подбросил ту крысу в мой дом, чтобы напугать меня или... не знаю, послать сообщение, ни у кого, кроме Арчи, нет причин пытаться выгнать меня из города.

— Не позволяй ему, Джози. — Его тон был невероятно серьезным.

Девушка встретилась с ним взглядом, и ее охватило изумление.

«Он болеет за меня», — подумала она с болью в груди от осознания этого. — «Этот человек здесь не просто для того, чтобы защитить меня, он на моей стороне».

На ее коже расцвел румянец тепла. Джози совсем не знала его, но его вера в нее значила так много.

— Ты сражалась и в более трудных битвах, чем эта, — сказал он, многозначительно глядя на нее.

Это было преуменьшением века.

Ранее в тот день у нее уже возникала подобная мысль, но после практически провальной гаражной распродажи она не смогла удержать это чувство. Детектив Зак Коупленд помог ей вернуть его своей искренностью, и девушка была ему благодарна. Однако она чувствовала себя смущенной, выбитой из колеи, не в своей тарелке. Его слова поддержки имели для нее огромное значение, но отвечать на комплименты было непривычно для Джози, и она не знала, что сказать.

Она встала и собрала пустые тарелки, но, когда повернулась, Зак протянул руку и коснулся ее плеча. В месте соприкосновения их кожи возник заряд, и Джози вдруг почувствовала, что это единственное место, где она существует. Только там. Место, где их молекулы слились воедино.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко, — сказал он, его взгляд переместился туда, где его рука лежала на ее плече, как будто он чувствовал ту же энергию, текущую между ними.

Она отступила назад, и он убрал руку.

— Это не так. Я ценю то, что ты сказал. Это много значит для меня. Я стараюсь видеть в себе выжившую, а не жертву.

— Так и должно быть, — сказал он, когда она отнесла тарелки в раковину.

Джози повернулась, опираясь на столешницу.

— Как долго, вы ребята, здесь пробудете?

Зак встал, собрал стаканы и поставил их на стойку рядом с раковиной, где она стояла. Когда откинулся назад, Джози уловила его запах — легкий одеколон, а может, просто дезодорант. Чистый. Мужественный. Приятный.

Мужчина посмотрел на нее с нерешительностью в лице.

— Мы нашли еще одну девушку сегодня вечером.

Она тихонько ахнула.

— Другую девушку?

Зак внимательно посмотрел на нее и кивнул.

— Боже мой. Так же... так же, как и другая?

— Да.

Джози сглотнула, ее охватил ужас.

— Где? — удалось ей спросить.

— В другом подвале заброшенного дома в Клифтоне.

— Такая же смерть? Кандалы? — Она чувствовала, что ее губы шевелятся, но голос звучал как-то отстраненно.

— Да.

Джози обхватила себя руками, чувствуя холод до костей.

— Кто она?

Зак сделал паузу.

— Мы пока не можем установить личность, но она молода.

— Что нужно этому парню? — спросила она, ее голос сорвался на последнем слове. — Зачем ему копировать Маршалла Лэндиша?

Зак прислонился к противоположной стойке, скрестив руки на груди.

— Судя по тому, что мы знаем об убийцах-подражателях, желание привлечь внимание прессы обычно является сильным мотивирующим фактором.

— Мое дело привлекло много внимания, но это было восемь лет назад.

— Неважно. Убийца позаботился о том, чтобы мы заметили сходства. Хотя никто в моем отделе не хочет делать из этого сенсацию, мы должны предупредить общественность. — Он снова сделал паузу. — Как я уже сказал, мы пока не можем установить личность второй жертвы, но думаем, что она могла учиться в Калифорнийском университете. Первая жертва тоже посещала там занятия, но бросила их за несколько месяцев до похищения. Мы не уверены в значимости этой связи, но администрация кампуса должна знать об этом.

— Он нацелился на студентов Калифорнийского университета? — Как и она. Как она раньше. Даже если это не имело никакого отношения к причинам, по которым Маршалл Лэндиш похитил и пытал ее в первую очередь. Это было сходство, которое этот новый псих мог скопировать. И копировал. Неверие охватило ее. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле.

— Может быть.

— Какие еще причины для убийств подражателей?

Зак почесал затылок.

— Это одна из форм обезличивания. Убийца перевоплощается в другого человека, и это облегчает совершение преступления, потому что это не он, а персонаж. Это как воин, раскрашивающий лицо перед войной, чтобы принять новый облик перед тем, как идти в бой. Это помогает отделить его настоящего от образа и облегчает совершение агрессивных действий.

— Поэтому Маршалл продолжал носить маску, — пробормотала Джози, представляя себе его лицо в маске, и по ее позвоночнику пробежала дрожь. — Он не только скрывал лицо от меня, но и, таким образом, смог добиться обезличивания. Я смогла опознать его по другим признакам, но, надев маску, он смог спрятаться от самого себя.

— Если говорить в общих чертах, я бы сказал, что это, вероятно, верно. У нас не было возможности допросить Лэндиша.

Джози подняла голову, встретилась взглядом с Заком и быстро отвела взгляд.

— Да, — пробормотала она, отталкиваясь от раковины, на которую опиралась. Маршал Лэндиш унес в могилу все свои секреты, включая местонахождение их ребенка. — Ты, наверное, устал, — сказала она, направляясь к дверям кухни. — Я могу устроить тебя в одной из гостевых комнат наверху, если хочешь?

— Я устроюсь на диване. Не хочу будить тебя, когда встану, чтобы провести одну из своих проверок.

Джози подумала о диване, на котором он спал накануне.

— Разве на нем можно как следует выспаться?

— По крайней мере, я немного отдохну, — сказал он, выходя за ней из комнаты.

Оглянувшись через плечо, Джози увидела, как Зак оценивающим взглядом наблюдает за тем, как она удаляется, и выражение его лица было явно... одобрительным. По коже разлилось тепло, и она снова быстро посмотрела вперед. Странно, но этот взгляд не заставил ее почувствовать себя испуганной, как бывало с подобными взглядами на протяжении многих лет, даже если те взгляды были брошены в очень публичных местах, таких как бакалейная лавка или библиотека.