— Может быть.

— Итак, скажи мне, он соответствует всем твоим фантазиям? От него у тебя пульсирует киска?

— Фу, никогда не смей говорить о моей киски, Бенни. Никогда. И да, он намного лучше, чем я могла себе представить. Лучший, который у меня когда-либо был.

— Правда? Это достижение, учитывая, сколько их у тебя было.

— Заткнись. Я пыталась выкинуть его из головы. Оказалось, мне просто нужно было, чтобы он трахал меня до потери сознания, что, кстати, ему очень даже удавалось. И не раз, — Я улыбаюсь.

— Хорошо, я рад, что он наконец-то взял себя в руки и забрал твою задницу. Я уже начал думать, что этого никогда не случится.

— Мы оба, Бенни.

Машина подъезжает к клубу, и мы протискиваемся перед ожидающими посетителями, получая обычные взгляды, направленные в нашу сторону, пока направляемся к выходу. Я МакКинли. Я не стою в очереди.

— Привет, Томми. Давно не виделись. — Я обнимаю вышибалу, который пару раз поддерживал мне волосы на тротуаре.

— Мисс Маккинли, рад вас видеть снова. Дайте мне пять минут, и я распоряжусь, чтобы вас обслужили. — говорит Томми себе под нос, прежде чем отпустить канат, чтобы мы могли войти.

— Спасибо, Томми. Ценю это.

— Веселись, но не настолько, чтобы твой отец снова появился, — говорит он.

— Это было всего один раз, Томми. Один чертов раз.

— Это была кровавая бойня, Бри.

Я улыбаюсь. Да, так оно и было. Я не подтверждаю и не опровергаю его заявление. Вместо этого я беру Бенни за руку и направляюсь прямиком на танцпол.

Мы танцевали — пили и танцевали — последние три часа. У меня чертовски болят ноги, но я так заряжена энергией, что не хочу останавливаться.

Бенни широко раскрывает глаза, наблюдая за чем-то позади меня. Отлично, держу пари, кто-то снова позвонил моему отцу. Бенни до смерти боится отца. Когда пара рук обхватывает меня за талию и прижимает к твердой груди и твердому члену, я понимаю, что тот, кто стоит позади меня, определенно не мой отец.

Я знаю эти руки, я знаю запах, который окутывает меня, и я знаю, какие жгучие мурашки пробегают по моему телу от прикосновений этого мужчины.

Я прижимаюсь задницей к его промежности. Мои руки поднимаются вверх и назад и обхватывают его за шею сзади. Его лицо зарывается в мою голову.

— Ммм, я и не знала, что вы так хорошо танцуете, мистер Уильямсон, — бормочу я.

— Не знаю, но когда я увидел, как ты трясешь своей горячей маленькой попкой на танцполе, а все взгляды устремлены на тебя, мне пришлось подойти и публично заявить об этом. Теперь все в этом клубе будут знать, что ты принадлежит мне.

— Правда? — Спрашиваю я, разворачиваясь.

Все, что не относится к Эшу, сливается с фоном, мое тело прижимается к нему, а одно из его крепких, мускулистых бедер оказывается между моих ног.

— Мммм, тебе было весело? — спрашивает он мне на ухо, покусывая.

— Да, было, но ночь ещё только начинается. Уверена, ты найдёшь способ добавить ей немного остроты.

— Остроты, да? Это можно устроить.

— Итак, скажите мне, что владелец Слияния делает в таком второсортном клубе, как этот?

Эш смеётся.

— Напомни мне сказать Уэсу, что ты назвала его клуб второсортным.

Мои глаза округляются. Он знает Уэса? Чёрт, как я мог этого не знать?

— А, может, нам свалить отсюда и пойти в Слияние?

Я оглядываюсь в поисках Бенни и вижу, как он целуется с рыжей в нескольких метрах от меня. Я оттаскиваю его от неё. Наклонившись ему на ухо, я кричу, что нам нужно идти. Он не задаёт вопросов, просто следует моему примеру.

Я беру Эша за руку и направляюсь к двери. Мы почти у выхода, когда Уэс преграждает нам путь.

— Так скоро уходишь, Бри?

Он смотрит на меня с вожделением. Ааа, я не могу поверить, что когда-то спала с этим придурком. И почему, черт возьми, из всех мест я выбрала именно его клуб для сегодняшнего вечера?

— Извини, мне нужно идти. — Я делаю движение, чтобы обойти его, но он протягивает руку и хватает меня за локоть.

— Я думаю, тебе лучше остаться. Мы могли бы вернуться к нашей последней встрече, когда ты была здесь.

— Убери от неё свои грязные руки сейчас же! — Эш тянет меня за себя.

— Что, чёрт возьми, с тобой, Уильямсон? — кричит Уэс.

— Прямо сейчас ты здесь. Шевелись, Бреанна. Мы уходим.

Эш берёт меня за руку и идёт прямо мимо Уэса, который только и делает, что смотрит нам вслед. Ну, наверное, могло быть и хуже.

Когда мы оказываемся на обочине, сердитое лицо Эша поворачивается ко мне.

— Правда, Бри, он? У тебя что, совсем нет гребаных стандартов? — Он кричит.

— Ну, я тебя трахнула, так что, похоже, мои стандарты охренительно низкие, — кричу я в ответ.

Подъезжает машина Бена.

— Давай, Бен, ты подбросишь меня домой — Я открываю заднюю дверь.

— Не садись в эту машину, Бреанна. Я отвезу тебя.

— Нет, иди к чёрту, Эш.

Я сажусь в машину и захлопываю дверь. Окна затемнены, так что я знаю, что он меня не видит. Я наблюдаю, как он обменивается гневными фразами с Беном, а затем качает головой и уезжает.

Я ворочалась в постели около двух часов. Я, блядь, не могу уснуть. Я спала в его постели три ночи, и он уже, блядь, испортил мне настроение. Я встаю и иду на кухню в поисках чего-нибудь: еды, воды, чего угодно, что помогло бы мне отвлечься.

— Не можешь заснуть?

Голос отца пугает меня до чертиков. Откуда он, чёрт возьми, взялся?

— Нет, — говорю я, роясь в холодильнике в поисках плитки орехового шоколада.

— Что случилось?

— Тебе правда лучше не знать, папа.

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать. Что случилось, Бреанна?

— Эш Уильямсон, мать его, — вот в чём дело. Я не могу спать, потому что каким-то образом моё тело привыкло быть в его постели. Три ночи, и такое ощущение, будто я никогда раньше не спала одна. Что, со мной не так?

— Как бы мне ни было больно это говорить, а поверь, это, блядь, больно, но ты влюблёна в этого ублюдка.

— Ну, любовь может поцеловать мою задницу. Мне она не нужна. — Я плюхаюсь на один из стульев у барной стойки.

— Да, конечно. Такие люди, как ты и я, не испытывают подобных эмоций ко многим людям. Когда же испытываешь, нужно ценить это. — Слова отца задели за живое. Сильно. Он прав. Я никогда ни к кому не испытывала таких чувств.

Я беру ключи от своего «Bugatti». Обнимая отца перед уходом, я говорю:

— Спасибо.

— В любое время. Конечно, если он ранит твоё сердце, я скормлю его свиньям, — напоминает он мне.

— Конечно, папа.

Я смеюсь, хотя знаю, что он говорил серьёзно каждое слово этой угрозы.

В квартире было тихо, когда я вошла. Бросив сумку в прихожей, я скинула туфли и направилась в спальню. Сердце колотилось в груди по мере приближения. А вдруг он здесь не один? Чёрт, что же мне делать? Надо было позвонить. Зря я решила, что могу сама себя к нему пригласить.

Открыв дверь спальни, я увидела зрелище, которого не ожидала увидеть. Эш сидит на кресле-кровати с бутылкой виски в одной руке и телефоном в другой. Он поднимает голову, и его остекленевшие глаза встречаются с моими.

— Бреанна? — его голос хриплый, тихий, словно он боится произносить моё имя слишком громко, боясь, что я исчезну.

— Да, это я.

Я подхожу к нему и опускаюсь на колени. Беру у него из рук бутылку виски, она на три четверти пуста.

— Ты выпил всё это один, Эш?

— Ты бросила меня, — говорит он, как будто в этом одном заявлении содержатся ответы на все вопросы.

— Я не бросала тебя. Я пошла домой спать. Я никогда не смогла бы оставить тебя. — Я ставлю бутылку на стол и кладу голову ему на бедро. Я так устала.

— Я был придурком. Ты правильно сделала, что ушла. Прости.

— Мы оба были придурками.

Я подползаю и устраиваюсь к нему на коленях, прижимаясь к нему всем телом.

— Ммм, от тебя так приятно пахнет. Как малина. Ты всегда пахнешь, блядь, малиной, — говорит он. — Ты всегда такая мягкая. Такая вкусная. Такая моя, — продолжает он, проводя руками по моей талии. — Не покидай меня снова, Бри. Моё сердце не выдержит.