Открыв свои сообщения, я отправляю фотографию Эшу вместе с дразнящим текстом. Если у меня должны быть синие яйца, то и у него тоже.

Я: Я бы предпочла быть твоей непослушной девочкой. Скажи мне, Эш, что бы ты сделал со мной прямо сейчас, если узнал, какой непослушной я была? К твоему сведению, мои пальцы и близко не сравнятся с твоими.

Проходит ровно двадцать секунд, прежде чем телефон в моей руке начинает вибрировать от входящего звонка. Я знаю, потому что мысленно считала про себя.

— Привет, красавчик. Уже скучаешь по мне? — отвечаю я.

— Встретимся в клубе. В моём офисе. Через двадцать минут, Бри.

— Извини, детка, ничего не поделаешь. Я просто ухожу из дома с мамой.

— Бреанна, ты не можешь отправлять мне такие фотографии, не находясь при этом на расстоянии вытянутой руки. Я чуть не врезался в машину на соседней полосе, когда на моем экране появились твои сиськи. К тому же я в пятнадцати минутах езды от клуба, а это значит, что по меньшей мере через двадцать минут я смогу что-то сделать с тем неистовым гребаным стояком, который ты мне только что подарила.

— Прости, или не прости. Так о чём ты будешь думать, когда будешь мастурбировать в своём кабинете? — спрашиваю я.

— Я буду представлять тебя, склонившуюся над моим столом. Твоя идеальная задница выставлена напоказ, красивая и розовая после только что полученной порки. Я буду представлять себя на коленях позади тебя, слизывая соки, которые ты будешь проливать только для меня. Я буду представлять, как мой член погружается в тебя, пока мой палец входит и выходит из твоей попки. Я буду слышать твои крики, твои стоны. Твой запах наполнит мой нос. — Я слышу, как он делает глубокий вдох.

Я прочищаю горло. Черт, это привлекательнее, чем целый день ходить по магазинам.

— Что ж, это звучит как грандиозная фантазия. Может, мы разыграем ее сегодня вечером? — С надеждой спрашиваю я.

— Черт, Бри, я не помню, чтобы когда-нибудь мне было так чертовски трудно. Отмени свои планы. Мне нужно быть внутри тебя.

— Я не могу отменить свои планы. К тому же, осталось всего несколько часов.

— До встречи еще восемь часов, детка. Я заеду за тобой в восемь. Сейчас только двенадцать. И что, я должен делать эти восемь гребаных часов? Это настоящая пытка. Я бы предпочел быть запертым в сарае твоего отца, чем терпеть это прямо сейчас.

Я смеюсь. Он слишком драматизирует ситуацию.

Никто бы не захотел оказаться запертым в сарае моего отца. Обычно люди, которых он туда приводит, не выходят оттуда. Мир МакКинли мрачен. Я поняла это в раннем возрасте. Когда мне было шесть лет, я застала своего отца, когда он кого-то убивал.

Он был вне себя от того, что я увидела, что он делает. Но мне было все равно. Я подошла прямо к свиньям и погладила их, пока они лакомились человеческими останками. Думаю, именно тогда мой отец заметил, насколько я на самом деле похожа на него. У нас было большое семейное собрание. Моя мама была расстроена и крепко обнимала меня всю ночь. Они уложили меня спать в своей кровати, между ними, на случай, если мне приснятся кошмары.

Дело в том, что мне никогда в жизни не снились кошмары. Стоит мне заснуть, и всё. Я отключаюсь. Иногда мне снятся сны, но обычно они порнографического характера и почти всегда с Эшем. Иногда с Крисом Хемсвортом или Джозефом Морганом, но чаще всего с Эшем.

— Детка, ты даже не представляешь, сколько раз я просыпалась мокрый от желания, потому что ты вторгалсь в мои сны. Поверь мне, ты сможешь продержаться восемь часов. Мне пора.

В конце моего предложения возникает неловкость, как будто я хочу что-то сказать на прощание, но не могу заставить себя это сделать. Вместо этого я просто вешаю трубку.

Натягивая рубашку, я спускаюсь вниз. Мама ждет меня с чашкой кофе на вынос.

— Спасибо.

Я беру стаканчик и снимаю со стены ключи от "Bugatti", прежде чем положить их обратно и заменить ключами от "Mercedes", которые лежали рядом.

— Ты можешь сесть за руль. К тому же, нам понадобится как можно больше места. Я ещё никому не купила подарок.

Только когда мы выезжаем с подъездной дорожки и въезжаем за ворота, мама говорит:

— Ну что, Эш? Расскажи мне всё.

— Мне нечего рассказывать, мам, — пытаюсь я.

— Детка, ты не пойдёшь против отца, сражаясь за человека, про которого и говорить-то не о чем. Что происходит?

— Я, ах, я работаю на него. Помогаю ему в клубе. Его секретарша уволилась, и ему нужна помощь с новым заведением, которое он открывает в Перте.

— Алиса сказала, что он уволил девушку.

— Правда? Я думала, она ушла. — Я пожимаю плечами. Я не лгу — я действительно думала, что она ушла… пока он ненароком не проболтался.

— С каких это пор ты хочешь работать в ночном клубе? Могла бы использовать лето, чтобы помогать отцу в офисе.

— Могла бы, но мой начальник точно не был бы красавчиком.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, Бри. Я не хочу, чтобы ты куда-то спешила. Ты молода, и весь мир у тебя под рукой. Ты можешь иметь и делать всё, что захочешь. Ты можешь стать кем захочешь. Не трать свою молодость попусту.

— Я делаю именно то, что хочу, мам. Поверь мне. Это Эш. Вы знаете его всю мою жизнь — вы сами это говорили. Почему вы оба так против? — с любопытством спрашиваю я.

— Я не против, просто волнуюсь. Ты давно любишь Эша. Я не хочу, чтобы он тобой воспользовался.

Я усмехаюсь при этой мысли.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, мам. Я бы никогда не позволила хорошенькому личику и рельефному прессу ослепить меня.

— Любовь делает нас слепыми ко многому, Бри. Просто не торопись, действуй медленно и постарайся не довести своего отца до сердечного приступа в процессе. Он не спит по ночам, когда ты не приходишь домой.

— Знаю. Прости.

Мне очень жаль. Я не хочу, чтобы мои родители волновались. Но мне двадцать два. Я не прошу разрешения остаться ночевать у своего парня.

— Тебе не нужно извиняться. Не волнуйся за папу. Я помогу ему смириться с тем, что его маленькая девочка, вероятно, покинет родительское гнездо раньше, чем он хочет.

— Спасибо, мама.

Мне действительно нужно было провести с ней время. Я пишу Хоуп и Лили, что планы изменились. Я собираюсь провести день с мамой.

Я была совершенно измотана, когда мы подъезжали к гаражу в половине восьмого вечера. У меня было полчаса, чтобы принять душ и собраться в клуб. Каким-то образом мне удалось быстро привести себя в порядок. Я накинула платье цвета морской волны — оно шелковистое и отделано по краям черным кружевом. Поверх накинула черный жакет и надела черные туфли «Louboutins». Я обожаю туфли с красной подошвой.

Когда я спускаюсь по лестнице, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — кричу я.

В доме тихо. Я понятия не имею, где мои родители. Не успеваю я спуститься по лестнице, как из ниоткуда появляется Лукас — дворецкий нашей семьи. Он кивает головой и открывает дверь шире, пропуская Эша внутрь. Я не хочу еще раз столкнуться с отцом. Взяв Эша за руку, я вывожу его за дверь.

— Спасибо, Лукас, — кричу я позади себя, не желая показаться грубой.

— Кому-то это нравится, — говорит Эш, следуя за мной.

— Кто-то хочет, чтобы ты дышал полной грудью. Чем меньше времени ты проводишь в этом доме, тем больше шансов, что так оно и останется.

Я протягиваю руку, кладу ладонь на дверную ручку, но ее тут же отдергивают. Эш открывает мне дверь.

— Миледи. — Он приподнимает передо мной шляпу-невидимку.

Я наблюдаю, ладно, пускаю слюни, как он обходит машину спереди. Когда он садиться, я решаю немного заморочить ему голову.

— Знаешь, леди не стала так быстро прыгать с тобой в постель. Может быть, мне нравится идея быть леди. Мне стоит закрыть лавочку. Может, подождать до свадьбы, — предлагаю я. Если он хочет вести себя со мной по старинке и настаивать на том, чтобы каждый раз открывать двери машины, то мне, наверное, следует вести себя как леди.