— Ой, да ладно тебе, Яр! Чем быстрее начнет, тем быстрее заматереет!

Данила уставился на светящийся кусок чужой души. Потом перевёл взгляд на меня. Затем на Диану. Затем снова на кусок. Его лицо медленно приобрело оттенок где-то между болотной тиной и несвежим гороховым супом.

— Э-э-э… — выдавил он. — Это… это же чья-то аура. Я не могу это съесть. Я не… не умею.

— Научишься, — коротко бросил я, подцепив кусок ауры на вилку и шлепнув его в тарелку, прямо перед волчонком. — Выбирай, Данила. Можно до конца жизни собирать плевки от всяких Вадиков. А можно отрастить зубы и начать жрать тех, кто считает тебя травоядным. У тебя это в Крови. Ешь.

— Я не ссу! — возмутился Данила, но на кусок ауры смотрел с ужасом пополам с отвращением. — Просто это… это как-то… людоедство какое-то…

— Не людоедство, — поправил я. — Аура просто энергия. Как суп. Считай, что это окрошка. Холодная, изысканная. Не обижай сестру же, вон, смотри, она расстроится.

— Обидится! — подтвердила Диана и картинно надула губки. — Я тут охотилась, добывала, вкусняшку ему приволокла, а он, ишь, нос воротит! Так и знай, младшенький, пока ты не попробуешь, еды никакой больше не получишь. Я сказала.

— У-у-у… — Данила сглотнул, потом с надеждой покосился в сторону кухни. — Я бы лучше супчика похлебал. Ну там этого, обычный, гороховый. Можно?

— Жри что дают, щенок, — отрезал я.

Вадик, всё ещё висящий в захвате Дианы, неожиданно подал голос. Сквозь слёзы, сопли и ошмётки собственной ауры на морде он умудрился выдавить кривую, дрожащую усмешку:

— Вы-ы… вам это с рук не сойдет… т-твари… м-мой отец… м-мой род…

— Заткнись, обед, — флегматично добавил я, отхлёбывая чай из нетронутой чашки. М-м-м, недурно, недурно, надо запомнить кафешку, как минимум чай у них достойный. — Лежи молча, пока тебя доедают. Батя твой пойдет на закуску вместе с прочей роднёй. А пока не порть аппетит волчонку.

Данила посмотрел на дрожащий кусок ауры, потом на меня, потом на Диану, которая ободряюще показала ему большой палец (одновременно отхватив ещё кусок ауры). В его глазах жестко боролись два Волка. Белый и Чёрный.

Белый был здравым смыслом и говорил: не смей жрать всякое дерьмо. У Черного вопили звериные инстинкты: не зли двух зверюг, которые почему-то оказались родственниками нашего Данилки.

Наконец, парень зажмурился, схватил кусок ауры пальцами — вздрогнув от холода — и сунул в рот.

Некоторое время парниша просто жевал, зажмурившись. Потом робко проглотил.

А когда распахнул глаза, в них светилось удивление.

— Мятное… — пробормотал он. — На вкус как мороженое с мятой. Только колется.

— Я же говорила! — Диана просияла, не прекращая жевать. — Сорбет! Мальчик сразу вкус распробовал, не то что некоторые тут! Вадик, ты слышал? Мятное мороженое! Твоя душа как холодный десерт! Гордись!

Вадик хрипел и уже закатывал глазки. От удовольствия и гордости, видимо.

Я молча поднял чашку с чаем и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. Что ж, первый шаг сделан. Данила только что впервые в жизни сожрал чужую магию. Со временем наша Стая обзаведётся ещё одним боевым желудком.

Да, сам волчишка пока охотится не может. Я или Диана должны оторвать для него кусок. Но начало положено. Клыки вырастут со временем.

Главное теперь, чтобы его не стошнило от переизбытка впечатлений.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. Того самого, с обваренными пальцами и дрожащими коленками. Он подлетел мгновенно, едва не поскользнувшись о рассыпанные устрицы.

— М-м-меню, господин? — выдавил он.

— Меню потом. Принеси ещё чая. Чёрный, покрепче и без сахара. И три чистых чашки.

— С-с-сейчас будет…

— И лёд, — бросил я вдогонку. — Для пальцев. Подержишь, пока не спадёт опухоль. Потом подойдёшь ко мне, я скажу, чем обработать ожог. Бесплатный совет. Так, бонус за моральный ущерб.

Официант часто-часто закивал и испарился в направлении кухни. Кажется, он до сих пор не верил, что его за этим столиком не собираются бить.

Диана тем временем как раз собралась что-то добавить к своему воспитательному монологу, но тут двери столовой с грохотом распахнулись.

В зал ввалилась пятёрка разгорячённых аристократов. По нашивкам на пиджаках кто-то там из Соболевых и какая-то мелочь из вассальных родов. Видимо, друзья-приятели поверженных, которым уже успели нашептать, что в столовой творится неладное.

Впереди вышагивал здоровенный детина с борцовской шеей, за ним топали двое стихийников. В их руках уже пылали огненные шары.

Ещё двое держались вдалеке, делая руками какие-то загадочные пассы.

— Эй! — рявкнул детина, надвигаясь на Диану. — Отпусти Вадика, сука! Живо!

— О, подкрепление, — Диана безмятежно улыбнулась, даже не обернувшись. — Ярик, ты глянь, у них тут целая группа поддержки. Интересно, они с собой чирлидерш привели или как?

— Вряд ли, — отозвался я, разливая чай по чашкам. — У них со вкусом проблемы.

Один из стихийников, рыжий, с прыщавой физиономией, с размаху швырнул в Диану уплотнённый сгусток огня. Фаербол прочертил дымный след над столиками, нацелившись сестре прямо в спину.

Диана не обернулась. Просто мотнула головой в сторону, и в воздухе мелькнула призрачная волчья пасть с белоснежной шерстью. Челюсти сомкнулись на заклинании с сочным хрустом, разбрызгивая во все стороны ошмётки пламени.

Чавк.

— М-м-м, — Диана зажмурилась от удовольствия. — С дымком. Перец чили, жжёный сахар и лёгкий привкус прыщавой неуверенности. Честное слово, мальчики, если вы сейчас же не прекратите, я решу, что тут шведский стол, и пойду по рядам.

Она деликатно рыгнула в кулачок, выпустив колечко дыма, отшвырнула тушку Вадика и, наконец, повернулась к пятёрке лицом. Её зрачки хищно сузились, а белоснежный хвост нервно хлестнул по ножке перевёрнутого стула.

— Ну-с, пирожочки, кто там следующий? — ласково спросила она. — Я щедрая сегодня, каждый пятый фаербол в мордаху бесплатно запендюрю. А вон тот рыжий, кажется, уже свой боезапас отстрелял.

Прыщавый стихийник попятился.

Я отхлебнул чай и придвинул вторую чашку Даниле.

— Пей, — повторил я. — Сейчас будет вторая часть шоу.

Данила молча взял чашку дрожащей рукой, посмотрел на Диану, на пятерых аристократов, на дымящуюся пасть над её плечом, и тяжко вздохнул.

Ясненько, парниша окончательно смирился с тем, что сегодня угодил в параллельную вселенную.

Я же принюхался к магическим потокам вокруг и нахмурился. Кажется, в нашу сторону уже шевелили мослами весьма серьезные силы. Да, судя по запаху вполне себе местные слоны. Или даже киты.

Хех, логично. Наше с сестрой буйство в академии не могло продолжаться вечно. Те, кто властвует в этом храме знаний, уже в курсе, что она их территорию забрели дикие звери.

Но пока китов здесь нет, пусть сестренка немного порезвится. Всё таки она очень милая, когда играется.

Пока я размышлял, сбоку что-то зашуршало. Я скосил глаза. О, плед зашевелился.

Анжелика медленно возвращалась на нашу землю грешную. Сперва дрогнули ресницы, потом дёрнулся уголок губ, потом она со стоном приоткрыла глаза. Взгляд был ещё мутный, плывущий, но уже с намеком на осмысленность.

Она обвела взглядом зал. Увидела перевёрнутые столики, пылающие сгустки огня на стенах. А также жесткий замес, где пять магов отчаянно пытались запинать одну хрупкую блондинку.

Хрупкая блондинка, кстати, в долгу не оставалась. Рыжий стихийник как раз летел через весь зал, сбив по пути кадку с пальмой, а здоровенный детина с борцовской шеей пытался выдрать из своего плеча пульсирующий чёрный шип.

Диана, зараза такая, ещё и комментировала.

— Ну кто так группируется? — притворно вздохнула Диана, изящным прыжком уходя от подсечки. — У тебя открыта шея, печень и селезёнка. Я прям теряюсь, что первым попробовать на вкус? Вы вообще не стараетесь выглядеть аппетитно!