Диана мгновенно обернулась. Её глаза вспыхнули ярким синим светом. Она жадно выхватила карту из рук эльфийки, даже не взглянув на нее.

– Вау! – взвизгнула младшая Волкова, бросая карту под подол вслед за лазурной мандрагорой. – Лири, да ты просто лучшая ниндзя‑горничная во Вселенной! Дай я тебя обниму!

И прежде чем Иллириэль успела уклониться или отпрянуть, Диана с разбегу бросилась ей на шею, сжав в объятиях с поистине медвежьей силой. Живые лепестки её пурпурного платья радостно зашуршали, облепив строгий костюм эльфийки.

Иллириэль окоченела. Её руки застыли в воздухе, а лицо исказилось от глубочайшего отвращения.

– Пожалуйста… полегче с объятиями, Госпожа, – изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон, выдавила эльфийка, деликатно пытаясь отстраниться. – От вашего наряда пахнет спорами Бездны. Кажется, у меня на них аллергия. И вообще это… негигиенично.

– Ой, да брось ты! – весело отмахнулась Диана, наконец отпуская её и дружески хлопая по плечу. – Спор она испугалась! Мои споры самые экологически чистые в этом вонючем городе! Ладно, шоппинг окончен, ключи у нас. Поехали наверх к Ярику. Посмотрим, как наш Альфач там с Папенькой Медведевых торгуется. Садись на Тузика, погнали!

Иллириэль с сомнением посмотрела на капающую слюной Теневую Гончую, которая всё еще преданно держала в зубах горшок с орхидеей, и скорбно вздохнула. День определенно обещал быть долгим.

Ярослав  

В переговорной у Медведева было по‑своему… уютно.

Напротив меня, за дубовым столом, громоздилась гора тяжелых сибирских мехов. Граф Медведев напоминал вековое изваяние, высеченное из дикого гранита и укрытое медвежьими шкурами. Его плечи казались непомерно широкими, а голову скрывал литой шлем‑маска в виде оскаленной медвежьей морды. Мех на шлеме выглядел колючим, а в глубоких прорезях пасти тускло светились два синих огонька. От этой туши веяло мощью и гордыней.

Я сидел напротив, вольготно развалившись в резном кожаном кресле. Грязные, испачканные в глине ботинки я нагло закинул на полированный дуб стола, едва не смахнув серебряную солонку.

Волка ноги кормят, за кровообращением надо следить.

Прямо между запеченным фазаном и хрустальной вазой с фруктами, на начищенном до блеска подносе, стояла… голова Валерии Медведевой. Виконтесса выглядела слегка утомленной. Она меланхолично сдувала со лба непослушную прядь волос и с откровенным скепсисом разглядывала меховую гору напротив.

Я лениво потянулся назад, приоткрыл дверцу встроенного бара и выудил запыленную бутылку коллекционного каберне 1945 года. Не утруждая себя поисками штопора или бокала, я поднес горлышко прямо к зубам.

ХРУСЬ.

Я смачно откусил толстое стеклянное горлышко целиком. Шестеро элитных гвардейцев, застывших по периметру зала с плазменными винтовками, разом вздрогнули. Стальная медвежья маска Графа осталась неподвижной.

Я методично, со скрежетом принялся пережевывать тяжелое зеленое стекло.

Хрусть. Хрясь. Хрусть.

Сплюнув пару мелких осколков прямо на безупречно белую скатерть, словно шелуху от семечек, я сделал приличный глоток прямо из разбитой бутылки.

– Слишком много свинца в хрустале, – лениво заметил я, разглядывая рваный скол на горлышке. – Дешевое стекло, Граф. Экономите на таре? Или КМН вас совсем без штанов оставил своими штрафами? А вот вино… М‑м‑м. Слегка отдает серой и старой болотной землей, но букет плотный. Жить можно.

Граф медленно, с тяжелым шорохом мехов, протянул закованную в латы руку и подняла золотой кубок. Голос Медведева прозвучал низко, раскатисто, идеально совпадая с металлическим клацаньем стальной пасти:

– Я рад, что наши скромные запасы пришлись тебе по вкусу, Ярослав. Угощайся. Тебе нужно восстановить силы перед тем, как я тебя прилюдно подвешу.

Граф плавно поднес кубок к стальной пасти медвежьего шлема и наклонил его.

Я лениво повел носом, делая глубокий вдох.

Мой Чёрный Желудок моментально выдал детальный анализ: никакого запаха человеческой крови. Нет тепла живого тела, нет испарины, нет адреналина в воздухе. Под шкурами скрывалось сложнейшее сплетение из канифоли, смазочного масла, шестеренок и разогретых медных транзисторов.

А вино с тихим пластиковым бульканьем сливалось по внутренней трубке прямо в специальный резервуар в животе марионетки, смешиваясь со смазочным минеральным маслом.

Я откинулся на спинку кресла, издевательски ухмыляясь:

– Граф, у тебя вино протекает прямо в коробку передач. Запах старого бордо, смешанного с дешевой отработкой… так себе сочетание для гурмана. Тебе бы прокладки на челюсти поменять. Или у тебя там гидравлика полетела от сырости Разлома?

Наступила короткая, звенящая пауза. Синие огоньки в глазницах медвежьей маски вспыхнули чуть ярче, выдав сбой в системе.

– Ты наблюдателен, щенок, – ровным басом отозвался автоматон. – Но это ничего не меняет. Твое маленькое шоу окончено, а ты заперт на моей базе. Давай обсудим условия твоей капитуляции.

Металлическая лапа Графа указала на серебряный поднос посреди стола.

– Моя дочь. Валерия. Это забавный пространственный фокус, или мне действительно стоит начать подбирать ей гроб?

Голова Валерии на подносе раздраженно закатила глаза:

– Папа, перестань говорить о гробах, это невероятно вульгарно и портит мне аппетит. И вообще, скажи своим шутам, чтоб опустили пушки. Ярослав очень нервный, когда голодный. Он меня только что переваривать начал вместе со старым портфелем Соболева. Там внутри пахло дешевой кожей, казенными предписаниями и взятками, мне было душно. Но не так душно как от твоих вульгарных речей!

Граф полностью проигнорировал реплику дочери, продолжая сверлить меня синими окулярами:

– Я бизнесмен, Ярослав. Готов простить тебе этот погром и закрыть глаза на разрушения. Выдам тебе патенты, признаю твой авторитет в городе и даже отдам под крыло Волковых южные промышленные районы. Взамен я хочу получить Валерию, а также других девиц, которых ты пленил. Пригодятся в хозяйстве для укрепления союзов, чтобы мелкие дворяне Северогорска стали сговорчивее. И, разумеется, твою полную, безоговорочную преданность Роду Медведевых. Мое покровительство гарантирует тебе полную легализацию перед Столицей. Как тебе сделка?

Я не ответил. Медленно закрыл глаза и сделал глубокий, размеренный вдох. И наконец, почуял ЕЁ.

Тонкая, дрожащая нить направленной маны пронизывала воздух, ведя прямо к затылку стального медвежьего шлема. Невидимая радиоволна, по которой настоящий Граф из своего глубокого убежища передавал сигналы марионетке.

Я приоткрыл рот. Над моим плечом вспыхнула фантомная Волчья Пасть.

С‑С‑С‑СХЛУРП.

Я буквально «всосал» в себя эту невидимую волну управления, на мгновение прервав сигнал.

Навык «Кулинарная Синтетика» второго уровня мгновенно прокрутил пойманную ману в топке Желудка, вычисляя полярность, плотность и… направленный вектор источника.

Я открыл глаза. Они были полностью залиты первобытной, непроглядной чернотой Бездны. Наклонившись над столом, я посмотрел прямо в синие огоньки.

– Знаешь, Граф… Твой робот на вкус как старый ржавый чайник. Дешевое железо, плохая пайка, калорийность нулевая. Но вот волна, по которой ты им рулишь…

Я хищно оскалился, обнажая клыки.

– … волна просто изумительная. Очень четкая. Направленный вектор. Твое настоящее тело сейчас сидит в бункере прямо под нами. Глубина сорок метров. Твой пульс сейчас сто сорок ударов в минуту, и ты только что обосрался от страха. Я прямо отсюда чувствую через вентиляционные шахты, как твой пот воняет паранойей.

Синие огоньки в глазах медвежьего шлема мигнули. Динамик марионетки выдал короткий, прерывистый писк статического разряда, полностью потеряв связь, а голова Валерии на подносе довольно сощурилась и тихонько захихикала.