А вот вокруг него творилась форменная… осада. По периметру, словно жирные черные стервятники, выстроились фургоны без номеров. Те самые. «Чистильщики» КМН. Внутрь им хода не было, барьер держался, но эти псы умели ждать. Чуяли, что магия скоро выдохнется.

— Это что за маски-шоу? — Диана мгновенно ощетинилась. Мана Воды агрессивно заискрила на её тонких пальцах.

— Незваные гости, Водяра, — сухо процедил я, сгружая её на сырой бетон.

Внизу, у самых наших раскуроченных ворот, разворачивалась картина маслом. Посреди грязи, намертво перегородив въезд, стояла инвалидная коляска. Дед Корней. Сидел под проливным дождем, ствол рунного дробовика на коленях мерцал золотом. Старый, переломанный жизнью волк в одиночку скалился на кортеж из броневиков.

— Дед… ну ты и отморозок, — с искренним, мать его, уважением выдохнул я. — На посту до сих пор.

— Яр, — Диана судорожно дернула меня за подол розового халата. Голос жены дрогнул. — Чего делать-то будем?

Я окинул взглядом черные фургоны, слабеющий щит и наш Особняк. Внутри утробно рыкнул Чёрный Желудок. Уловил густой, терпкий запах чужой агрессии. Верхняя губа против воли поползла вверх, обнажая клыки.

— Что делать? Прорываться. С боем. Это наши владения, мать их растак. И я очень надеюсь, что волчата-кузены не сожрали мои пельмени. Ну или хотя бы не все.

Данила:

Данила медленно спускался по скрипучей деревянной лестнице. Каждый шаг отдавался в ушах сухим, глухим треском старого дуба, а его новый нос уже за метр до поворота уловил удушливую смесь валерьянки, пороха и прокисшей тетушкиной лаванды.

Спор в холле был в самом разгаре. Дядя Борис метался из угла в угол, наматывая круги вокруг вешалки для одежды, и нервно теребил испорченный чернилами карман пиджака. Рита сидела на банкетке, судорожно прижимая к груди свою сумочку, словно в ней лежали миллионы, а не кусок зеркальца и помада.

— Отец, всё кончено! — панически верещал Борис, и его голос то и дело срывался на писк. — Ярослава увезли целители! Соболев сожран! Наш племянник натурально сожрал целого инспектора КМН прямо перед воротами! Нас всех закатают в бетон, Боря! Мы должны покаяться! Вернуть сумку Арсеньевым! Сказать, что у мальчишки поехала крыша на фоне пробуждения Ядра, а мы тут вообще ни при чем!

— И барону Адлеру надо доплатить! За детоксикацию! — подхватила Рита, шмыгая носом. — Боря, умоляю, давай подпишем вассальный контракт с Медведевыми!

— Молчать, травоядные! — рявкнул из центра холла дед Корней.

Шорох шомпола в стволе его ружья на секунду прекратился. Старик свирепо зыркнул на них своим единственным глазом.

— Волк не скулит, когда вожак временно ушел на охоту. Ярик вернется. Он из этого лазарета вход себе прогрызет, если надо будет. Наша задача — держать Логово! Если Медведевы или Комитетчики сунутся, я им из этой двустволки всажу такую детоксикацию, что до самой Столицы лететь будут!

— Отец, очнись! — Борис всплеснул руками, его левое веко бешено дергалось от тика. — Ты калека в коляске, а нас двое! Ярослава нет! Дианы нет! Всё! У меня весь карман в чернилах, кашемировое пальто украли, а ты предлагаешь воевать с КМН⁈ Мы сдаемся! Я прямо сейчас пойду к воротам и…

— Дядя Боря.

Голос прозвучал из темноты лестничного проема. Он не был громким, но в нем отчетливо вибрировал холодный, тяжелый металл. Низкий звериный рокот, от которого у Бориса и Риты одновременно перехватило дыхание.

Данила сам сперва не понял, что это его голос. Настолько чуждым он ему показался. Парень медленно шагнул в круг тусклого света.

В груди бушевал ураган. Кровь Волковых, разбуженная съеденной аурой Вадика, весело бежала по венам, окрашивая его глаза в темно-синий цвет. И

На родственников смотрел совершенно другой человек. Собраный, жесткий и чертовски злой.

Борис поперхнулся собственным словом и невольно отступил на шаг, прижав руку к сердцу. Рита испуганно охнула, вжавшись в спинку банкетки.

— Данилка?.. — пролепетал дядя, не узнавая племянника. — Ты… что с тобой?

— Дядя Боря, — Данила сделал еще один шаг вперед, и под его взглядом Борис инстинктивно втянул голову в плечи. — Если ты еще раз заскулишь про сдачу, Канцелярию или свое чертово кашемировое пальто… я лично засуну твой корвалол тебе туда, откуда ноги растут. Мы не отдадим им ни копейки. И извиняться перед этими шакалами не будем. Если Вожак сказал держать Логово, мы заколотим окна и будем стрелять. Это ясно?

Парень слегка приоткрыл рот, показав бритвенно-острые клыки, сверкнувшие в полумраке.

— И ты, тетя Рита, закрой рот, — Данила повернул голову к онемевшей тетке. — Твой Адлер — обычный клоун и карманник, который развел тебя как первоклассницу. Отрежь свои чакры и выброси их в мусорку. С этого момента в этом доме командует дед. И Ярослав, когда вернется.

В холле повисла тишина.

Борис стоял с открытым ртом, судорожно хватаясь за лацканы пиджака. На его лице отразился такой шок, будто тихий комнатный хомячок только что откусил ему палец и потребовал пива и самок.

Рита лишь беззвучно хлопала ресницами, разом позабыв про все свои инновационные методики очищения ауры.

Тишину разорвал скрипучий, восторженный хохот деда Корнея.

— Во! Вот это я понимаю! — старик счастливо хлопнул ладонью по подлокотнику коляски. — Слыхал, Боря? Тебе корвалол засунут! Наша порода! Волчонок зубки показал!

Дед Корней смачно загнал патрон в патронник, заставив руны на стволе вспыхнуть багровым светом, и ловко развернул коляску в сторону выхода.

— Хорош трепаться! Поеду-ка я во двор, займу пост у ворот. Пригляжу за периметром. Если хоть одна медведевская шкура сунется, устрою им бесплатный фейерверк прямо на газоне. Данилка, присмотри тут за нашими… домашними растениями. Чтобы ворота никому не открыли.

Коляска деда весело зажужжала приводами, и Корней укатил на улицу, напевая под нос какой-то бравый марш.

Данила проводил его взглядом, чувствуя, как ледяной жар в груди постепенно утихает, оставляя после себя приятную, тяжелую уверенность. Он повернулся к Борису. Дядя всё еще стоял бледный как полотно, не сводя глаз с его клыков.

— Дядя Боря, — уже спокойнее, но всё так же твердо спросил Данила. — А где Диана?

Борис тяжело, со свистом вздохнул, утирая холодный пот со лба. Он медленно поднял дрожащую руку и указал пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Диана… мы отнесли ее наверх, — прохрипел дядя, и в его голосе прорезалась искренняя, почти суеверная тоска. — Лучше тебе самому взглянуть, Даня… Мы туда даже подойти боимся.

Блок № 1. Былое величие Рода Волковых (И «эффективная» абиссальная логистика)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти здешнего мальчишки усадьба «Серый Клык» никогда не была той унылой, облупившейся развалиной, в которой мы сейчас обитаем. Лет десять назад это было настоящее Логово. Клан содержал две сотни элитных гвардейцев в тяжелых латах, а во дворе постоянно стоял тяжелый гул форсированных движков броневиков.

Но главной гордостью отца была боевая свора «Серого Клыка» — полсотни огромных, зачарованных волков, чья шерсть отливала сталью. Они могли выследить и загнать любую тварь Бездны хоть на дне озера.

Помню, как Андрей Волков прямо на Арене вызвал на дуэль старейшину Медведевых. Тот закрылся тяжелым ростовым щитом из зачарованной стали, но отец просто активировал частичную трансформацию, ухватился за края этого щита и с диким рыком разорвал его пополам. Как старую газету. Северогорск тогда неделю гудел от страха…'

Комментарии переселенцев:

— Двести гвардейцев в тяжелых латах, — задумчиво протянул я, лениво листая страницы чужой памяти. — И каждый требовал трехразовое питание, суточные, медицинскую страховку и надбавку за вредность в Разломах. Плюс полсотни волков, которые жрали исключительно свежую отборную говядину. Диана, ты вообще представляешь себе этот чек за продукты?