Бонусный эффект: дыхание освежает лучше любой жвачки.

Срок действия усиления (пока не переварится): 3 часа (или пока полностью не растворится эльфийская гордость).

Хорошее приобретение. Ушастый ксенос оказался полезнее, чем я думал. Пожалуй, не буду пока переваривать этого монстра, а сохраню в специальном отделении Черного Желудка.

Мои мысли о вкусном и полезном прервал тихий, жалкий всхлип.

Я лениво глянул на стоящую рядом с бокалом вина голову эльфийки. Иллириэль, ледяная стерва в сексуальном латексе, сейчас выглядела просто жалко. Из её огромных, некогда надменных глаз ручьями текли слезы, размазывая макияж по мордашке.

— Пожалуйста… — прошептали её посиневшие губы. — Не надо… Отдам всё! Деньги, доступ к теневым аукционам, ключи от ячеек гильдии убийц… Хочешь, буду твоей наложницей⁈ Я знаю тайные техники наслаждения, смертные девки в постели и десятой доли не могут того, что умеют эльфийки! Я буду твоей личной игрушкой!

Я аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой и тяжело вздохнул. Классика. «Не ешь, подумой».

— Ушастая, ты своими истериками мне весь настрой портишь, — укоризненно заметил я. Пододвинул поближе тарелку с тартаром. — Да, эти ваши эльфийские сопли, ох, то есть, пардонье, слезы, конечно, редкий алхимический ингредиент, но ты мне сейчас тартар пересолишь. Хотя бы перед смертью веди себя по-человечески, клятый ксенос.

— Я жить хочу! — завыла голова, отчаянно моргая. — Я всё сделаю! Не убивай!

— Ксенос, ты серьезно думаешь меня подкупить своим вареником трехсотлетней свежести? Латекс вечно скрипит и натирает, а твое раздутое эго займет всё свободное место на простынях, — я поморщился и со свистом крутанул вилку вокруг указательного пальца. — Да и кто вообще говорил про убийство? Считай, что ты на удаленке с бессрочным контрактом. Я не ем всякую гадость с микропластиком.

Иллириэль замерла, её заплаканные глаза округлились. Ничего не поняла, глупенькая, а объяснять мне было лень.

Я ткнул ее пальцем в лоб. Голова эльфийки, а следом и все аккуратно «нарезанные» кусочки идеального тела на соседнем столе, с тихим морозным звоном взлетели в воздух. Они переплавились в искрящийся синий туман, повеяло мятой и горной лавандой.

Я с удовольствием втянул этот морозный пар носом, словно элитный дорогой аромат. Туман водоворотом скользнул мне через ноздри в глотку.

Внутри меня, в особой камере Черного Желудка, туман вновь слился в эльфячью тушку, целехонькую и живую. Только теперь она застыла в анабиотическом сне в пространственном кармане моего Желудка.

Да, я на самом деле не стал поедать ни её, ни даже Грокха. Ни кусочка не съел, только ауру. Это был лишь небольшой трюк, чтобы впечатлить моих новых слуг и внушить им ужас.

Я ем только натуральный продукт. Никакого микропластика, ГМО и плохого холестерина, которыми переполнены жители технических миров.

— Добро пожаловать в кладовочку, — довольно протянул я. — Мои личные эльфячьи консервы.

Живая батарейка продолжит естественно выделять ледяную силушку. Я смогу тянуть из неё по капле, маленькими порциями, обеспечивая себе постоянный доступ к её «Крио-скольжению» и навыкам ассасина.

Очень удобно. Когда мой Черный Желудок укрепится, я смогу хранить куда больше живых батареек.

Орки, застывшие на коленях вокруг стола, наблюдали за мной с таким священным ужасом, будто я на их глазах вылакал море.

— Так, салаги, — я хлопнул в ладоши, возвращая зеленых бегемотов в наше скучное бытие. — Уборка на вас. То, что осталось от Грогха, можете сдать в приют для бездомных собак или закатать в бетон, на ваш вкус. Старшим назначаю Шрама. Ждите указаний, звякну вечером.

Не дожидаясь ответа, я поднялся из-за стола, накинул свою потрепанную куртку и почесал на выход. Швейцар на выходе дрожащими руками протянул мне ключи от моего спорткара.

Даже глаз на меня не поднял. Молодец, хорошо выдрессирован.

Запрыгнув в салон и заведя ревущий двигатель, я зыркнул на часы. Время еще детское, весь день впереди.

Вопросы с бандосами и баблишком временно решены. Забор поместья я пометил, с тотемом перетер за жизнь, с орками вопросы порешал. Так, а что там у нас с официальной, простите за бранное слово, светской частью моей здешней жизни?

Дядя Боря с самого утра проел мне плешь своими причитаниями про Магическую Академию. Наведаться туда что ли? Не ради гранита науки, конечно, к черту, пусть гранит грызут травоядные, им надо камни глотать для пищеварения. А вот посмотреть, что там и как устроено, оценить потенциал местных ростков из знатных Родов, и, может, присмотреть парочку перспективных щенков для растущей Стаи, это дело самое милое.

Но есть ещё одна причина, чтобы туда наведаться, причем со всех ног.

Диана.

Моя милая и совершенно безобидная, как новорожденный оленёнок, сестренка отправилась в Академию с самого утра, чтобы покрасоваться и «оценить местный хлопок». И я прекрасно понимал, что оставлять это белокурое стихийное бедствие без присмотра нельзя.

Как козла в огород, или как волка в овчарню, или как ласку в мышатню. Последнего слова, кажется, не существует, но мне плевать.

Короче, я в Диане уверен, но шанс резни не нулевой.

Я вывернул руль, направляя спорткар в сторону студенческого городка.

Зная аппетиты и манеры Дианы, за ней нужен глаз да глаз. Иначе эта оторва, если кто-то посмеет косо посмотреть на её туфли, может прямо на первой же паре оторвать пару ног. А потом заявить с кристально честными глазами, что всё так и было.

А то ещё сожрёт ректора или препода по боевой магии в первый же день учебы. Мне потом хлопот добавит.

В конце концов, мы же культурные хищники. Санитары леса. Сперва нужно хотя бы поздороваться.

Мои философские размышления прервало короткое, надрывное жужжание. Смартфон Арсеньева-старшего, который я так и не выложил из кармана куртки, внезапно ожил. На экран вывалилось экстренное пуш-уведомление из закрытого новостного канала местной элиты.

Я быстро пробежался взглядом по тексту новости… и медленно моргнул.

Да ладно. Не можешь этого быть. Диана… ну ты… у меня просто нет слов. Я уж думал, что хотя бы в первый день ты будешь вести себя прилично.

Эх, наивный я.

Пожалуй, мой сегодняшний трюк с пространственной расчлененкой и мафиозной омертой — это просто милый детский утренник в песочнице. Элита Северогорска прямо в эту секунду словила коллективную психологическую травму, несопоставимую с жизнью.

Я обреченно вздохнул. Бросил чужой телефон на пассажирское сиденье и до хруста вдавил педаль газа в пол. Спорткар с визгом покрышек рванул вперед.

Держись, Академия. Главное, чтобы Пушистая Катастрофа не начала есть деканат до моего приезда.

Где-то за сорок минут до моего приезда…

В огромной, накрытой защитным куполом оранжерее Академии творилось кое-что интересное. Тридцать студентов элитного факультета жались к бронированному стеклу барьера, боясь даже громко сглотнуть.

Среди них страдала Диана. Страдала от неразделенной любви.

Преподаватель боевой ботаники, двадцатипятилетний магистр Виктор Строгов, был ну крайне хорош собой. Тут тебе и узкие очки в платиновой оправе, волевой подбородок, идеальная осанка, строгий костюм-тройка под белоснежным халатом и такой взгляд… ну взгляд холоднее айсберга! Коленки любой девочки начинали дрожать сами собой, а трусики уходили под юрисдикцию Ниагарского водопада.

Диана последние двадцать минут откровенно строила ему глазки, накручивала светлый локон на палец, выгибала спину и томно вздыхала.

Но этот неприступный красавчик лишь сухо чеканил:

— Волкова, не отвлекайте группу. Смотрите на полигон, а не на меня. Минус пять баллов за нарушение дисциплины.

Ах, что за лапочка, вздыхала мысленно Диана.