Абонент 1: Но это бред… как у простых людей может быть [ИСКАЖЕНИЕ АУДИОСИГНАЛА: РЕЗОНАНС БЕЗДНЫ] с такими… сущностями?

Абонент 2: Понятия не имею. Но чую возможность, Владлен, которая выпадает раз в жизни. Северогорск, Северный Ветер, Могущество Медведевых… это всё ничто по сравнению с [неразборчиво]… Вопрос в том, как мы это повернем. Если эти «аномальные щенки» действительно настолько голодны и неуправляемы…

Абонент 1: Ты хочешь [неразборчиво]? Ты спятил, Ратмир. Они дикие звери.

Абонент 2: Диких зверей всегда можно приручить, если правильно показать им, где мясо. Пусть Паша Соболев попробует [неразборчиво]. По секрету тебе скажу, Борис и Рита задержатся в клубе до утра. И не будут путаться под ногами. Пусть Ярослав думает, что остался один. Под угрозой смерти хищник раскроет своё истинное Я… Главное, чтобы ты отыграл свою роль как по нотам.

Абонент 1: Положись на меня. Я и не через такое проходил.

Абонент 2: Отлично. Можешь даже поцапаться со мной или Пашей для вида. Если дело выгорит, мы заберем ВСЁ.

Абонент 1: Да плевал я на [неразборчиво], Ратмир. Мне главное вернуть [неразборчиво]

Абонент 2: Да-да, как скажешь.

[КОНЕЦ СТЕНОГРАММЫ]

Аналитическая записка КМН: Обратите внимание на таймкод 03:14. В момент, когда Абонент 1 произносит слово «сущности», зафиксировано кратковременное падение локальной температуры в секторе записи на 4 градуса Цельсия. Аудиодетектор зафиксировал фоновый шепот на мертвых языках Бездны. Рекомендовано перепроверить ментальное здоровье Абонента 1 и Абонента 2 на предмет одержимости.

Запись передана старшему инспектору Соболеву лично. Рекомендовано усилить оперативную группу усадьбы «Серый Клык» боевыми магами спецотряда «Чистильщики»

Впервые за всё время в этом мирке я почувствовал что-то похожее на уважение к собеседнику. Старик не пытался звать инквизицию или читать тупые молитвы. Смотрел чудовищу в глаза и требовал четкого ответа.

Похож на дядьку Карнакса.

— Сам ушел, — ответил я, прожевав. — Его тушка не выдержала побоев. Мы заключили контракт в пустоте. Я забрал его тело, долги и Стаю. Взамен обещал, что его враги умоются кровью. И да, дед, я тоже Ярослав, а никакой не демон. Но пришел из таких глубин, о которых тебе лучше не знать. Чисто ради сохранения твоего же рассудка. Ну или что там от него осталось.

Старик долго молчал, сверля меня взглядом. Затем медленно откинулся на спинку кресла. Он пожевал губами, опустил взгляд на свой рунный дробовик, а затем снова впился в меня своим единственным глазом. Словно пытался просветить рентгеном до самого копчика.

— Звучит как байка поддатого курсанта, — скрипуче выдал Корней. — Но я старый волк, меня нюх редко подводит. Чужой паразит вонял бы гнилью, серой или тухлятиной. А от тебя разит железом и нашей, Волковской кровью. Вроде ты — это он, а вроде… как подменили. Ты покрупнее будешь и злее. И Диана… мелкая такая же как ты?

— Она откликнулась на отчаяние твоей внучки, — я равнодушно пожал плечами. — Понимаешь, дед, нельзя просто взять и вломиться в первую попавшуюся тушку. Нужно сродство. Моя душа и его из одного Корня. Просто я рос там, где из меня лепили высшего хищника, а его забили ногами в грязном переулке.

Я постучал пальцем по своей груди, туда, где под футболкой только-только срослись сломанные ребра.

— Я не убивал твоего внука и не надевал его как костюм. Я слился с ним намертво. Как наяву помню, как мажоры ломали эти самые кости. Чувствую его жгучий стыд за то, что он был слабаком и не мог защитить сестру. Я — это он. Роднее и ближе, чем если бы мы были единоутробными близнецами. Разница лишь в том, — я осклабился. — Что я чертовски хочу жрать. И я пожру всех, кто встанет между мной и едой.

Дед долго сверлил меня взглядом. В тишине кухни было слышно только, как натужно тарахтит старый холодильник. А затем Корней медленно, с каким-то мрачным, почти фанатичным одобрением кивнул.

— Значит, мой настоящий внук оказался достаточно умен, чтобы перед смертью запросить правильное подкрепление по линии крови. А подкрепление оказалось достаточно отбитым, чтобы явиться, — старик хищно осклабился, демонстрируя золотые коронки.

— Достаточно голодным, — я вновь откусил от окорока.

— Добро. Тогда давай обкашляем дела, Ярослав. У тебя план-то есть? Со стороны ты будто творишь, что просто в голову взбредет. Собрался воевать со всем городом?

— Если город встанет поперек горла, то да.

— За сутки ты нажил больше кровников, чем твой батя за десять лет. Медведевых, Соболевых покусал. Теперь еще Голубевы и Андреевы подтянутся из-за девок в подвале.

— Девки того стоят, — сказал я. — Без правильных жен Стаю не возродить.

— КМН скоро тоже стойку сделает. План есть, или просто буйствуешь по дурости?

— План прост как топор, — я откусил еще говядины. — Сначала откормить Стаю и поставить всех на ноги. Самому нарастить мясо в короткие сроки и наплодить новых Волчат. Потом отжать наш Завод обратно. Затем забрать Разлом «Северный Ветер». Любой, кто встанет между мной и этими целями, становится Добычей. Порядок не меняется.

Корней довольно оскалился.

— Жестко. Уважаю. Слушай сюда, внучок. Я, конечно, та ещё рухлядь, но старые контакты в записной книжке держу. Ветераны, бывшие гвардейцы Андрея, списанные в утиль сталкеры. Те, кого Медведевы тупо вышвырнули на мороз. Они злые как черти и голодные. Увидят, что Волковы снова клыки отрастили, прибегут по первому зову.

— Кидай клич, — кивнул я. — Толковые бойцы всегда нужны. Оплата щедрая, лутом с врагов. Потом всех на зарплату и официальные должности.

— Сделаю. — Старик задумчиво погладил ствол дробовика. — И еще кое-что. Присмотри за сестрой.

— За Ди? — я приподнял бровь. — Она уже не маленькая, клыки отрастила и кусаться научилась.

— Я навидался бойцов, Яр. Одни идут в замес из-за страха, другие из-за долга. А есть такие, кого поток подхватывает и не отпускает. Они ярко вспыхивают, выжигают всё вокруг, а потом так же резко сгорают дотла. Диана из таких. Она дерется не ради выживания. Ей, как вы, молодые, говорите, тупо по кайфу. Для нее это всё игрушки. Но однажды в этой игре попадется кто-то, кто не наложит в штаны от ее милой улыбочки и зубастых сорняков. И тогда ее могут сломать. Ты ее якорь. Пока ты рядом, крыша у нее не протечет окончательно. Не спускай с девки глаз.

Я молча проглотил остатки говядины. Дед рубил прямо в десяточку. Мелкая реально инфантильна до одури. Если нас грамотно разделят на поле боя, ее могут подловить на истерике или банальном перерасходе маны.

Пожалуй, лучше держать её ближе к дому. И не выпускать гулять в одиночку.

Я уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Черные волчьи уши на макушке резко дернулись и встали торчком, ноздри раздулись.

Я уловил тяжелый запах жженой резины. Рев форсированных артефактных движков минимум от нескольких десятков тачек. Дух раскаленного металла и ледяной крошки. И поверх всего этого густой, маслянистый шлейф адреналина и злости.

Летели на пределе. Прямиком к нашим покосившимся воротам. Без глушителей и лишних церемоний.

— Гости, — лениво бросил я, швырнув пустую пачку из-под мазика в раковину. — Кажется, очень злые.

Корней кряхтя выпрямил спину. Ствол рунного дробовика смачно клацнул, когда дед загнал патрон в патронник. По рунам пробежало золотистое свечение, а в глазу старика вспыхнул тот самый неукротимый огонь Истребителя.

— Ну что, внучок, — дед хищно осклабился. — Пора показать этим ушлепкам, почему Волковых ссались трогать даже тогда, когда у нас в карманах мыши от голода вешались.

Я облизнулся. Черный Желудок внутри радостно сжался в предвкушении шикарного банкета. Губы сами собой растянулись в широченной, жуткой улыбке.