Лицо Аркадия вытянулось. Он ждал, что Елена будет цепляться за брак. Но она сама предложила ему открыть клетку! Только вот отступать ему было некуда.

— Что вы, Елена Викторовна! — судорожно выдавил Аркадий, покрываясь испариной. — И речи быть не может! Мы своих не бросаем. Помолвка в силе. Мы… мы справимся.

Елена мысленно чертыхнулась. Ну да, было бы глупо ожидать, что Арсеньев вот так сразу откажется от брака. Плевать ему на то, что Диана может быть нездорова после контакта с Аномалией. Для него связь с Обществом Целителей сейчас самый желанный кусок.

— Я восхищаюсь вашей стойкостью, Елена, — продолжал Арсеньев. — Но, смею спросить, могу ли я лично взглянуть на этого… монстра? Поймите меня правильно. Он искалечил меня, искалечил Макса, сожрал представителя КМН. Я просто должен знать, что эта угроза надежно устранена и он не вырвется. У вас есть камеры в изоляторе?

Елена снисходительно, с профессиональной гордостью улыбнулась. Наконец-то она могла показать, чьи методы в этом городе действительно работают.

— О, не извольте беспокоиться, Аркадий Борисович. Зверь на цепи. Скоро будет гавкать по команде, — она подошла к настенной плазменной панели. — Я лично вколола ему дозу «Мандрагоры», способную усыпить взбесившуюся гидру. Хоть на неделю. Он скован швейцарскими антимагическими цепями.

Елена нажала кнопку на пульте. Плазма щелкнула, выдавая картинку с камеры наблюдения в высоком разрешении. Сразу же пошел и звук.

Точнее, звук пошел первым. Это были влажные шлепки и ритмичный скрип металлического стола, перемежающийся громкими женскими стонами.

— Ах… да… о Господи, да!..

Все присутствующие в палате одновременно замерли, уставившись на экран.

Картинка из сверхсекретного изолятора абсолютно не походила на сдерживание угрозы А-класса.

Никаких цепей не было. Точнее, были их обрывки, свисающие с углов стола. Сам виновник торжества, Ярослав Волков, живой, невредимый, с бугрящимися мышцами, находился в… как бы это помягче… в крайне активной, доминирующей позиции.

Ноги ассистентки Софьи, полностью голой, были надежно и уютно закинуты ему на широкие плечи. Девушка выгибалась, вцепившись пальцами в держатели стола, и стонала так, что микрофоны камеры жалобно фонили. А сам Альфа трудился мерно, мощно и как-то… возмутительно расслабленно, словно это была утренняя разминка.

Елена Андреева выронила пульт. Пластик со звоном ударился о кафельный пол. Её холодный, расчетливый мозг на мгновение просто отключился.

Это что вообще? Транквилизатор не сработал от слова совсем. Он… он что, сожрал новые швейцарские кандалы за два миллиона⁈ Куда он дел звенья⁈

Макс Арсеньев издал какой-то сдавленный звук. Он посмотрел на монитор, где Ярослав показывал силу Рода Волковых, и заскрипел зубами. На фоне этого хтонического жеребца он почувствовал себя дождевым червем.

Аркадий поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб.

— Э-это… Это ваши новейшие методы терапии, Елена Викторовна⁈ — прохрипел он, в ужасе тыча здоровой рукой в монитор. — Что с цепями? Он же сейчас разнесет вам весь госпиталь!

А Яр на экране на миг приостановился. Даже будучи глубоко погруженным в процесс, он явно что-то почуял. Принюхался и повернул голову, глянул прямо в объектив скрытой камеры, скрытой за затемненным стеклом.

Голубые глаза насмешливо сверкнули. Ярослав лучезарно, клыкасто улыбнулся, поднял свободную руку и с абсолютно издевательским видом поиграл напряженным, покрытым свежими шрамами бицепсом. Прямо как самовлюбленный киношный маньяк перед зеркалом.

Сделал контрольный подмиг в камеру. И невозмутимо продолжил ритмично вколачивать Софью в операционный стол под её счастливые вскрики.

В палате диагностики повисла густая, как патока, тишина.

И тут её разорвал возмущенный девичий голос.

Диана Андреева, до этого сидевшая с разинутым ртом и пылающими от румянца щеками, вдруг вскочила с кушетки. В её глазах плескалась чистая, неразбавленная ревность.

— Ты наглый, волосатый кобель! — возмущенно топнула ногой Диана, сверля монитор убийственным взглядом. — Я тут значит переживаю, пока он тут шлюх каких-то халатных на столах раскладывает⁈

В глазах Водяры что-то опасно сверкнуло.

Она резво, по-кошачьи соскочила с кушетки. Взгляд её заметался по столу и остановился на хирургическом расширителе. Тяжёлая, хромированная железяка с тупыми крючьями на концах.

То, что доктор прописал.

— Ах ты ж кобелина! — взвизгнула Диана и с разворота, вложив в бросок всю праведную ярость обманутой (как она считала) женщины, запулила расширителем в плазменную панель.

Хруст! Стекло пошло трещинами от центра к краям. Хирургическая железяка отскочила и с грохотом покатилась по кафелю. Но панель, сработанная на совесть, даже не подумала гаснуть.

Наоборот. От удара что-то замкнуло в микросхемах, и звук стал громче. Намного громче. Теперь надрывные стоны Софьи разносились по диагностическому крылу с такой смачной детализацией, будто девушка находилась не в изоляторе, а прямо тут, в палате, и делилась впечатлениями в режиме реального времени.

— Ах!.. Боже мой!.. Яросла-а-ав!.. А-а-а-а-а…

Экран, покрытый паутиной битых пикселей, продолжал транслировать картинку. Ярослав на видео, как ни в чём не бывало, придерживал Софью за бёдра и поглядывал в камеру с таким видом, словно спрашивал: «Ну чё, нормально пашет телек?»

Для Елены Андреевой это стало последней каплей.

— Сядь на место и страдай, как было приказано! — рявкнула она так, что стекла в медицинских шкафчиках испуганно звякнули. Железная Леди Северогорска окончательно вышла из себя.

Плазма продолжала показывать бицухи Яра и прелести Софьи, а микрофоны щедро делились охами и ахами девицы, у которой, наконец, сбылась мечта.

Елена с размаху ударила ладонью по красной панели на стене. Защитное стекло хрустнуло, и по всему крылу интенсивной терапии завыла тяжелая, бьющая по нервам сирена. Лампы дневного света погасли, сменившись пульсирующим багровым огнем.

Механический голос системы безопасности бесстрастно объявил на весь этаж:

— Внимание. Нарушение условий содержания в секторе «Альфа-ноль». Фиксирую критический скачок гормонального и магического фона. Инициация протокола «Угроза S-класса». Полная герметизация.

— Елена Викторовна, вы что творите⁈ — взвизгнул Аркадий, вжимаясь в дверной косяк. Его аристократический лоск испарился, как дешевый дезодорант на жаре. — Он сейчас вырвется! Вы нас тут замуруете вместе с этим бешеным бабуином!

— Заткнитесь, Аркадий, — процедила Андреева, натягивая на руки хирургические перчатки, усиленные рунами-подавителями. В её глазах плясало ледяное бешенство. — Этот «бешеный бабуин» только что сожрал антимагический вольфрам на два миллиона рублей! Запил его ведром транквилизатора и сейчас портит мою ассистентку прямо на казенном оборудовании! Макс!

Женишок, всё ещё гипнотизирующий экран, вздрогнул.

— Да?

— Взял отца в охапку и пошли вон из моего кабинета! Живо! — Глава Общества Целителей распахнула дверь, за которой уже грохотала сапогами тяжело вооруженная гвардия. — Капитан! Уведите гостей в безопасный холл. Диана, запрись и не отсвечивай. Я иду на беседу с пациентом.

Елена Викторовна вылетела в коридор, оставив гостей и дочь позади. Четверо элитных охранников, вооруженных парализаторами, следовали за ней.

Пока они шагали по багровым коридорам к изолятору, в голове Елены щелкал калькулятор. Вся медицинская наука полетела к чертям. Она вкатила монстру дозу, от которой уснуло бы стадо носорогов. А он чувствует себя таким бодрым, что решил оттарабанить ассистентку.

Что за метаболизм у этой твари? Какой там у него желудок?

Они подошли к массивным стальным створкам изолятора.

Сирена здесь завывала так, что закладывало уши.