— Именно. Артефакты Высшей Тревоги, — Златогоров выпустил красивое колечко сизого дыма. — Те самые, что замыкаются напрямую на Столицу, игнорируя местную администрацию. Ближайший такой маяк вмонтирован в силовой узел Медведевых. В их любимый рассадник мутантов и нелегальной химерологии — Разлом «Северный Ветер».

Глаза Арсеньева округлились.

— Вы хотите… натравить этого отморозка на Медведевых? Прямо на Разлом?

— А почему бы и нет? У щенка есть отличный повод, отомстить за родителей, — усмехнулся Ратмир. — Представьте картину: голодный Зверь врывается на закрытую территорию Графа. Охрана Медведева вступает с ним в бой, начинается мясорубка. Граф несет чудовищные финансовые и людские потери, но Волкова не остановить, и он прорывается к Ядру Разлома. Магический резонанс, срабатывает автоматический имперский маяк. Через тридцать минут прибывают Истребители из Столицы и стирают Волкова с лица земли.

Златогоров развел руками, словно фокусник, успешно закончивший номер.

— Две главные проблемы Северогорска, психопат Волков и наш главный бизнес-конкурент Медведев, уничтожают друг друга нашими руками. Без малейшего риска для нас с вами. А мы под шумок вытесним Соболевых из КМН и займем их места. Изящно, не правда ли?

— Красиво на бумаге, — скептически фыркнул Голубев, скрестив массивные руки на груди. — И Медведевым кровь пустим, и от Волкова избавимся. Но есть одна ма-а-аленькая нестыковка, стратег ты комнатный. Волков сейчас засел в своей берлоге. Вокруг него барьер. Жратва есть, бабы есть. С чего бы ему вдруг подрываться и лезть на самый охраняемый объект города? Он больной, но не дебил.

Арсеньев робко откашлялся.

— Ну… если позволите… я, кажется, улавливаю мысль Ратмира Константиновича.

Два высших аристократа перевели взгляд на коммерсанта.

— Волков животное. И, как сказал Ратмир, движим инстинктами. В первую очередь территориальным и доминантным. — Аркадий почесал потный лоб здоровой рукой. — Что, если мы сольем через наших шестерок в Академии информацию о том, что Медведев публично собирается вскрыть Разом и забрать остатки Андрея и Лилии Волковых? Надругаться над ними в научных целях. Или что Граф во всеуслышание назвал нового Альфу «комнатным шпицем на поводке»?

— У щенка взыграет тестостерон, — Златогоров довольно кивнул. — Запиши эту идею, Аркадий. Вбросим инфо-бомбу. Расскажем, что Медведев стянул к Разлому магов, чтобы прилюдно помочиться на герб Волковых. Что-то такое, максимально тупое и провокационное, чтобы задеть спермотоксикозное эго щенка. Ярослав не стерпит такого плевка в свой «вожатский» авторитет. И пойдет жрать.

Аркадий даже позволил себе нервный смешок. Ему не придется нанимать киллеров. Ратмир откровенно сиял.

И лишь Владлен Голубев стоял мрачнее тучи. Он медленно обвел взглядом подельников, и его алхимическая маска пошла угрожающими трещинами от внутреннего жара.

— А что будет, когда Столица сбросит на «Северный Ветер» тяжелую маго-бомбу и сотрет всё в радиусе километра? — голос Голубева стал обманчиво тихим, скрежещущим, как сталь по стеклу. — Или например, на поместье Волковых, если их признают S-угрозой?

— Комитет спишет это на техногенную катастрофу, а мы получим жирные тендеры на восстановление района, — буднично отозвался Златогоров. — Берите себе половину, Голубев, я не жадный.

— Я не о тендерах, гнида, — Голубев шагнул вплотную к дельцу. Воздух в палате моментально нагрелся, словно в сауне. — Мои девочки. Лиза и Анжела. Они сейчас у него в Логове. Ты понимаешь, что этот псих может потащить их за собой в качестве трофейного кордебалета⁈

Ратмир Златогоров даже не дрогнул. Он спокойно посмотрел на взбешенного отца.

— Владлен, давай смотреть правде в глаза, — произнес Ратмир ровным, лишенным всякой эмпатии тоном. — Твои дочери провели сутки в плену у дикаря-каннибала. Репутация Анжелы… скажем прямо, ушла в глубокое пике. Она больше не ликвидный товар для династического брака. Ни один уважающий себя клан, включая мой, не возьмет её без пятидесятипроцентного дисконта. Давай признаем: как политический актив твои девочки списаны в утиль. В большой игре бывают сопутствующие потери. Если придется пожертвовать неликвидом, чтобы уничтожить сразу двоих злейших врагов… Считай это приемлемыми рисками.

В следующее мгновение рука Голубева метнулась вперед и железным обручем сомкнулась на горле Ратмира.

Зазвенел падающий хрусталь стакана. Безупречный шелковый воротник Златогорова вспыхнул и начал плавиться с едким химическим запашком. Делец захрипел, судорожно вцепившись тонкими пальцами в раскаленную кисть боевого мага, но оторвать её не смог.

Арсеньев сдавленно вскрикнул и отскочил к самой стене, в ужасе наблюдая, как ветеран легко поднимает финансиста над полом.

— Слушай меня внимательно, ты, разжиревший калькулятор, — Голубев смотрел прямо в слезящиеся от жара глаза Златогорова. Голос отца Анжелики дрожал от ярости, готовой вырваться из-под контроля. — Ты можешь списывать в утиль свои заводы, свои акции и своих шлюх. Но мои дочери — это моя Кровь.

Он слегка сжал пальцы, и Златогоров издал жалкий, сипящий звук, попытавшись глотнуть воздуха.

— Мы провернем этот твой гениальный крысиный маневр. Мы сольем информацию и натравим этого бешеного пса на Медведева. — Каждое слово Голубева обжигало лицо финансиста, на ковер падали раскаленные капли огненной ауры. — Но! Если с головы Анжелики или Лизы упадет хоть один волосок из-за того, что ты, тварь, не продумал окно для их эвакуации… Я плевать хотел на Империю, КМН и Бездну. Я приду к тебе в офис, засуну твои векселя тебе в глотку и лично буду греть тебя изнутри, пока твои хваленые мозги не испарятся через уши. Мы вытаскиваем девочек ДО того, как прилетят имперские Истребители. Ясно⁈

Голубев резко разжал пальцы.

Златогоров рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно кашляя. Его идеальный галстук превратился в тлеющую, обугленную тряпку. Глаза дельца слезились от унижения и гнева, но перечить обезумевшему отцу он не решился.

Владлен отряхнул руки, брезгливо развернулся на каблуках и, даже не глянув на трясущегося Арсеньева, бросил через плечо:

— Готовьте ваш информационный слив, Аркаша. Начинаем охоту на Зверя.

Ни один из трех величайших интриганов Северогорска в этот момент даже в самых бредовых кошмарах не мог себе представить главного. Того, что бешеный зверь, которого они так филигранно собирались «выманивать и провоцировать»… уже выспался, накинул шикарный дизайнерский смокинг от демонического кутюрье и с превеликим удовольствием ехал на их «минное поле» самостоятельно, чтобы вкусно пожрать. Без каких-либо их подсказок.

Над залом повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Охранники Медведевых, закованные в элитную броню, стояли как изваяния, не решаясь даже сдвинуть пальцы на курках излучателей. Никто не хотел первым начать кровавую баню на закрытом аукционе Графа.

А я, не обращая внимания на пушки, вальяжно повел рукой, обводя притихший партер.

— Ну, Тузик. Не стесняйся, — ласково произнес я, глядя на сжавшуюся у моих ног хтоническую тварь. — Стол открыт. Жри кого хочешь, угощаю. У нас тут полное «Всё включено».

Теневая Гончая приподняла свою жуткую морду. В её восприятии мир выглядел как карта тепловых и магических сигнатур. Тварь медленно двинулась к первым рядам.

Толпа аристократов синхронно попятилась. Кто-то слабо вскрикнул. Дамочка в перьях грифона зажала рот обеими руками, её глаза закатились. Инспектор КМН побледнел так, что чуть не слился со своей накрахмаленной манишкой.

Тузик подошел к инспектору вплотную. Огромные щупальца, заменяющие гончей уши, ощупали воздух вокруг толстяка. Из пасти монстра сорвалась капля дымящейся слюны и с шипением прожгла дыру в дорогом паркете.

Тварь втянула носом воздух… и вдруг недовольно фыркнула.

Гончая брезгливо мотнула мордой, отвернувшись от чиновника. Перешла к дамочке с перьями, понюхала её — и вообще чихнула, выпустив из ноздрей облачко кислотной сажи.