Вскоре у ворот особняка остался только один человек.

Павел Соболев.

Бюрократ не убежал, потому что его водитель давно слинял, а охрана валялась вокруг в виде выпотрошенных пустышек.

Чиновник трясся. Его идеальный костюм промок, очки перекосились. Он судорожно сжимал в руках печать КМН, направляя её на меня, словно крест божий на вампира.

— Статья один… Высшая мера… Приоритет первого ранга! Ликвидация! — фальцетом орал Соболев, швыряя в меня концентрированные юридические проклятия. В воздухе вспыхивали тяжелые печати паралича, смирительные цепи, купола удержания.

Я шел прямо сквозь них. Каждое его заклинание разбивалось о мою морду. Я тут же втягивал его в ненасытную Призрачную Пасть.

— Вкус полное дерьмо, — хрипло рыкнул я, подходя к чиновнику вплотную. — Забористый манускрипт. Сильно пересушен. Добавим крови.

Соболев замахнулся печатью, пытаясь ударить меня в лицо.

Я перехватил его запястье. Бюрократ издал жалкий писк, когда кости его руки жалобно захрустели под моими пальцами. Я подтянул его к себе за лацканы так, что его нос оказался в сантиметре от моей клыкастой пасти. Чиновник заверещал, словно прижатый к земле суслик.

Над моим правым плечом развернулась колоссальная, дымящаяся тень Волчьей Морды.

— Нет… ты… ты незаконный… — прохрипел Соболев, широко распахнутыми глазами глядя на Бездну в моих глазах.

— Я голодный, — ответил Я-Зверь.

Призрачная Пасть с хрустом сомкнулась прямо на грудной клетке чиновника. Не на плоти, конечно, зачем мне такая дрянь? На самой сердцевине его Ядра. Я вырвал огромный, пульсирующий кусок его бюрократической души, переполненной рангами, статусами и системной магией.

— А-А-А-А-А-А!!!

Крик Соболева разорвал переулок. Его ели живьем. Из него выдирали саму суть его личности, обгладывая мана-каналы. Он извивался в моих руках, закатывая глаза, пока Чёрный Желудок с утробным чавканьем переваривал его самость.

Я сделал еще один кусь. Его аура потухла, превратившись в блеклую, мертвую тряпку. Я пожрал его полностью.

Тело в моих руках обмякло. Он был жив и даже по сути цел (физически), но в нем не осталось ни капли магии. Просто кусок мяса.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня. Врагов не осталось. Шведский стол закончился.

Я превратил тело в искрящийся туман, после чего проглотил его. Пусть полежит в одном из безопасных отсеков Черного Желудка. Послужит мне как источник Магии Бюрократии.

Интересно, смогу ли я полностью усвоить эту силу? Гастрономическая сводка так и не появилась. Значит, магия Бюрократии пока что для меня крепкий орешек.

Я запрокинул голову, подставляя залитое кровью лицо тяжелым холодным каплям. Небо было свинцовым, чужим, но эта территория теперь окончателньо закреплена за Стаей. В груди клубилась раскаленная мощь, требуя выхода.

Я широко распахнул окровавленную пасть, вобрав полную грудь воздуха, и издал раскатистый, пробирающий до дрожи вой, в котором слились торжество Зверя и триумф Альфы.

И мне тут же ответил звонкий, пронзительный девичий голос.

Диана припала к магическому щиту и выла вместе со мной, зажмурившись от удовольствия. Два хищника пели свою безумную песню под дождем, объявляя этому жалкому мирку, что законы поменялись.

Теперь мы на самом верху пищевой цепи.

Пшш-шмяк. Пшш-шмяк. Пшш-шмяк.

Три глухих, почти неразличимых за шумом дождя хлопка.

Я даже не успел отреагировать. Моя чуйка хищника, натасканная на агрессивную магию и жажду убийства, просто проглядела атаку. Потому что даже запаха угроза не было. Несло только потными ладошками и корвалолом.

В мою грудь и шею, пробив обугленную кожу, вонзились три толстых металлических дротика, вливая в меня какую-то жидкость.

Я поперхнулся собственным триумфальным воем, недоуменно скосив глаза вниз.

Шприцы? Серьезно?

Чёрный Желудок внутри возмущенно дернулся, пытаясь расщепить и сожрать вторгшуюся субстанцию, но тут же забуксовал. Это была не магия, а мать её, чистая химия. Дикая доза алхимического транквилизатора, которым обычно валят с ног взбесившихся высших химер или мантикор.

В обычном состоянии я бы и это переварил. Но сейчас я был слишком истощён.

Мышцы мгновенно налились свинцом и превратились в ватный кисель. Тьма в глазах мигнула и начала стремительно растворяться, сменяясь мутной пеленой. Колени предательски подогнулись.

Я медленно, словно двигаясь под толщей воды, повернул тяжелеющую голову.

В нескольких метрах от меня, выглядывая из-за брошенного внедорожника, стоял тот самый щуплый студент-интерн в медицинской куртке. Его колотило так, что он едва стоял на ногах. В побелевших пальцах он судорожно сжимал дымящийся пневматический инъектор.

— Сука… ботаник… — еле ворочая онемевшим, распухшим языком, прохрипел я.

Земля резко ушла из-под ног. Мир качнулся, гася последние искры сознания. Непобедимый Альфа, только что сожравший половину городской элиты, с глухим шлепком рухнул лицом прямо в холодную северогорскую грязь.

— Яри-и-и-и-и-ик! — донесся до меня затихающий крик Дианы.

Из пустого инъектора, валяющегося в луже, тянуло едким химическим запахом реагента и спирта. Дождь хлестал сплошной стеной, остужая разгоряченную кожу и превращая брусчатку в скользкое месиво.

Дмитрий медленно шагал по грязи, сжимая в побелевших, дрожащих пальцах пустой металлический прибор. Его грудь вздымалась часто и прерывисто, плечи мелко подрагивали. Он остановился над огромной фигурой лежащего Ярослава, опустился на одно колено и робко коснулся пальцами его плеча.

— Ярик! Ярик, скотина ленивая, вставай! — тут же раздался из-за барьера звонкий, надрывный крик Дианы. — Ты чего разлегся в грязи⁈

По ту сторону фиолетового щита, который неровно мигал и отбрасывал на мокрые стены длинные ломаные тени, творилось настоящее безумие. Диана плотно прижималась к щиту, её пальцы быстро царапали поверхность, оставляя на ней размазанные следы. Она перескакивала с одной ноги на другую, её пушистый белый хвост ходил ходуном.

— Этот задохлик в куртке тебя сейчас потрогать решил! Ты чё, затерпишь??? Эй, ботан, убрал свои грязные грабли от моего братика! Ты посмотри на свой халат, он же весь в жиже! Из какого секонд-хенда ты его выкопал⁈

Дмитрий вздрогнул, его пальцы соскользнули с плеча Яра в холодную, вязкую грязь. Он поднял голову, часто моргая.

— Это не секонд-хенд… — крикнул он в сторону барьера. — Это рабочая куртка. Из клиники. И она… она была чистая, пока твой братец тут бассейн из грязи не устроил! И вообще, дождь идет, тут у любого халат промокнет!

— Кого волнует твой дождь⁈ — надрывалась Диана, колотя кулаками по барьеру. — Твои ржавые иголки его убьют! Если он умрет, я из тебя лично гербарий сделаю! Понял⁈ Засушу между страниц словаря!

— Иголки стерильные… В индивидуальной упаковке… — буркнул Дмитрий, пытаясь обтереть свою куртку от налипшей грязи.

В этот момент из смога вынырнули двое уцелевших «Чистильщиков» в разбитой броне. Один тащил другого на плече, второй приволакивал ногу. От их искореженных доспехов пахло гарью и паленым полимером, а на шлемах тускло мигали защитные руны.

— Во дела, — прохрипел один из них, с трудом переставляя ноги в глубокой жиже. — Он еще живой?

— Кажется, да. Надо это исправить, — сказал второй.

— Соболев сказал — в стазис.

— Соболев сейчас сам… того. Кусками лежит. Не сдержим мы волка, как он очнется… А потом все на нас опять повесят. А у меня бронежилет пробит и левое ухо не слышит. Кончаем его здесь, спишем на сопротивление при аресте.

Дмитрий резко поднялся с колен. С трудом удерживая равновесие на скользких камнях, он встал ровно между Чистильщиками и телом Ярослава. Широко расставив ноги и растопырив дрожащие пальцы рук, он попытался закрыть собой огромную тушу Зверя.