Я с трудом сел, закашлялся и сплюнул вязкий чёрный сгусток на потрескавшийся бетон. Зубы слипаются, зато дышать сразу стало легче. Тело всё ещё толком не слушалось, но паралич отступил. Ядро внутри груди гудело от бешеной мощи, словно новенький ядерный реактор, готовый к запуску.

Я огляделся. В паре метров от меня на полу лежала по частям Валерия. Лилия, кажется, собрала её слишком небрежно, девица снова развалилась на куски. Её голова покоилась на обломке кирпича, а губы шевелились беззвучно.

Не знаю как, но даже губами она шевелили высокомерно.

– Помоги мне, Волчара недоделанный, – беззвучно выговаривала она.

Ну что ж поделать, надо собрать этот дорогой 3D‑пазл.

– Иду‑иду, принцесса, – прохрипел я, кое‑как подползая ближе.

Тело всё ещё плохо меня слушалось, так что о деликатности речи не шло. Я наспех состыковал её фрагменты: прижал торс к бёдрам, примостил на место ноги, воткнул руки обратно в плечевые суставы. Настоящий конструктор LEGO, только детальки злые и высокородные.

С тихим шипением и вспышкой блоки сошлись, и срезы мгновенно срослись обратно, без единого шрама.

Валерия резко и глубоко вздохнула. Её глаза округлились, лицо перекосило от боли. По затёкшим, оживающим мышцам побежали тысячи раскалённых иголок.

– Волков… – прохрипела она, разминая шею и бросая на меня яростный взгляд. – Твой способ сборки… грешит полным отсутствием изящества. Мне кажется, левое плечо встало криво. И печеночка странно ёкает.

– Скажи спасибо, что я не присобачил тебе зад вместо головы, – огрызнулся я. – Ну или ноги от ушей не сделал…

Договорить мы не успели. Прямо над нами с жутким скрежетом лопнули опоры моста. Многотонная махина сорвалась вниз, грозя заживо похоронить нас под обломками.

Но прежде чем я успел выставить хотя бы самый простенький щит, тени у стены взорвались ураганом чистой Тьмы.

Из черноты вылетел Тузик.

Мать моя Бездна, золотой трюфель, который песелю отдала Диана, явно пошёл ему на пользу. Мой теневой пёс весом в добрых полтонны выглядел так, будто его подключили напрямую к Разлому. Его глаза полыхали золотым пламенем, костяные шипы на спине вытянулись, превратившись в острые, как бритвы, лезвия, а из‑под лап летели искры чистой «ауфности».

Он принял падающую глыбу прямо на покрытую шипами спину. Даже не поморщился. Одним движением широких лопаток Тузя отшвырнул тяжеленный обломок в сторону, как картонную коробку, и с радостным поскуливанием бросился ко мне.

Пёс облизал мне физиономию, преданно заглядывая мне в глаза, а его утыканный шипами хвост бешено заметался из стороны в сторону, с оглушительным треском кроша в пыль остатки стены.

– Ха‑ха, полегче, малыш – рассмеялся я, уворачиваясь от каменного крошева.

– Стена нам ещё пригодятся, паршивец!

Меня всё ещё слегка пошатывало. Я подошёл к лежащей неподалёку Диане и бесцеремонно сгрёб её в охапку. Сестрица счастливо пускала пузыри через нос, обмякла и казалась совершенно пластилиновой. Она попыталась обнять меня за шею, глупо улыбнулась и забормотала что‑то про розовых единорогов, прыгающих по радуге.

Мяу. Я помню, как она это сказала. По моим губам скользнула коварная улыбка. Дома нам будет, что обсудить, гордая Волчица.

Я усадил этот мешок с кошачьей мятой на широкую спину Тузика, аккуратно зажав сестру между костяными шипами, чтобы не свалилась.

Следом я ухватил Валерию за талию и закинул её на зверя прямо позади Дианы.

– Что ты делаешь⁈ Понежнее, я вообще‑то тут самая умная! – возмутилась наша ученая дева, хотя сама пальцами вцепилась в шипы Тузика так, что побелели костяшки.

Я запрыгнул следом, усаживаясь сзади и крепко обхватывая обеих девчонок. Валерия ощутимо напряглась, её острый локоть упёрся мне прямо под рёбра.

– Волков, это выходит за любые рамки приличия, – процедила она прямо мне в лицо.

– Держись крепче, кукла, или оставайся здесь обсуждать этикет с падающим потолком, – хмыкнул я ей в самое ухо.

Позади нас с грохотом рухнула очередная стена Сектора Девять. Пар из лопнувших труб застилал всё вокруг.

Я похлопал пса по мощной шее.

– Домой, Тузя. Гони!

Теневой монстр издал победный, вибрирующий рык, от которого зазвенели уцелевшие стёкла. А в следующую секунду мы просто растворились во тьме.

Скорость Тузика была запредельной. Мы неслись по рушащимся коридорам Медведевых, превратившись в чёрно‑золотую молнию. Пёс со змеиной грацией уклонялся от обвалов, а там, где коридор заваливало наглухо, он просто нырял в тени и выныривал через сотню метров.

А ведь раньше он так плотно с тенями не дружил. Вот что гриб животворящий делает!

Пыль, обломки и струи горячего пара оставались далеко позади. Моя сумасшедшая стая уносилась прочь из гибнущего подземного ада.

Владлен Голубев  

До капитуляции рода Голубевых оставалось одиннадцать минут.

Владлен, разумеется, об этом ещё не знал. Он стоял у капота броневика, изучал тактическую карту. Он привёл к чужому забору сорок гвардейцев, три подавителя магии и очень плохое настроение.

Пора взять реванш у щенка Волкова и освободить дочурок. Как только защитное поле вокруг Логова спадет, он отдаст приказ на штурм.

Ледяной дождь колотил по броне. Снег вперемешку с водой, фирменный северогорский коктейль. Владлен не замечал, привык уже давно. Огненное Ядро грело его изнутри уже много лет, и погода давно уже отошла на второй план.

– Подавители на позициях, ваше сиятельство, – доложил капитан Стужин. – Огнемётные расчёты развёрнуты. Ждём приказа.

– Принято, – сказал Владлен.

Подход у него был простой, отработанный десятилетиями: сначала разговор, потом ультиматум, потом пепел. Обычно до третьего пункта не доходило, хватало второго.

А иногда и первого, если собеседник был знаком с биографией Владлена Голубева хотя бы в общих чертах.

Ублюдок Волков, судя по всему, знаком не был. Иначе не осмелился бы похитить их…

Лиза. Анжелика.

Владлен сжал эфес меча, особого родового артефакта. Металл послушно нагрелся.

Он сделал десять шагов к воротам. И тут его мозг, переживший три клановые войны и одну налоговую проверку, дал сбой.

Стало тепло.

Не «теплее», не «ветер стих». Стало душно, влажно по‑июльски. Дождь над головой ещё падал, но до земли долетал уже в виде пара.

Владлен опустил взгляд. Из мёрзлой серой грязи, прямо между его сапогами, деловито пробивалась трава. Зелёная и на вид очень даже сочная.

– Ваше сиятельство… – Стужин за спиной нервно расстегнул бушлат. – Тут это… ананасы.

– Вижу, капитан.

По забору действительно вились лианы. С ананасами. Владлен несколько десятков лет прожил в городе, где даже летом бывает два вида погоды – «холодно» и «очень холодно». И вот теперь он стоял перед забором, увешанным тропическими фруктами, как новогодняя ёлка.

Пулемёты его бы не смутили. Пулемёты – это понятно, это Владлен уважал. А вот ананасы…

Ананасы означали, что хозяину дома на армию под окнами настолько плевать, что он даже не стал прятать свои аномальные возможности. Мана Бездны висела здесь густо, как жир в наваристом бульоне.

Ядро Владлена, старое, закалённое, привыкшее считать себя сильнейшим в радиусе ста километров, тихонько сжалось.

Плохой знак. Очень плохой.

Ворота разошлись бесшумно, скользнули как дверь купе. Из клубов белого пара, почему‑то пахнущего хвоей, вышел Ярослав Волков.

В банном халате.

Владлен видел многое. Видел, как маги выходили на дуэль в парадных доспехах, в боевых робах. Однажды вообще в одном исподнем, потому что дуэль случилась внезапно. Но чтобы к сорока стволам и трём подавителям выйти в халате и тапках… такое он наблюдал впервые.

Парень был хорошо потрёпан. На шее и предплечьях белели свежие шрамы от когтей и клыков, да такие жуткие, что тут явно не домашние кошки с собаками постарались. Но держался он с той расслабленной наглостью, которую невозможно сыграть.