Ярослав и Диана 

Два места. Чертов спорткар Арсеньева был рассчитан ровно на два, сука, элитных места, обтянутых белой алькантарой.

Как в эту гламурную мыльницу запихнуть шестисоткилограммовую химеру Бездны, которая, даже сжавшись, занимала объем неплохого такого шкафа‑купе?

– Так, блохастый. На заднее! Быстро! – рявкнул я, распахивая пассажирскую дверь. Учитывая, что заднего сиденья в спорткаре считай что не было (там находилась крошечная ниша для микро‑сумки от Гуччи) приказ звучал слегка оптимистично.

Тузик, измученный клетками аукциона, попытался послушаться. Огромный сгусток когтей, шипов, клыков и Тьмы заскулил, втянул бронированный зад и с хрустом костей (своих и пластиковых панелей машины) начал втискиваться в салон. Тварь складывалась втрое, как чудовищное оригами.

Задняя подвеска угнанной тачки жалобно хрустнула. Клиренс спорткара мгновенно исчез, и выхлопная труба смачно поцеловалась с северогорским асфальтом.

– Отличный лоурайдер, Ярик! На районе заценят! – захихикала Мелкая, плюхаясь на водительское сиденье.

Я с трудом втиснулся рядом, прижатый к бардачку мохнатым, горячим боком, от которого пахло серой и паленой шерстью. И взялся за руль.

Диана ударила по газам. Спорткар рванул с места, высекая снопы искр брюхом и издавая звук летящего под откос товарного поезда.

Вся обратная дорога превратилась в сраный зоопарк плюс цирк. И не только потому что мы с Дианой оба сидели на водительском сиденье и по сути управляли машиной вдвоем.

Для дикой гончей наш человеческий мир был сплошным стрессом. Когда навстречу проехала первая же фура, тварь решила, что это нападение. Фары ударили по ее глазам. Тузик выдал такой оглушительный рев, что у меня чуть не лопнули перепонки, и в ярости попытался броситься на свет сквозь лобовое стекло. Но в итоге намертво застрял, зацепившись шипастым загривком за потолок.

– Тузик, фу! Сидеть, сука, я кому сказал! – я отпихивал слюнявую пасть локтем, пытаясь удержать этого монстра.

В этот момент заморосил мелкий дождик. Мелкая, истерично хохоча, включила дворники. Две резиновые палки задергались перед мордой химеры. Тузик расценил это как угрозу тентаклями от неизвестного монстра‑конкурента, щелкнул челюстями и нахрен откусил зеркало заднего вида вместе с куском крыши.

По салону обильно потекла его слюна. Каждая капля с шипением прожигала дорогую алькантару, оставляя дымящиеся, вонючие черные дыры.

– О, Яр, посмотри в эту милую мордочку! – заливалась слезами от смеха Мелкая, вытаскивая смартфон и врубая запись. – Улыбнись в камеру, монстрик! Это пойдет в «Сторис». Подпишу: «Альфа и его мопс едут с ветеринарки». Огонь просто!

Я грязно, витиевато выругался, стряхивая дымящуюся каплю кислоты со своих новеньких брюк.

– Не пихайся под руку, растениевод хренов. Мы уже подъезжаем.

Когда наш искрящий пузом спорткар с диким скрежетом завернул за угол и выполз на нашу родную улицу, я даже притормозил.

Честно говоря, я ожидал увидеть, ну… может, стальную дверь новую. Может, решетки на окнах первого этажа. Что там могла успеть сделать пара перепуганных студентиков?

Но то, что выросло на месте нашего гнилого родового особняка, заставило мой Чёрный Желудок одобрительно икнуть. Да мать твою за ногу!

Вместо гнилого деревянного забора из старого асфальта выросли черные базальтовые клыки в три метра высотой, образующие глухую стену. Первый этаж особняка исчез. Он был наглухо обварен толстенной, бронированной лозой из стали, скрученной в идеальную защитную сетку. Окна были прикрыты изящными магическими решетками.

Ясно. Фильтр‑Якорь из подвала качал дармовую силу в промышленных масштабах, и эти двое – маг огня и металла и маг земли – оказались ничем не ограничены. Дорвались, так сказать, до бесконечного бюджета на материалы и энергию. Молодцы.

Мы припарковались, и я открыл окно, оценивая масштаб пролетарской драмы во дворе.

Зрелище было эпичным. Возле ступенек сидели Демид и Лиза. Металлокинетик и Земляной Архитектор напоминали шахтеров после забоя. Одетые в безразмерные дедовы брезентовые робы, серые от бетонной пыли, покрытые машинным маслом и сажей. Они выжали из своих Ядер всё до капли, несмотря на подпитку от Узла.

Лиза сидела на перевернутом ведре из‑под шпаклевки и, раскачиваясь из стороны в сторону, беззвучно, истерично плакала, глядя на свои руки. Французский маникюр ушел в историю. На изящных пальчиках красовались свежие мозоли и черная металлическая стружка.

А вот на самом крыльце, спрятанном под стальным навесом, царил расслабленный аристократический лаунж‑бар.

Анжелика сидела в скрипучем ротанговом кресле‑качалке, грациозно закинув ногу на ногу, и потягивала дымящийся чай из изящной фарфоровой чашки. Рядом дед Корней, скрыв лысину кепкой, пускал сизые кольца дыма от зловонной самокрутки, деловито поглаживая свой рунный дробовик и оглядывая новые оборонительные редуты.

За их спинами, бесшумная как тень, стояла эльфийская убийца Иллириэль. Моя персональная прислуга была облачена в черный кружевной фартучек французской горничной, и покорно держала поднос со свежим печеньем. Из распахнутого окна первого этажа свешивалась Диана‑Водяра, радостно разглядывая процесс.

– И еще, Демид, милочка Лиза, запишите, – раздался повелительный, прорабский тон Анжелики. Огневичка сделала глоток чая. – Северное крыло нужно укрепить, потому что там будет располагаться детская комната для Наследника. На мою личную спальню поставим бронированную дверь, но надо обшить её изнутри магической медью. Сталь – это слишком вульгарно, не гармонирует с цветом моих глаз. К утру, надеюсь, успеете. Эй, Лиза, не горбись, ты дочь аристократа или упаковщица с пункта выдачи⁈

– А мне! Мне башенку надо пристроить! – защебетала сверху Диана‑Водяра, накручивая локон на палец. – Такую высокую, из гладкого камня, и чтоб балкончик был кружевной, кованый! Лизонька, ты же можешь мне сделать винтовую лесенку, правда? Я давно хотела читать любовные романы у окошка, как принцесса!

Дед Корней пустил клуб дыма, стряхнул пепел прямо на клумбу и прогудел, хрустя суставами:

– Башенку ей… Хренушки! Башенки артобстрел сносит в первую очередь! Слушать меня, щенки, щас дед пояснит за диспозицию. Внизу роете запасной командный пункт с трехметровыми стенами и проходным бункером до канализации! Подвал должен выдерживать прямое попадание дракона! Делайте закладные под пулеметные гнезда, а то развели тут романтику. Сейфы, шторы, балкончики… О! И еще погреб нужен под огурцы!

Хруст сломавшейся психики я услышал даже сквозь урчание спорткара.

Лиза Голубева уронила грязные, изодранные в кровь руки на колени. Она медленно подняла лицо, перемазанное цементной пылью и потекшей дорогой тушью, и уставилась на крыльцо взглядом конченого психопата, которому только что прищемили яйца крышкой от пианино.

– Вы… вы что… в край долбанулись? – тихо, с надрывом, нарушая все правила аристократического этикета, просипела Лиза. А затем её прорвало, и она перешла на отчаянный, надсадный визг: – ВЫ ОХРЕНЕЛИ, УРОДЫ⁈ Мы с Демидом тут сдохли заживо! Мы своими собственными руками эту сталь крутили шесть часов подряд! Я руками гнула броню от сгоревших БТР‑ов Чистильщиков! А вы тут сидите… советы они мне раздают⁈ Сами, мать‑размать, хоть палец о палец ударили⁈ Чай они пьют! Советчики! Башенку тебе, сука водяная, выстроить⁈ Дверь медную, сестрица? Да я вам эту стальную винтовую лесенку сейчас заварю прямо в ж…!