Я усадил ее назад в кресло и заботливо поправил вторую лямку ее сползающего лифчика.

— И… и это всё? — она озадаченно уставилась на меня.

— Ага, я всё лишнее выгрыз, — я успокаивающе кивнул ей.

— Но я… я думала… ты же сказал… — она смущенно замолчала, не договорив.

— Меньше думай, дыши носиком. И да, поздравляю с первой нормальной циркуляцией маны за последние три года. Завтра мышцы будут болеть как после кросса. Отлежись. — я развернулся и направился к выходу. — Кстати, постарайся не испортить мебель, она антикварная.

— В с-смысле?

— Ну если вдруг нахлынет и почувствуешь острое желание устроить тыгыдык по-волчьи. После укуса в тебе поселилась крупица моей силы, а она на людей очень по разному действует. Спокойной ночи.

Стена бесшумно скользнула на место, отрезая меня от ошеломленной пленницы.

Выйдя из подвала, я тихо прикрыл за собой массивную дверь. Пусть невеста трофейная выдрыхнется до утра спокойно. Может быть, немножко подобреет.

За окном стояла глубокая ночь. Домочадцы, кажется, крепко спали. Ну, или отчаянно притворялись, что спят.

Я прислушался. Правое ухо дернулось. На втором этаже половицы скрипели под чьими-то нервными мелкими шажками. Из-за двери спальни деда Корнея доносился раскатистый храп, прерываемый бормотанием про какие-то траншеи и эльфийских снайперш с большими сиськами и сочными задницами.

Я усмехнулся. Старая гвардия не сдается, даже если протекает чердак.

Я прошвырнулся по пыльным коридорам, вышел на кухню, открыл скрипучую черную дверь и шагнул на улицу.

Ночь встретила прохладой и запахом мокрой земли. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мелкую ленивую морось. С почерневших веток старых яблонь срывались тяжелые капли. Поместье Волковых «Серый клык» выглядело все так же жалко: облезлая краска, трещины в фундаменте, покосившиеся водостоки.

Я вдохнул ночной воздух полной грудью. Черный желудок внутри меня удовлетворенно сжался, переваривая сырые пельмени, всякую разную магию и, на десерт, ледяную истерику пленницы. Мана бурлила в венах: тяжелая, плотная, токсичная для любого нормального человека. Идеальное меню для демонического волка.

Пожалуй, сброшу излишки и заодно займусь хозяйством.

Я двинулся вдоль высокой каменной ограды, ограждающей наши жалкие владения от соседних элитных участков. Забор, к слову, держался на честном слове и, кажется, птичьем дерьме. Защитные руны, выбитые на камне, выглядели так, будто их нацарапали ржавым гвоздем еще во времена царя Гороха.

— Да уж, Боря, хозяйственник из тебя, как из медведя балерина, — хмыкнул я, останавливаясь у углового столба.

Здесь магический контур прогнил окончательно. В ауре поместья зияла дыра размером с гаражные ворота: заходи кто хошь, бери что хочешь. А потом мы удивляемся, почему на нас смотрят как на мусор.

Я подошел к старому раскидистому дубу, растущему прямо у забора, и привычным движением расстегнул ширинку. Местные лощеные аристократы в своих бархатных камзолах наверняка бы упали в обморок от такого кошмарного зрелища. «Позор! Выписать из аристократов немедленно!»

Но я честно плевал на их мнение с пробором. Никто не может встать между деревцем и Волком, особенно если последнему приспичит. А если встанет — пожалеет.

То, что я сейчас собирался сделать, не было обычным походом в кустики. Жидкость даже не коснулась земли, она зашипела еще в воздухе, мгновенно испаряясь и превращаясь в густой фиолетово-черный туман. Он намертво въедался в корни и камни.

Воздух наполнился запахом горелой листвы. По камням старого забора мгновенно разбежалась вязь из тонких светящихся фиолетовых нитей. Они сплетались в хищные пульсирующие узоры, намертво въедаясь в ауру поместья.

— Хорошо пошло, — довольно произнес я, наблюдая за тем, как магический пробой латается моей меткой. — Экологически чистый продукт, стопроцентная органика и безотходное производство.

Я двинулся дальше вдоль периметра, отливая на каждом стратегически важном углу. Примитивно? Да кто ж спорит. Рабочий вариант? Еще какой. Ни один дух-разведчик теперь не прошмыгнет на территорию усадьбы, не словив тяжелейшее несварение или паническую атаку. Моя метка буквально вопила в астрале: «Сюда не соваться, здесь живет очень злая и голодная тварь!»

Отметив последний угол около ворот, я широко зевнул, показав клыки. Застегнул джинсы и отряхнул руки.

— Ну всё, спать теперь можно спокойно, — философски сообщил я пустоте.

Пустота в ответ смотрела на меня гигантскими желтыми глазами.

Я наклонил голову набок, скользнул взглядом по мокрой траве. Среди разросшихся кустов сирени прямо из влажной земли поднималась огромная звериная голова…

О, кто ж тут у нас? Знакомые серебристые уши, светящиеся пустые глазницы… Родовой тотем решил проверить главу рода?

Ну, слава богу, в этот раз он вел себя более-менее мирно. Не то настроение для очередной потасовки.

Призрачный волк выплыл из почвы плавно и бесшумно, словно подводная лодка, всплывающая из глубин. Кажется, подкормка, которой угостила его Диана, пошла старичку на пользу. От него больше не так сильно несло старой библиотекой, и он немного сжался в размерах. Теперь передо мной стоял зверь размером с очень крупного быка. Но густая шерсть всё так же мерцала, отражая холодный лунный свет.

Волк смотрел на меня в упор. Я зыркнул в ответ. Классическая волчья дуэль взглядов: кто кого пересмотрит?

— Эй, подглядывать за отливающим волком — это не по-мужски, — с легкой усмешкой произнес я, делая шаг навстречу. — Чего пришел? Потолковать хочешь? Или как?

Волк, что ожидаемо, молчал. Ну, понятное дело, трындеть по-человечески он не умел, глотка не для того волку дана. Но я чувствовал, видел горящее в его глазах любопытство.

Кажется, волчара признал во мне старшую кровь, но чуял что-то чужое и до сих пор не мог понять, чего с этим делать.

Я остановился в метре от него.

— Кое-кто, значит, дрых пятнадцать лет. — Я упер руки в бока, глядя в его бездонные глаза. — Жрал пыль, сидел на голодном пайке. А сегодня честно пытался отработать, и что в итоге ты получил?

Волк тихо и недовольно рыкнул. От его звуков по лужам на асфальте пошла мелкая рябь.

— Правильно. Прибежал злой дядя Боря со своей блестящей цацкой, наорал, посадил на цепь и обвинил во всех смертных грехах.

Я покачал головой.

— Ну, такой себе Вожак Стаи. Никакого уважения к волчьей хищной природе.

Призрачный зверь наклонил голову набок. Его уши дернулись. Кажется, он что-то уловил в моих словах. Вряд ли он понимал человеческий язык. Но зверь точно чувствовал интонацию и энергетику, которую я вкладывал в свои слова.

— Служи мне, зверь, — я понизил голос. — Борис травоядное, трус. Пытается задобрить врагов, извиняется перед ними. А ты для него просто дворовая шавка на привязи. Со мной всё будет иначе.

Я протянул руку. Мои пальцы окутались густым черным пламенем.

— Я не ношу цепей. И на других не надеваю, — я подумал и добавил. — Ауф, как сказала бы Ди.

Я шагнул ближе и положил руку ему на голову. Волк вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, жадно втягивая ноздрями мой запах.

— Сделка простая, мохнатый. Охраняй Логово. Защищай землю, присматривай за молодняком и старыми. Сунется кто чужой, сразу рви глотки.

Волк обнажил призрачные клыки. В его глазах мелькнула кроваво-красная искра азарта.

— А взамен… — я хищно улыбнулся, почесав его за ухом, — я буду кормить тебя до отвала. Я в клочья разорву всех врагов рода. Их заклинания и артефакты я отдам тебе. И самые жирные куски аур притащу, конечно же. Забудь про диету из сырости и забвения.

Волк молчал пару секунд, словно над чем-то раздумывал. Затем огромный призрачный волк медленно, с достоинством опустил голову и ткнулся холодным, как лед, носом мне в грудь.