— Ну это вообще ни в какие ворота! — капризно ныла сестрёнка. Ди дохнула на стекло и нарисовала на запотевшем пятне злую рожицу. — Ярик там всю самую вкусноту один хомячит! А я тут сиди! Как дура! В компании нафталина! Я, может, тоже хочу кому-нибудь личико откусить! Деда, скажи ему, он же жадина-говядина!

Дед Корней, восседающий чуть позади в своем кресле, только крякнул. Он методично протирал тряпочкой приклад рунного дробовика, прищурив здоровый глаз.

— Не зуди, егоза. Альфа работает, — скрипуче отозвался старик. — Пацан должен перед Стаей авторитет закрепить. Пусть вон Голубеву перья повыщипывает, дело полезное, воспитательное. Он, помню, в Академии всегда петухом ходил и говорил, что Волковы Голубевым не ровня…

В этот момент массивная дверь гостиной с жалобным скрипом отворилась. Корней вскинул дробовик, но тут же опустил его. И недовольно пожевал губами.

Первой в комнату бесшумным, кошачьим шагом вплыла Иллириэль. Элитная эльфийская убийца ценой в пять лямов. Вот только сейчас её убийственная аура намертво разбивалась о… чепчик. Диана не поленилась: ушастая ксеноморфочка была затянута в дурацкое, пахнущее лавандой платье горничной с крахмальным передничком и рюшами.

Лицо эльфийки выражало чистейшее концентрированное страдание. Фиолетовые глаза как бы говорили: я б прямо щас устроила резню. Но без сердца в груди не повыпендриваешься, так что она покорно держала спину прямо.

А следом за горничной в комнату вошли две барышни.

Анжелика Голубева и Диана Андреева. Диана опять же постаралась на славу: покопавшись в сундуках усопшей бабки Волковых, она выудила оттуда винтажные платья. На Водяре висело что-то бледно-голубое, с кружевным воротником под самое горло, в котором она выглядела как бледная моль в депрессии.

А вот Анжелика… Жгучей стерве досталось изумрудное платье по фигуре. Пусть и фасона тридцатилетней давности, но урожденная Голубева умудрилась упаковаться в него с таким пафосом, будто это был последний писк миланской недели мод.

Дед Корней округлил единственный глаз.

— Оп-па. А это чё за выставка народного хозяйства? — старик почесал за ухом. — Ты на кой баб из подпола вытащила, мелочь?

— А пусть смотрят! — гордо заявила Диана, отлепляясь от окна. — Я ушастой приказала их отмыть, одеть и сюда доставить. Мой братик сейчас будет красиво расчехлять местных индюков. Пусть невестушки посмотрят на будущего мужа в деле!

Диана «Водяра» что-то пробормотала, испуганно поглядывая на страшного деда с дробовиком. А вот Анжелика, грациозно вздернув подбородок, подошла прямо к стеклу, встав рядом с Дианой. Она скрестила руки на груди.

— Я пришла посмотреть только на одно, — ледяным тоном заявила Анжелика. — На то, как мой отец сделает из вашего недоделанного альфы хрустящий шашлык.

Корней хрипло, дребезжаще расхохотался. Ему откровенно нравилась эта огненная девка. Порода!

— Эх, молодежь… Шашлык-машлык, — Корней любовно похлопал по прикладу дробовика. — Эй, остроухая швабра! А ну метнулась кабанчиком на кухню! Раз уж мы в партере, тащи сюда квас! И пельменей поджарь на сковородочке, чтоб с корочкой! Живо, кому сказал, а то уши отстрелю!

У Иллириэль дернулся глаз. Тонкие эльфийские ноздри раздулись, она процедила сквозь идеально белые зубы что-то очень ругательное на древнеэльфячьем, но послушно развернулась на каблуках и с ненавистью почесала в сторону кухни. Греть пельмени этим мерзким людишкам. Жить хотелось даже без сердца.

А за окном в этот момент началось.

Голубев впечатал руки в землю, и золотой круг Арены вспыхнул. Пространство исказилось, поплыло. Яр оказался в невидимом «Термальном куполе», который за долю секунды выжрал весь кислород.

Анжелика припала к стеклу рядом с Дианой. Её глаза вспыхнули торжеством.

— Всё! — выдохнула она, и на её губах появилась жестокая усмешка. — Папа закрыл коробку. Вакуумная печь, это конечная для вашего волчары. Дышать нечем, ваш братец сейчас просто сварится изнутри! Можете заказывать венки, неудачники.

Из угла донесся тихий, полный ужаса всхлип Дианы «Водяры». Она закрыла лицо руками.

Дед Корней подался вперед на коляске. Его единственный глаз тревожно блеснул, а в мозгу явно закоротило какие-то старые боевые нейроны, перемешав реальность с деменцией.

— Ай, сучья тактика! Огненный мешок! — заорал дед, яростно хлопая себя по колену. — Мы так под Нарвой гоблинов коптили! Эй, Яр! Олух! Противогаз надевай! Влажную тряпку на морду!

И только Диана не издала ни звука.

Она молча мотрела, как Яр там, внизу, корчится без воздуха. И вдруг… она прикрыла рот изящной ладошкой. И сладко, с подвыванием, зевнула, показав белые клычки.

— Ой, деда, не суетись ты, — скучающе протянула сестренка, отворачиваясь от окна. — У тебя прям каждый раз инфаркт миокарда. Анжела, булочка моя, ты бы губешки не раскатывала.

Она похлопала обалдевшую Анжелику по плечу.

— Спорим на полкило мороженки? Ярик ща прикидывает, с какого именно края эту духовку половчее прикусить, чтоб губы не обжечь. Слишком горячее, но без соуса, это слишком пошло.

Выдав эту загадочную фразу, Диана хищно облизнулась.

Ярослав

В легких полыхал Ад.

Кровь в венах закипала, превращаясь в густой горячий кисель. Духовка Голубева душила по полной, старый хрыч реально решил запечь Волка в собственном соку.

Чёрный Желудок тоскливо скрутило. Я щелкал челюстями Призрачной Пасти, но ловил только раскаленную пустоту.

Нельзя, сука, переварить то, чего нет.

Владлен, вцепившись пальцами в землю, смотрел на меня тяжелым, спокойным взглядом опытного забойщика. Ну или повара. Ждал, пока дичь перестанет дергаться, или когда микроволновка издаст задорный щелчок готовности.

Что ж, батя. Очко в твою пользу. Но ты забыл одну деталь: если нельзя сожрать воздух, можно сожрать саму духовку.

Проблема была в том, что стенки этого невидимого купола состояли из раскаленной добела маны Огня. Глотнуть такое «всухомятку», значит сжечь себе пищевод до самых пяток. Надо чем-то остудиться.

Я мысленно потянулся в кладовочку Чёрного Желудка, нащупал там остатки ауры Иллириэль и отщипнул сочный, искрящийся кусок мороза.

Ледяной поток рванул вверх по мана-каналам. Горло и пищевод мгновенно покрылись плотной коркой волшебного инея, превратившись в идеальную криогенную трубу. Орбит, мать его, Ледяной Эвкалипт.

Изо рта у меня тут же вырвалось густое облако морозного пара.

Голубев нахмурился. Откуда в его духовке взялся снег?

— Ну, приятного мне аппетита, — прохрипел я перемерзшими связками.

Над моим плечом снова возникла Призрачная Пасть, дымящаяся от перепада температур. Она с жутким, влажным хрустом сомкнула челюсти прямо на границе Термального купола.

Я откусил ломоть самого пространства, пропитанного огненной мощью Голубева-старшего.

ХРУСЬ.

Идеальная тепловая ловушка ветерана брызнула во все стороны каплями оранжевой маны. На меня тут же обрушился восхитительный, влажный воздух, пахнущий дождем и асфальтом. Я жадно втянул его полной грудью.

В животе глухо ухнуло. Чёрный Желудок смешал жар и лёд, устроив внутри меня небольшую термоядерную реакцию. Я смачно рыгнул густым облачком дыма.

Перед глазами тут же, как по расписанию, развернулась:

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Огненный Термальный Купол (Класс: Осадная магия. Владлен Голубев).

Калорийность: Зашкаливающая. Жёсткий пережор, чревато изжогой и спонтанным воспламенением пукана.

Вкус: Обжигающе острый мексиканский халапеньо, щедро политый выдержанным армейским спиртом и поджаренный прямо на раскаленной броне танка. Вяжет рот суровой отцовской гиперопекой и армейским сапогом. Жевать тяжело, но питательно.

Полученное усиление: «Доменная Печь». Температура тела кратковременно поднимается до критических величин. Ускоренное сжигание шлаков, конвертация любой получаемой боли в сырую кинетическую энергию. Бонусный эффект: пот пахнет напалмом.