На втором этаже особняка, за окном пыльной гостиной, Диана видела всё.

Как брат выскочил из круга, как вырос барьер Логова. Как его взяли в прицел, как дикого зверя.

— Яр! — истошно взвизгнула Диана, с треском распахивая окно.

Полубогиня даже не задумалась. Она просто сиганула прямо из окна второго этажа, готовясь выпустить свои самые смертоносные черные лозы, чтобы порубить этот отряд спецназа на кубики.

Прыжок был мощный, Диана рассчитывала приземлиться перед братом, чтобы закрыть его собой. Но до земли она не долетела.

БАМ!

Диана со всего маху, впечаталась лицом прямо в фиолетовый купол изнутри. Защита, подпитанная мощью Тотема и древней Кровью, работала в обе стороны. Альфа запер свою Стаю в полной безопасности, не спрашивая их мнения.

Никто не выйдет. Никто не зайдет.

Сестренка, прижавшись моськой к барьеру, медленно сползла по гладкой поверхности. Оказавшись на земле, она яростно замолотила кулаками по энергетической стене, пытаясь пробить магию брата:

— Ярик! Пусти! Пусти меня, придурок!

Но он её уже не слышал. Человеческий разум Яра отключился окончательно. Черный Желудок, пожравший невероятное количество несовместимых элитных аур, сошел с ума от передозировки. Внутренности горели, мана рвала мана-каналы в клочья, переводя тело в режим берсерка.

Огромный, искаженный зверь, истекающий черной кровью, с ревом бросился в самую гущу элитных Чистильщиков.

А Диана могла лишь бессильно биться о барьер, захлебываясь слезами злости.

Борис и Рита. Клуб Серебряный век

В полумраке закрытого клуба «Серебряный век» густо смешивались запахи пчелиного воска, застоявшегося крепленого хереса и сухого табачного листа. Из-под потолка лился приглушенный янтарный свет, пробивающийся сквозь шелковую ширму длинными ленивыми полосами.

Рита сидела на самом краю кресла, высоко приподняв плечи. Она то и дело касалась пальцами кожи на шее, оправляя воротник блузки, а затем нервно крутила тонкое металлическое кольцо на безымянном пальце правой руки.

— … Ядро, дражайшая Маргарита, это не просто орган, — лился вкрадчивый голос барона Адлера. Он медленно перебирал пальцами мелкие гадальные кости. — Это нежный цветок. И ваш цветок сейчас…

— Барон, вы не понимаете, у меня мигрень прямо за левым ухом. Боря, перестань ковырять эту скатерть! Ты её порвешь!

Борис, уперевшись локтями в стол, даже не поднял головы. Его правый указательный палец методично скреб темное жирное пятно на полированном дубе.

— Тут пятно, Рита. Жирное пятно от соуса, прямо под соусником. В таком заведении могли бы и постирать. И дует откуда-то снизу.

«Посмотри на нее, — уныло думал Борис, наблюдая, как сестра преданно заглядывает мистику в рот. — Сидит, кивает как заведенная кукла. „Чакры, сонастройка, энергетический бутон…“ Боже, какой же этот Адлер великолепный мошенник, я завидую. Если бы я умел врать с таким же породистым наклоном головы, мы бы сейчас жили в пентхаусе в столице, а не гнили в этом склепе, где сквозняк из-под пола гарантирует мне радикулит к вечеру. И зачем она нацепила эту нелепую кружевную накидку? Похожа на пыльную занавеску из актового зала. Она наверняка отдала за нее столько, что мы могли бы три месяца не платить за электричество…»

— Боря! — шикнула Рита, смущенно оправляя кружева. — Извините его, барон. Так что с Дианой?

— О, девочка… — Адлер загадочно прищурился. — Дикая, необузданная витальность. Но абсолютно разбалансированная. Мои методы ментальной сонастройки…

— И сколько стоит этот ваш баланс? — проворчал Борис, нервно оттягивая левой рукой воротник рубашки в сторону. Его взгляд перебежал на лакированную папку, прижатую локтем к боку. — Рита, у нас долги по коммуналке, Канцелярия на пятки наступает, а ты…

— Борис, замолчи! — Рита сердито пихнула его под столом ногой. — Алина, ну скажи ему!

— Боря, фу! — баронесса Смирнова, сидевшая рядом, брезгливо сморщила носик. — Барон такой чуткий, он мне ауру в прошлый четверг так подтянул, я прямо летаю!

Барон Адлер неожиданно накрыл гадальные кости ладонью, сжимая их в кулак, и резко выпрямил спину.

— Алина, душенька. Извольте принести ту лавандовую соль из моего саквояжа у портье. Нам понадобится диагностический контур, а портье слишком неповоротлив.

— Ой, я мигом! — Алина поднялась, покачиваясь на высоких каблуках, и упорхнула.

Борис проводил Смирнову хмурым взглядом и отхлебнул херес.

— Змея. Настоящая гадюка.

— Ой, полно, Боря. Обычная садовая ящерица, — Рита прикрыла глаза, наслаждаясь теплом напитка. Впервые за долгое время по её телу разлилось приятное умиротворение. — Но херес действительно хорош. Налей-ка еще. Барон, а вы хотите?

Внезапно Адлер резко встал. Его рука четко указала в сторону темного служебного прохода за ширмой.

— Вставайте. Живо.

— Что? В смысле? — Борис опешил, его левое веко снова дернулось.

— Барон, вы же не договорили про Диану… — растерянно пролепетала Рита.

— На выход. Быстро. За мной.

Борис дернулся в сторону вешалки с одеждой, намереваясь забрать свое пальто, но Адлер резко покачал головой и сделал короткий, рубящий жест ладонью вниз.

«Моё пальто! — мысленно взвыл Борис, отдергивая руку. — Оно же кашемировое! Если я оставлю его здесь, Алина наверняка присвоит его. Это единственная приличная вещь в моем гардеробе! Зачем Рита идет за ним с таким лицом, будто ей пообещали бесплатный лифтинг? Ладно, я пойду, но если я промочу ноги в этом сыром коридоре, я потребую у Адлера скидку за консультацию».

Борис прижал ладонь к груди, проверяя внутренний карман пиджака. Пальцы тут же окрасились в темный, липкий цвет просочившихся чернил.

В кармане ручка потекла! Борис почувствовал холодное мокрое пятно на груди.

Шелк подкладки безнадежно испорчен. Это еще полторы тысячи на химчистку.

«Как же я ненавижу этот день. Ненавижу этот дождь. И эту семью.»

Он сердито вытер пальцы о ткань брюк.

— Куда мы? — прошипел Борис вслух. — Моё пальто в гардеробе! И зонт! Рита, мой зонт остался в подставке!

— Оставьте зонт, идиот! — не оборачиваясь, бросил Адлер. — Шаг в шаг. Не оборачивайтесь.

Они шагнули в служебный коридор. Температура воздуха здесь мгновенно упала на несколько градусов, пахло известковой побелкой и мокрой пылью. Маргарита шла неровно, оступаясь на каблуках; её пальцы мертвой хваткой вцепились в рукав Бориса, стягивая шерстяную ткань.

— Как тут сыро, — шептала она, прижимаясь к брату. — Боря, у меня туфли скользят, здесь же скользко! Почему мы идем через служебный коридор?

— Я же говорил, что отсюда дует! — огрызнулся Борис, испуганно оглядываясь назад и переводя взгляд с пола на потолок. — Рита, это не сквозняк, это… Постойте, барон, стена же… она деревянная? Зачем вы ее трогаете?

Адлер остановился перед гладкой деревянной панелью. Его ладонь легла на незаметный стык, пальцы нащупали в углублении холодный металлический рычаг.

— Нажмите на стык с вашей стороны. Сильнее.

Борис, сглотнув, сделал, что от него просили. Раздался тихий щелчок, и панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход в глухую темноту, откуда потянуло холодом, запахом сырой земли, плесени и гнилого дерева. Единственным источником света остался фонарик, вспыхнувший у Адлера в руке.

— О господи, — выдохнула Рита, кусая губы. — Боря, она отъезжает! Там темно!

— Барон, что за шутки? — Борис шумно выдохнул сквозь приоткрытый рот. Он крепче прижал испачканными чернилами пальцами папку к животу. — Я требую объяснений, у меня в кармане ручка потекла, чернила прямо на патенты…

Адлер приблизился к его лицу почти вплотную. Его губы двигались быстро, а палец указывал сначала в темноту прохода, а затем — наверх, к потолку.

— Люди Златогорова уже перекрыли парадный вход. Вас караулят.